С любовью, Джон

Страницы, которые Сэм перелистывал раз за разом, успели ему поднадоесть. Свеча уже догорала, и было так тихо, что он отчетливо слышал её треск. А скоро еще воск начнет капать на небольшое блюдце деревянное блюдце. Тогда от блюдца не останется ничего, кроме обгорелых щепок. Время идет, время идет… Даже мейстер, который почему-то завалился спать прямо в библиотеке, вопреки своему обыкновению, не храпит. А Сэм всё читает и читает от белых ходоках… о драконьем стекле… и… о, что это? На одну из страниц, кажется, кто-то из дозорных капнул немного чернил, а другой дозорный безуспешно пытался эти чернила отскоблить. Сэм сощурил глаза и попытался приглядеться, надеясь, что эта заметка несет в себе хоть какую-нибудь смысловую нагрузку… О, седьмое пекло. Кто-то пытался написать на страницах древнего манускрипта ругательное слово. Вряд ли это был мейстер Фолл, хотя кто его знает. Сэм покосился на мейстера Эйемона — это ведь он раньше читал эти книги, нет? Кто еще в Черном Дозоре мог спуститься в библиотеку и… оставить ругательную пометку на страницах. Да еще и рядом с надписью о том, как можно убить белого ходока. «Седьмое пекло, да на них действует драконье стекло!» Вот это новости. Раньше, наверное, это было очень важно. Вот только когда — раньше? Зачем бы мейстер Эйемон читал об убийстве белого ходока, если они стали появляться только сейчас? А уж о том, сколько тысяч лет ходоки мёрзли под снегами за Стеной, и говорить нечего. В этом точно было что-то, чего Сэм не мог понять. Но это пока что. Наверное, если почитать, то всё станет понятно. Книги ведь для того и созданы, правда? Чтобы всё было понятно. Хорошо, что он умеет читать, иначе совсем бы помер здесь со скуки. Отец бы тогда, наверное, тоже помер — от радости. Но Сэмвелл не хотел терять своего отца по такому поводу, пусть тот и был плохим человеком и отправил его на Стену. Возможно, это не так уж и плохо — читать-то ему никто не запрещает. А в подвале его никто не трогает. Сейчас даже храп мейстера Эйемона не беспокоит. А, впрочем, вот и он подал признаки жизни: шмыгнул носом, причмокнул губами, тяжело вздохнул и снова погрузился в сон. А может, он и не спит вовсе, а просто держит глаза закрытыми. — Мейстер? — позвал Сэм, но тот не ответил. Какой смысл ему закрывать глаза, он же слепой? Свет не слепит, ничего не происходит, глаз просто нет. Сэму всегда это было интересно — каково это, быть слепым. Разве что прочувствовать это на себе он не хотел. Вдруг Сэм услышал шаги: кто-то быстро спускался в библиотеку. Он по-быстрому закрыл книгу, чтобы спрятать пометки от скорого гостя, и пихнул мейстера, чтобы тот проснулся, но тот промямлил что-то нечёткое, снова причмокнул губами и устроил руки поудобнее. Дверь библиотеки со скрипом открылась, и вошёл Аллисер Торне. Сэм по привычке вскочил с места и поздоровался, а офицер кивнул ему, словно усаживая обратно на место. Сэм повиновался, задвигая массивную книгу под несколько тонких листочков. — Что читаешь? — грубым голосом спросил Торне, заметив его телодвижения. Сэм чуть было не шикнул, так как не хотел разбудить мейстера, но и не ответить было бы опасно. — Мейстера Фолла. Книги про одичалых. — Нашёл что-нибудь интересное? Сэм покачал головой. — Разве что о том, как можно убить белого ходока, — нехотя признался он, на что Торне фыркнул. Даже знакомство с ожившими трупами Отора и Чизвика не убедило его в том, что опасность близка. А уж когда Джон написал, что видел ходока (а Сэм по своей глупости разболтал это всему Дозору), так Торне слово с цепи сорвался. Говорить с ним о ходоках было даже опасней, чем встретить ходока. — Ладно, кончай чепухой заниматься, ты нужен мне наверху. — Сэм снова пихнул мейстера, надеясь, что Торне возьмёт его, но тот как будто специально отказывался открыть глаза. Всё понятно. Видимо, общество Торне не нравится не ему одному. — Да что ты от него хочешь? Мне всё равно глаза твои нужны. Читать будешь. — А вы что, сами не можете? — спросив это, Сэм тут же пожалел. — Я выгляжу безграмотным, сир Хрюшка? — он пронзил Тарли взглядом своих жутких северных глаз, из-за чего толстяк поёжился. Стоило Торне отвернуться, он расслабился и нехотя поднялся наверх, оставляя спящего мейстера в теплом кресле. Ну вот. А Сэма забирают из кресла. Как жаль, что он не мейстер Эйемон… Впрочем, слепым он всё равно оказаться не хотел. Да и старым, пожалуй, тоже — не сейчас, по крайней мере. Торне привёл его в комнату лорда-командующего, которую временно занимал по наставлению самого Мормонта. Он развалился в кресле (таком же теплом и мягком, как в библиотеке) и указал Сэму на письмо, которое лежало с краю стола. — Печать Старков. Небось для Сноу письмецо, из столицы. — Сэм нерешительно протянул руку и взял свёрток. И правда — лютоволк. — Ну, что смотришь? — Вы хотите, чтобы я вам его прочитал? — Здорово. Торне, хотя и грамотный, просил Сэма прочесть письмо его лучшего друга. Да он никак издевается? — Ну да. Что там семья твоему любовничку пишет? Сэм нерешительно поддел печать ногтем и взглянул на Торне, словно спрашивая разрешения. Как будто письмо ему адресовано… А, впрочем, естественно, не ему. И даже не Джону. — Ой, а это мне! — радостно воскликнул Сэм, узнавая почерк сестры Джона — той единственной, которая писала ему на Стену. Торне выглядел удивленным. — От Арьи Старк. — Тебе? — Тарли кивнул. — Зачем? — Ну, Джона-то нет, а ей интересно, как у нас дела. — Джона нет… Как и его соратничка. — Торне указал на стул, который стоял у стены. — Давай, садись и рассказывай, что там в Королевской Гавани, когда нет этого Радужного Короля. Сэм повиновался. «Привет, неизвестный дозорный на Стене… Впрочем, нет, теперь известный. Рада знакомству, Сэм Тарли, как ты уже знаешь, я Арья Старк. Не люблю официальных приветствий — так что спасибо, что обошелся без титулов. Наверное, Джон говорил тебе, что я терпеть их не могу. И хорошо, что у меня, кроме принцессы Винтерфелла, никаких титулов нет. Надеюсь, я никогда не выйду замуж и не стану какой-нибудь… леди. Какого-нибудь поместья. Уф. Ладно, не буду грузить тебя своими проблемами, хотя мне и правда не с кем поговорить. Совсем как тебе. Забавное совпадение, правда? У меня-то как раз отец замечательный, и я уверена, что ты знаешь об этом от Джона. Очень долгое время я наблюдала за королём Робертом, пока его не прикончил кабан, у него ведь бастардов… не один, а с десяток так точно. Даже я, маленький ребёнок, заметила это, хотя, возможно, это связано с тем, что я так близко находилась к нему большое количество времени? Ну так вот, у Роберта отношение к бастардам совсем не такое, как у Эддарда Старка. Некоторых он даже по именам не знает». Сэм читал быстро, выискивая информацию о том, что могло бы заинтересовать Торне, но Арья пускалась в описывания личных переживаний. Слава Богу, что офицер не смотрел, как Тарли читает, и он мог не торопиться: как-то нехорошо, что человек душу изливает, а ты читаешь наискосок. «Один из его признанных бастардов живет в Штормовом Пределе под фамилией Шторм, а второй… ну, он не совсем признан, но король Роберт знал о его существовании и даже нашел место при дворе. Из писем Ренли ты наверняка знаешь его имя — это Джендри. Джендри Уотерс, мой чертов кузнечный дружок. Так вот, да, он был моим другом. Моим единственным другом, который не является членом моей семьи. Надеюсь, он и сейчас есть, но некоторые люди — надеюсь, ты знаешь, о ком я говорю — лишили меня этого человека. И я наверняка не знаю о его судьбе, поэтому так сильно злюсь на Станниса. Я, конечно же, подруга Джона — и поэтому так сильно о нем переживаю — и Брана, и даже Рикона, а вот Робб последнее время, хотя мне казалось, что после того, что мы видели, мы должны быть настолько близки, насколько не были никогда, но… что ты думаешь? По-моему, он влюбился! Влюбился в девицу из Хайгардена, которая должна была стать королевой, женой Ренли! Ну, а теперь что? Если у них всё получится, она станет Королевой Севера. Роббу на полном серьезе прочат в жёны Маргери Тирелл, она ведь не только еще не успела выйти за Ренли замуж, но и… девственница, по идее. Ай, впрочем, фу, какая мне разница, кто она там? Робб рад, и слава Богам. Другой вопрос, что я, даже будучи рада за него, не в состоянии вести себя нормально и быть абсолютно счастливой. Даже выразить ему, как я за него счастлива. Вечно хочется кого-нибудь убить. Ренли же убил кто-то — пусть даже и Станнис, почему я не могу сделать то же самое с жестокими людьми, которые способны так поступать? Кровь за кровь. Думаю, я бы определенно пригодилась на Стене, чтобы у меня была возможность убивать одичалых. Хоть кого-нибудь проткнуть, чтобы… эх, ладно, не хочу тебя пугать, а то решишь еще, что я настоящий демон. Пожалуй, я даже шучу. Не задумывайся об этом, мне просто очень плохо иногда, а сказать об этом некому. Да и на письма слова как-то лучше исходят, как будто из самой души. Ладно, всё, хватит тебе меня, давай я дам тебе Королевскую Гавань! Ренли соглашался на то, чтобы Северу дали независимость, и Станнис никуда не может деться: он тоже обещает Северу независимость. Они с отцом теперь просто какие-то неразлучные друзья, ей Богу! Я смотрю на них и понимаю, что будь Ренли жив, а Джон, не окажись он за Стеной, и очутись бы вдруг рядом с Ренли, они бы тоже постоянно так разгуливали вместе и болтали о том, о сём. Понимаешь? Другое дело, что у моего отца есть моя мать, и они очень даже счастливы. А вот у Джона ведь никого не было "этакого". У Ренли еще есть друг, Лорас Тирелл, так вот, они дружны с самого детства, но когда бы я ни видела их вместе, я не вижу у Ренли… не видела, точнее, такого запала, который горел в его глазах при упоминании Джона. А когда я письма ему приносила? Эх, ты бы видел его лицо. Когда я читала письма Джона, я между строк видела примерно такую же привязанность. Ты не заметил? Мне интересно. Возможно, я слишком сильно радуюсь за своего братика, которого никто и никогда особенно не жаловал. Хотя вот — у него же есть ты! Я так погляжу, ты в настоящем восторге от него. Не переживай, Сэмвелл — я тоже. Мы с тобой оба знаем, какой Джон молодец, и оба уверены в том, что он вернётся. Так он ведь не может не вернуться, верно? У него есть повод, и этот повод — месть. Судя по всему, на Стене происходит что-то нехорошее, правда? Я уже рассказала отцу об этом и, думаю, он передал твои слова королю Станнису… фи, у меня даже язык не поворачивается назвать его королём. Дело ведь, понимаешь, не только в Ренли. Конечно, он был моим другом, но с Джендри я общалась куда чаще. Уф, мне его очень не хватает — как и Джона. При этом я вроде как уже свыклась с тем, что моего старшего и любимого брата нет со мной, но вот к этому бастарду я привыкла основательно. А тут он взял и… просто исчез. Вместе с Ренли. Я даже не знаю, что думать. Ты такого не ощущаешь? Не скучаешь по Джону, не привык к нему? Просто мне кажется, что в этом заключается суть настоящей дружбы — проводить с человеком время и чувствовать себя собой, на своем месте. Судя по тому, что Джон спас тебе жизнь, ты, должно быть, понимаешь, о чем я говорю? Хотя, наверное, знать, где находится твой лучший друг — это очень успокаивающе. Жаль, что я не могу сказать того же о себе, ведь Джендри и правда мой лучший друг. А я даже не знаю, где он. А ведь и Джон, когда говорил мне о Ренли, должен был понимать это. Я это точно знаю. Ренли в него верил, точно так же, как и ты, и я. Вот только на мою веру он никогда внимание не обращал, чувствовал себя бастардом, которого отец даже признать не может. Сделал бы его Джоном Старком, и всё, женил бы его на красивой знатной девушке. На той же Маргери — почему нет? Какой союз, лорды Винтерфелла и Хайгардена, да Семь Королевств никогда такого не видывали! К тому же, у отца было бы тогда достаточно детей, которых он мог бы предоставить своим приятелям для брака, и ко мне никто бы свои ручки не тянул. Обидно! Мне всего 11 лет, а недавно родители уже обсуждали возможность выдать меня замуж за младшего Баратеона, точнее, Ланнистера. Бог его знает, но я говорю про Томмена. Это было еще до того, как Ланнистеров арестовали и засадили в темницу. Уф. Теперь-то их, конечно, никто ни за кого не сватает — в темнице им, наверное, не до того… Слышал, кстати, новость? Серсею уже казнили. Пригрозили еще, что если Тайвин Ланнистер не уведет свои войска обратно на Бобровый Утёс, то всё, прощайте, дети! А я не знаю, зачем убивать детей, по-моему, самый лучший вариант — убить Тайвина Ланнистера. Я не хочу замуж за Томмена, но это же не значит, что он должен умереть? А вот если не будет главы дома Фреев, то и войны может не быть, если только Цареубийца не взбунтуется — впрочем, он уже бунтует, в Речных Землях, но отец послал туда отряд Берика Дондарриона, так что его уже ищут. А еще были гонцы из Близнецов, с которыми Робб хотел заключить договор. Уолдер Фрей писал, что станет поддерживать Старков, а не Тайвина Ланнистера, только если Робб женится на одной из его дочек, а я — ха! — на ком-то из его родни. Вот мне делать нечего, чем сидеть в этой вонючей крепости, правда? Впрочем, Королевская Гавань тоже вонючая, я её терпеть не могу. В последнее время хожу и злюсь на всех подряд, срываюсь, совсем как Нимерия. А моя лютоволчица, да, это она — она вообще отправилась в Королевский Лес и пока что не собирается оттуда возвращаться. Вот не знаю, что она там ищет. Возможно, она умница, и понимает, что Бриенна и Джендри могут прятаться там. Да даже если Ренли умер — их тела в палатке не нашли!.. По крайней мере, не тело Джендри точно, но он не самый быстрый и способный рыцарь оружейник, и не умеет оперативно принимать решения. Он бы вряд ли смог убежать — а вот Бриенна... Ай, ладно, я не хочу вновь поднимать эту тему. Ты мне просто скажи: ты видел в Джоне какие-то изменения, когда передавал ему письма от Ренли? Мне просто интересно. Жаль, что Призрак отправился с Джоном, иначе я бы попросила тебя передать ему привет. Он пушистый лютоволк, не правда ли? Буду ждать ответа, Арья Старк». — Станнис Баратеон? — Торне приподнял брови. — Не думал, что ему когда-то захочется править. Сэм не ответил, но, если совсем уж честно, он тоже удивился. Не думал просто, что ему ответит Арья Старк, но остался вполне доволен. Где-то в глубине души ему и правда стало жалко девочку: ведь, седьмое пекло, он понимал её чувства.