С любовью, Джон

— Будь я Тайвином Ланнистером, я бы давно сложил оружие, чтобы спасти тех, кто остался. — Вы бы поверили врагу, что он не тронет ваших близких, даже если бы он пообещал сделать это в обмен на мир? — Что это за враг, если он не держит своё слово? Это враг без чести, — подвёл Станнис итог. — Он никогда не начнет войну, он будет плести заговоры. К чему предлагать условия мира, если этот мир будет основан на лжи? Отец и новый король разгуливали по садам Красного Замка, а Арья, так, тренировки ради, следила за ними. Сирио говорил, что водные плясуны способны держаться на ветвях, как птицы, вот она и прыгала, стараясь не шелестеть листвой. Пальцы ног Арьи цеплялись за ветви, но единственные, кто её замечал, были разве что птицы, резко взлетавшие наверх при её приземлениях и припуганные белки, бросавшие шишки на землю от такой неожиданности. Но отец и Станнис Баратеон её не видели, а значит Сирио, если бы видел её сейчас, обязательно бы сказал, что девочка — молодец. Она и сама не знала, зачем подслушивала — просто ей хотелось насолить Станнису. А узнать, что он скажет её отцу, хотя в этом нет ничего секретного, было самой весомой возможностью. — Я бы удивился, если бы Джейме уже не был с Тайвином, — продолжал отец. — Он уехал довольно давно. Жаль, что мы не можем знать наверняка: должно быть, они всех воронов убивают. — Я пошлю разведчиков, — пообещал Станнис. — Мой сын хотел отправиться на поиски Цареубийцы, но я его отговорил и сказал, что здесь он мне нужнее. Когда война закончится, я буду учить его быть Хранителем Севера, ведь он — мой старший сын, и наследует Винтерфелл после меня. Они остановились у кустов гибискуса, и отец, очевидно уставший после долгой ходьбы, присел для отдыха. Король решил остаться стоять. — А у меня сын до сих пор не родился, — пожал он плечами. — Только дочь. И, кажется, я уже не в том возрасте, чтобы быть отцом детям… Но я знаю, что Роберт обещал вам устроить династический брак. — Вы хотите отдать свою дочь за одного из моих сыновей? — Отец, кажется, удивился, но Арья была даже благодарна, что у Станниса был только один ребёнок — иначе отец мог предложить её, а это было бы еще хуже, чем выйти замуж за сына Уолдера Фрея. — Санса, наверное, ненавидит меня за то, что я прервал её грядущий брак и расправился с будущей свекровью. Её жених на очереди — его нельзя оставлять в живых, так что придется немного разбить вашей девочке сердце. Мне нечего предложить ей для упокоения души, но вам — да. За поддержку моего брата. Если бы за спиной Ренли стоял один Вышесад, он бы не выстоял. Арья фыркнула. Так вот, какого он теперь мнения о Старках! Еще себе в союзники прочит, наглец, а ведь не так давно плевался и считал, что Старки будут первыми, кто предаст Ренли. — Я поговорю с женой. Но вам следует знать, что Санса вас вовсе не ненавидит. Вы прибыли как союзник Ренли, а он был первым, кто пожелал отобрать трон у Джоффри, значит он всему виной. — Разве новость об инцесте его настоящих родителей не изменила её мнения о Ланнистерах? Отец вздохнул. — Санса была рада вашей коронации, потому что думала, что вы — лучший претендент на престол, чем ваш брат. Но она всё еще тоскует по Джоффри, и его смерть полностью разобьет ей сердце. Думаю, единственным способом успокоить её была бы ваша женитьба. — Станнис усмехнулся. — Увы, вы опоздали с предложением лет на 20. — Отец захохотал, а король просто хитро улыбнулся. — Так значит, вы согласны на то, что Ширен и Брану следовало бы побольше общаться? — спросил отец, успокоившись. — Конечно. Ширен — прямая наследница престола, так как она моя старшая дочь. Если у нас с женой не получится родить сына, тогда королевство уйдет к Старкам. «Не уйдет, когда я найду Ренли!» — в сердцах бросила Арья и так яростно махнула рукой, что потеряла равновесие и, шелестя листвой, упала в розовый куст напротив скамейки. Голоса мужчин прекратились, и она было попыталась уползти, но услышала громкие шаги, которые уже через несколько минут сменились лицом отца, раздвинувшего цветы прочь: кажется, он интересовался источником грохота, и очень удивился, увидев измазанную дочь. — Арья? — он усмехнулся. — Ты что тут делаешь? — Тренируюсь, — ответила девочка, вставая на ноги и отряхиваясь. Оглядев её с ног до головы, отец принял насмешливое выражение лица. — Или подслушиваешь, — попробовал пошутить Станнис, но вышло у него так себе. Отец скривил губы в подобии полуулыбки и обернулся на короля, словно говоря «Вот, ваша светлость, смотрите, кого воспитали!» — Мальчики из вороньего угла искали тебя, хотели письмо передать. Где ты была? — Тренировалась, — повторила Арья со скучающим видом. Неужели отцу не видно, что она провела на деревьях действительно много времени? — Почему ты босиком? Септа Мордейн будет в ужасе, когда увидит твои ноги, — Арья опустила глаза и увидела, что под ногти забилась грязь, а на подошвах появились мозольные пузырьки. — Водные плясуны не нуждаются в обуви. — И скромности, — опять вмешался Станнис, подходя к ним ближе. Арья смерила его ненавидящим взглядом. Его этот взгляд насмешил. — Не вздумай убивать меня, девочка, ничем хорошим это не светит. «Да, кроме справедливости», подумала Арья, но вслух ничего не произнесла. Отец, игнорируя появление Станниса, полез за пазуху и достал оттуда письмо, передавая дочери. — О, письмо из Ночного Дозора! — удивился король, мельком глянув на печать. — У нас есть важные стратегические союзники на Стене, и вы поддерживаете с ними связь? — Ну, кто-то же должен это делать, — пожала Арья плечами, забирая у отца бумагу. Станнис не ответил, очевидно, решив, что разговор с такой чумазой девчонкой — выше его королевской сущности. Зато отец не сказал ей ни слова, лишь похлопав по плечу и попросив быть аккуратнее. Когда она согласилась, он развернулся и ушел вместе со Станнисом, и они снова пустились в политические разговоры и обсуждения планов Тайвина Ланнистера. Арья же уселась прямо на землю между кустами: какой-то цветок лез ей прямо в лицо, а розовые шипы прикасались к щекам и шее. Но запах был довольно приятным, хотя и напоминал Сансу — такую же колкую и противную, как роза, хотя и красивую на вид. Арья скривилась, подумав о сестре и представив её в объятиях Станниса. Два самых нелюбимых её человека во всей вселенной абсолютно не смотрелись друг с другом и могли стать для неё настоящим кошмаром. Отмахиваясь от цветка и навязчивых мыслей, она раскрыла письмо, надеясь хоть там увидеть что-нибудь радостное. Как оказалось, зря. «Арья, привет! Спасибо тебе за то, что не проигнорировала моё желание общаться. Я решил, что мы с тобой, как два кустика посреди пустыни — совершенно одиноки, и что переплетение наших корней будет полезно как нам, так и окружающей природе». Это сравнение показалось Арье странным, и она приподняла одну бровь. Неужели брат Ночного Дозора предлагает ей «переплеплестись?» «По правде говоря, я вообще не был уверен, что ты мне ответишь, ведь, знаешь, девушки очень редко обращают на меня и мои воззвания внимание. Я понимаю, что у тебя есть вещи и поважнее Сэмвелла Тарли, и друзья поважнее, но, в любом случае, я очень рад, что ты скрасила моё одиночество, и теперь мне не так холодно и одиноко сидеть в Черном Замке, ведь книги — это прекрасная компания, но не все дни напролёт. Я решил написать тебе ответ: знаю, что ты сильно грустишь из-за своего Джендри, потому что не знаешь, куда он пропал, ну и вот, я ведь тоже грущу, хотя, вероятно, не так сильно. Надеюсь, мои слова помогут тебе хоть чуть-чуть. Вообще-то, я не уверен в том, что поступаю правильно и вообще говорю что-то правильное. Ты как думаешь, м? Обязательно напиши мне об этом в следующем письме — я заклинаю тебя, чтобы ты написала его, да. Иначе и быть не может — мы должны стать друзьями, как Джон и Ренли. Хотя мне, увы, совсем не о чем рассказать — я много читаю, но у меня нет никакого желания переписывать для тебя выдержки из книг мейстера Фолла об одичалых. Я ведь прав, да? Ты не очень такое любишь? Ну… Хотя, война и прочие вещи — это определенно для тебя, Джон рассказывал, что ты даже любишь истории про Таргариенов и их драконов. Ты бы хотела себе одного? Еще Джон говорил, что за Узким Морем объявилась последняя наследница Таргариенов — ему об этом Ренли писал. Говорил, что Роберт очень сильно хочет её убить, и что только твой отец просил его этого не делать. Не знаешь, как она там сейчас? Мне просто интересно. Без Ренли Черный Замок снова лишается новостей. Когда произошел тот переворот, и Ренли стал королём, Джон вообще не на своем месте был — вечно дергался, как будто мёрз, и всё в таком духе: хорошо только, что лорд Бейлиш разослал воронов по всем Семи Королевствам, и все быстро узнали о воцарении другого Баратеона. Я не понимал, по какому праву он это делает, но Джон объяснил, сказал, потому что Ренли может и заслуживает этого права. А я не привык спорить с Джоном и решил, что, должно быть, Ренли действительно достойный претендент на престол. А его невеста, Маргери Тирелл! Я помню её — представляешь, мой отец хотел нас женить, еще когда я был ребенком и не проявлял желания стать мейстером (хотя читать любил всегда). Сначала он приберегал для Маргери меня, а потом моего брата, Дикона. Кстати говоря, именно он станет наследником Рогового Холма, хотя я старший сын, но… Сама понимаешь, в клятве ночного дозорного есть специальный пунктик для этого. Никаких земель, никакой власти, сиди себе на Стене, да штаны протирай, охраняй царство людей. Да я и не возражаю, ты не подумай, вряд ли я бы принес Роговому Холму хоть какую-то пользу, а тут хотя бы людей развлекаю. Если не считать Аллисера Торне, меня даже любят. Уж Джон особенно — если бы не он, я бы давно был трупом». Арья вздохнула. Да, защищать слабых и немощных — это так в духе Джона! Когда Санса и Джейни Пуль вытворяли что-то нехорошее, а мать думала на служанок, Джон всегда их выгораживал: возможно, именно поэтому старшая сестра его так невзлюбила. Он и Арью защищал, когда септа Мордейн бегала за ней по коридорам жилых помещений, заставляя надеть платье и выйти к северным лордам нарядной. Он всегда пускал её в свою комнату, и Арья пряталась под кроватью, пока гости не уезжали. Они с Джоном болтали об историях старухи Нэн, они сражались на мечах, прыгая по тесной джоновой комнатке и делали то, что делают любые дети — просто радовались жизни. Но это было так давно. Джон теперь не просто брат Ночного Дозора, он шпион, посланный к одичалым на разведку. Каждое мгновение его могут раскрыть, убить и сжечь, и никто не сможет ему помочь. Арья же заточена в Красном Замке, как её тетя Лианна в Башне Радости, и ничем не может помочь своему брату. Отец ведь тоже сражался за неё на Трезубце, и погиб бы, да только Роберт Баратеон сразил Рейегара Таргариена, и всё закончилось относительно хорошо, если не считать смерти Лианны. Арья не собиралась умирать, но помочь Джону ей вдруг захотелось. «Конечно, я не Ренли Баратеон, но я никогда и не хотел быть таковым, а вот твой брат — почему бы ему не побыть королем независимого королевства? Я говорю о нашей Стене. Когда мы приносим клятву, мы на всю жизнь отдаем эту месту всё, что имеем, все возможности, всё возможное наследство. Ты знаешь слова нашей клятвы? Ночь собирается, и начинается мой дозор — он не окончится до самой моей смерти. Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору в эту ночь и все последующие. Это моя любимая часть, ведь в ней мы признаем свою преданность Дозору до конца наших дней. Я не очень был рад перспективе путешествия сюда, но… Всё оказалось лучше, чем я ожидал. К тому же, я узнал много нового. На Роговом Холме не так много книг, ведь мой отец не любит читать — да и мать тоже, хотя она замечательная женщина. Спорить с этим я не могу и не стану. Но в Черном Замке библиотека действительно огромная — здесь есть книги о драконах, об одичалых, о белых ходоках… О, да, я нашел способ убить ходока, представляешь? Как мне жаль, что рядом почти никого нет из тех, кому бы я мог рассказать это, и кому это действительно было бы интересно! Поэтому расскажу тебе: ходока можно убить при помощи валирийской стали или клинка из обсидиана. Я также прочитал, что обсидиан можно найти на Драконьем Камне, так как это то же самое, что драконье стекло. Нынешний король ведь как раз оттуда, верно? И да, прости, что мне приходится упоминать его, хотя я знаю и понимаю, какие чувства ты к нему испытываешь, в том числе относительно Джендри, ведь именно Станнис стал причиной его исчезновения, верно? Но к кому еще мы можем обратиться за помощью? Разве что в Винтерфелл, но, насколько я понял, ты уже говорила об этом с отцом. Говорила ведь? Есть какие-нибудь продвижения? Я хочу добиться для Стены хоть чего-нибудь, и, думаю, если заставлю короля обратить на нас внимание, это будет достаточным вкладом в общее дело. Даже если он убил Ренли, сейчас он король, и нам надо думать о спасении всего государства, ведь зима уже близко. Я уверен, Джон бы поступил точно так же. Мы не имеем права вмешиваться в события, которые происходят не на Стене. Мы далеки от этого, далеки от гражданских войн. К тому же, если Джон хоть раз уйдет с поста, его посчитают дезертиром, и сам Хранитель Севера лишит его головы. Вряд ли Джона радует такая перспектива, даже когда на кону стоит месть за Ренли. Наверное, ты не можешь ждать, да? Но я другого выхода не вижу. Его просто нет. Мы должны дождаться, пока ходоки уйдут, и в мире воцарит спокойствие. Тогда мы сможем свободно вздохнуть и найти тех, кого мы потеряли. К Джону это, надеюсь, не относится, и скоро он вернется в целости и сохранности. Еще раз спасибо за твое письмо! Мне было приятно вновь с тобой пообщаться. Отвечай мне поскорее, ладно? Сэмвелл Тарли, Ночной Дозор». Ничего ты не понимаешь, Сэмвелл Тарли, Ночной Дозор. Не понимаешь и не знаешь, что значит жить без единственного друга и не знать о его судьбе. Не знаешь, как сложно смотреть на человека, о смерти которого мечтаешь, и не доставать оружие с пояса. Возможно, это и к лучшему, потому что будущему мейстеру жестокость ни к чему, а вот Арья мейстером становиться не собиралась. А ненависть и ярость к Станнису Баратеону становилась всё явней и явней. Она захотела порвать письмо на мелкие кусочки, но потом подумала, что пташки Вариса обязательно его найдут, и этот лысый евнух обязательно его прочтет. Хотя в нём не было ничего секретного, Арье этого не хотелось, так что она сунула бумагу в небольшой кармашек на бриджах, встала из-за кустов и босыми ногами пошла по каменной тропинке — к Замку. Мозоли на ногах отдавались навязчивой и неприятной болью, но грусть, смешанная с гордостью за успешные упражнения, затмевали всё остальное.