С любовью, Джон

День был на редкость хорошим, даже слишком — для полной картины идеальной жизни не хватало разве что солнца. Сэм стоял на балконе комнаты мейстера, глядя на подножье Стены, покрытое снегом. Конюшенный, который разводил лошадей недалеко от Черного Замка, сегодня привел новый выводок жеребцов, и они стояли внизу, ожидая, пока их пустят. Несколько черных точек, скучившихся в одну группку, напоминали ему о друзьях, которые были где-то далеко — но, по крайней мере, они были вместе, и даже попадание на Стену их не разлучало. Возможно, будь он у себя дома, в Просторе, в Роговом Холме, отец бы обязательно выгнал его на улицу, сбросив с балкона, или посадил бы на лошадь и отправил в лес, на охоту — но, слава Богу, это был не Роговый Холм, а Ночной Дозор, к которому Сэм очень привык. И этот дождь — столь редкий дождь для такого места, как Север — был для него настоящей отрадой. Вот он и стоял в самом центре двора, подняв голову к облакам и накрапывающим каплям, и ему казалось, что он не был один, и что даже дождевые капли, или Рейны из Кастамере, кто ж знает эти дожди и небеса, были его компанией и словно утешали: «Нет, Сэм, ты не один. Сам посуди: мы мертвы, и нам гораздо хуже». Пока он думал об этом, в рог затрубили. Сэм широко распахнул глаза, ожидая, что так кто-то из дозорных возвещает о прибытии одичалых. Он был готов умереть, ведь понимал, что в Черном Замке не так много человек, и Джона нет, чтоб его защитить, но всё равно боялся. Однако рог всё не звучал и не звучал, так что Сэм выдохнул и заторопился во двор — к рычагам, открывавшим ворота. Он был свято уверен в том, что, кроме него, никто не может этого сделать, и, к своему удивлению, оказался прав. Несколько дозорных собрались во дворе и стояли прямо перед воротами, но открывать их никто не спешил. Взяв нижнюю рукоять, Сэм потянул верёвки на себя и вздохнул, так как старое сырое дерево впилось в его мясистую руку, оставляя небольшие царапины. Да и поднимать эти ворота было не так уж и легко, но он продолжал тянуть. Еще бы, ведь там его друзья!.. Жаль, что он не видел, сколько их, потому что стоял внизу, а не в какой-нибудь дозорной башне. А как было бы хорошо, окажись он в момент их обнаружения где-нибудь на Стене. — Хватит тужиться, Тарли, ты как будто ребёнка выталкиваешь, — буркнул кто-то, подоспевший на помощь, отталкивая Сэма от рукоятки и хватаясь за неё самостоятельно. Он отошёл от незнакомого дозорного и встал сбоку от ворот, надеясь, что лошади его не задавят. «У него-то руки в перчатках, — думал Сэм, глядя на своего неизвестного товарища. — А я без перчаток вышел. Думал, что тепло достаточно». Эх, ну вот — очередной дурак испортил ему настроение. Но оно начало снова подниматься, прямо вместе с воротами — Сэм даже улыбнулся и почувствовал, что волнуется, но увидел тольке трёх человек. По сравнению с огромным отрядом из трёхсот братьев Ночного Дозора, трое, хотя они и были знакомы Сэму, были просто жалкой пародией на их запланированную экспедицию. И никаких тебе лошадей или длинной вереницы ворон, которая выходила в поход. Сэму снова стало тоскливо, несмотря на то, что это были Эдд, Гренн и Пипар, а рядом за ними семенил лютоволк, который сливался со снегом. И почему Призрак пришел в Черный Замок один? Без Джона? Торне подоспел тут же, как только двери захлопнулись, стряхивая снег с основной балки ворот. — Толетт? Зубр? — взглянув на продрогшего Пипара, у которого только сосульки с носа не свисали, он скривился. — А где остальные? — Почем мне знать? — ответил Эдд, выдвигаясь вперед, словно лидер. Он осмотрелся, увидел всех дозорных, которые остались в Замке, а теперь вышли наружу посмотреть, кто же пришел. Его взгляд упал на застывшего Сэма, и он кивнул: — Привет, Тарли. Нам тебя не хватало. Сэм хотел ответить, но Торне не позволил ему это сделать: — Где остальные, Толлет? — Не знаю я, — буркнул он. — Наверное, у Крастера. Мормонт собирался именно туда, но мы не знаем, что с ними произошло, да и живы ли они вообще. После этой фразы у многих, кажется, отвисла челюсть — даже у Торне. Но он быстро её подобрал и попросил объясниться. — Мы видели армию мертвецов. Огромную армию мертвецов. И… — Эдд обернулся на своих товарищей, словно спрашивая разрешения сказать что-то. — Пипар убил одного, — прервал Гренн его нерешительность. — Чего? — Торне прыснул. — Неужто Пипар так страшно выглядел, что даже мертвяк омертвел? — Это было драконье стекло, — вступился Пип, чья гордость была задета. Сэм навострил уши. — Мы нашли его на Кулаке Первых Людей, в котомке закопанной. Точнее… — Пип обернулся, как будто искал кого-то, и остановился взглядом у ног Сэма: а там улёгся Призрак, которого Тарли даже не заметил. — Лютоволк Джона нашёл. — Чушь, — фыркнул Торне. — Нет, не чушь, — поспешил высказаться удивленный Сэм. — Это правда. Я могу показать вам книгу мейстера Фолла, где об этом написано. Пип не умеет читать, он не мог этого знать. — Ну, ему мог сказать Скорбный Эдд, — пожал плечами Боуэн Марш, подоспевший к Торне. Эдд с недоверием покосился на первого стюарда, а потом спросил: — Вы серьезно думаете, что я бы стал говорить Пипару, который чуть в штаны не наложил — хотя, скорее всего, даже наложил — как победить белого ходока, чтобы он перед вами покрасовался? Нет, сир Боуэн, это выше моих сил. Да и откуда я мог знать? Я же не Тарли, и в библиотеке день и ночь не торчу. И зрение пропало не у меня, а у нашего мейстера, которого с нами в походе не было. Мы не могли знать таких мелочей. Сначала мы пошли за Призраком, но он завел нас слишком далеко, и мы решили подождать до рассвета. Джон уже ушел, а его лютоволк продолжал крутиться возле нас. Но рассвета мы так и не дождались — я только и слышал, как Ларк Сестринец заорал — его они первым сцапали. — Много вас выжило? — заплетающимся языком спросил Сэм. — А что, по нам не видно? — буркнул Эдд. — Мормонт послал нас на Кулак Первых Людей вшестером — меня, Пипа, Гренна, Сестринца, Бернара и еще Олло, который без культи еще ходил, помнишь его? Так вот они сдохли — Бернар и Олло, а Сестринца я так больше и не увидел. Готов поспорить, он пополнил ряды этих тварей. Хорошо еще хоть, что мы убежать смогли, но Бог знает, что они оставили позади себя, прежде чем добрались до нас. — Зато я нашел способ победить ходока. Помимо драконьего стекла, — попытался взбодрить Эдда Сэм, но тот только невесело усмехнулся: — Это здорово, Сэм, но уж лучше бы ты был там, вместе с нами, и спас Бурого Бернара от гноя на ноге. Мормонт ошибся, взяв Четта вместо тебя — это парень тот еще, и наверняка тоже уже мертв. — А Джон? — с надеждой в голосе спросил Сэм. — Джон? Надеюсь, он нашел хорошую пещеру и спрятался там. Он ведь тоже понятия не имеет, как с ходоками бороться. — Эдд вздохнул и оглянулся. — А суп есть? — Да, только что сварили, — безучастно ответил Сэм. — Даже покрошили туда какое-то мясо. — Какое-то? Звучит не очень убедительно, — усмехнулся Скорбный Эдд, но Сэм лишь пожал плечами. — Почем мне знать, что там за мясо? Мясо, и всё. Я не интересовался, где они его взяли, и на кухне часами не дежурю. — Это довольно-таки странно, — усмехнулся Гренн, и Пип устремил на него обиженный взгляд. — Ты чего несешь, придурок? Взял и обидел Сэма! Недаром тебя Торне Зубром прозвал — ты такой же тупой. — Всё в порядке, Пипар, — улыбнулся Сэм, которому и правда уже не было обидно, — это просто защитная реакция на то, что… -… мы в дерьме, — закончил за него Эдд. — Прости, что перебил, Тарли, но ты ведь именно это хотел сказать? Сэм скривил рот в полуулыбке. — Вообще-то, нет. — Ну и ладно, факт остается фактом — мы в дерьме, мы потеряли лорда-командующего и его стюарда, армия мертвецов скоро постучится в наши двери… — Я знаю, как их убить, — повторил Сэм, но Эдд уже слишком разошелся, чтобы услышать. Он направился на кухню, продолжая ворчать про Крастера, белых ходоков и орды одичалых, которые намеревались проломить Стену. Сэм грустно вздохнул. Эх, а ведь день так хорошо начинался, а теперь даже возвращение друзей не радовало. Он уже собирался уйти, но Торне вовремя его остановил, протягивая распечатанное письмо. — Держи, Сир Хрюшка. И хватит приставать к девушке. Сноу не оценит этого, когда вернется — я думал, ты хранишь ему верность, а не торопишься «переплестись» с его сестрицей. Сэм проигнорировал колкость и направился на кухню, вслед за Эддом, Пипом и Гренном, по пути разворачивая письмо от Арьи. «Сэмвелл Тарли! Ты просил меня ответить на твоё письмо, и я отвечаю, хотя и не могу сказать, что поддержу тебя во многих безжалостных по отношению ко мне намёках. Я девушка, и считаю нужным пресечь тебя именно на том месте, на котором ты остановился в предыдущем письме. Побойся Богов — мне всего 10 лет! Я знаю, что Санса бы и в 10 вышла замуж, но я не Санса, так что прошу прощения, но мне придется тебя остановить. Я ведь говорила о том, что не понимаю всего этого сватовства в мою сторону! Вы все смеетесь над одним и тем же. Вы всё смотрите на одно и то же. На то, что я принцесса, дочь Хранителя Севера и высокородная дама, а поэтому ко мне можно клинья подбивать. Ну так вот нет! Этому не бывать. Говоря откровенно, во многих отношениях твое письмо напугало меня. И дело не только в том, о чем ты пишешь, но и в твоих странных намеках. Что ты имел в виду, говоря о переплетении кустарников? Я не кустарник, а девочка, пекло меня забери. Я думала, что вполне четко обозначила свою позицию: я не хочу ни с кем переплетаться. У меня нет никакой нужды в этом. А ты так уверенно рассуждаешь о клятве ночного дозорного и делаешь девушке грязные намеки? Как тебе не стыдно! Джону, значит, нельзя мстить за Ренли, а тебе можно приставать ко мне? Да это же хамство!» Сэм почувствовал себя неловко. Откуда Арья всё это взяла, ведь у него в голове и мысли о таком не было? Он всего лишь хотел дружить, помочь ей, рассказать о жизни на Стене, ведь больше его никто не хотел слушать. День становился всё хуже и хуже. Сэм попытался отбросить в сторону подозрение, что эту часть за Арью написал Торне, но отбросил её в сторону, так как понял, что сиру Аллисеру и без этого есть чем заняться. «Ты говоришь хорошие вещи — разумеется, ты хочешь дружить со мной так же, как Джон дружил с Ренли, но знаешь, что я тебе скажу? Джон не дружил с Ренли, Джон любил его, а Ренли в ответ любил Джона! Они никогда друг другу в этом не признавались, но я-то знаю, я общалась и с тем, и с другим. Знаю, возможно, для тебя это станет шоком, но я никогда не видела между людьми такой любви и слаженности. Я верю в то, что они питают друг к другу по-настоящему искренние романтические чувства, хотя септоны могли бы со мной поспорить и сказать, что это невозможно. Но разве мне есть до них дело? Мы поклоняемся Старым Богам, а они по этому поводу ничего не говорили. Да-да, Сэм! Поэтому не нужно сравнивать нас с ними, у нас никогда не будет того, что было у Джона и Ренли. Я верила и верю в то, что они друг другу предназначены, а насчет своей предназначенности кому бы то ни было я вообще не уверена. И хватит говорить про Джендри. Мы с ним просто друзья, клянусь тебе. Он сын Роберта Баратеона, я дочь Неда Старка, поэтому у нас много общего. Он бастард, а я очень долго считала себя бастардом. Хорошо, впрочем, что это не так, а вот Джон может запросто рассказать о том, что бастардом быть не очень здорово. Но Ренли относился к нему по-другому: для Ренли он был королём, как и для всех нас. Я уже писала тебе об этом, но ладно уж — хорошую историю не грех послушать вновь. Впрочем, и слушать-то там нечего. Ренли захотел стать королём — Джон поддержал его с отцовской помощью. А что дальше? Дальше Ренли становится королём, после чего умирает от рук собственного брата. Вот и всё. Это несправедливо, а вы должны защищать людей от несправедливости. Неужели тот факт, что Ренли жил так далеко от Стены, заставляет тебя или кого-нибудь еще игнорировать его существование? Джон бы тебя не понял, Сэм. Подумай о нём, он же твой друг. Где-то в глубине души он жаждет мести. И если ему предоставится возможность отомстить, он обязательно ей воспользуется!» — Ох, и ты туда же? — усмехнулся Эдд, заметив, что Сэм читает. — И Джон тоже. Как Ренли напишет — так сразу закрывается ото всех, ругается: «Четт, отдай мне письмо!» Сам на себя не похож. — Это письмо от его сестры. — Да, и что она пишет? — Что знает, кто виноват в смерти Ренли. — «А еще бесится, что ты к ней пристаешь, Сэмвелл Тарли, » подсказало воображение, но Сэм отбросил эту глупость прочь. — И что? — Говорит, что ему нужно отомстить. — Пусть сама и отомстит, — сказал Эдд, откусывая огромный кусок черствого хлеба, выплёвая его и ругаясь. — А вообще, пусть лучше хлеба привезёт. От одного дохлого человека толку не будет, если только он белым ходоком не станет, а хлеб спасёт жизнь мне, Пипу и Гренну. Ты посмотри, какой он большой, ему же питаться надо нормально, иначе всё, караул! — Эдд кивнул на Гренна и щелкнул его по уху. — Готов поспорить, окажись он в Винтерфелле, и если бы сестра Джона лично его откормила, он бы стал великаном. — Ей всего 10 лет, — с укором произнес Сэм. — Ну и что с того? У неё же есть отец, замок, подданные. Неужели так сложно поделиться хлебушком? Хоть одной краюхой? — Ты, Толлет, думаешь только о жратве, — проворчал зашедший Торне. — А вот у Тарли есть проблемы поважнее. Правда, Сир Хрюшка? Ты правда пытался охмурить десятилетнюю девчонку по переписке? Сидевшие за столом никак не отреагировали на это заявление, но Торне и не ждал никакой реакции. Взяв свою миску с супом, он сел прямо напротив Сэма, как будто знал, что того невероятно раздражают чавкающие перед ним люди. Чтобы не выказывать своего отвращения напрямую, Сэм снова опустил глаза на письмо. И, хотя чавканье Торне его очень отвлекало, он продолжил чтение. «Зачем ты спрашивал меня о драконах? Я не умею на них летать и не знаю никого из ныне живущих, кто умел бы. Будь возможность, я бы лично прилетела к тебе на Стену, чтобы дать подзатыльник. Ибо мне искренне не хочется ничего больше слушать о переплетении кустарников. Я сказала отцу о драконьем стекле, он пообещал передать это Станнису. Требовать от меня большего ты просто не имеешь права. Что с Дейенерис, я тоже не знаю, ибо не интересуюсь такими мелочами. Вряд ли что-то изменилось, потому что небо над нашими головами чисто, дома от огня не горят, одним словом, всё хорошо, а что может быть важнее этого, я не знаю. Есть проблемы и поважнее. Что до моего отца и Станниса, то они не торопятся думать о Стене. Нет, возможно, в голову нашего тугодумного нового правителя и захаживала такая мысль, но ненадолго, ведь Тайвин Ланнистер заботит его куда больше. Однако если помнишь, Серсеи больше нет в живых, а на днях, кажется, Станнис избавится и от Джоффри. Ему как будто нравится убивать Ланнистеров, и он крайне наслаждается мыслью, что никто его не накажет. Даже если Тайвин Ланнистер доберется до Королевской Гавани, он всё еще будет в проигрышном положении, ведь Мирцеллу и Томмена Станнис трогать не собирается. Говорит, что они всего лишь дети, и у них еще вся жизнь впереди. У него остаются живые пленники, а это действительно повод для лорда Тайвина сложить оружие и сдаться. Серсею ведь он уже не спасёт. К тому же, нужно найти человека, который будет держать для Станниса Бобровый Утёс, а Томмен является его прямым наследником в случае, если с Джейме или Бесом что-то случится. И, мне кажется, что Станнис их не оставит в живых — убедить их в своей лояльности куда сложнее, чем сделать то же самое с детьми. Если он будет мудрым, он сможет подвергнуть одного из этих невинных малышей своей воле. И никто, в принципе, не станет ему противоречить — он же не только король, он еще и великий полководец-завоеватель. Вот только вряд ли он подумал о том, что Томмен может вырастить и отомстить за свою семью. Вряд ли ему понравится быть в клетке, а однажды он поймёт, что и на Станниса есть своя управа. Тогда мы, возможно, дождёмся того момента, когда Джон освободится от этой вашей дурацкой клятвы и сможет помочь. Вот только это случится еще очень нескоро. Ладно, дело не в этом. Ты интересовался новостями и тем, как продвигается движение отца и Станниса на Север. Так вот, я сообщаю тебе, что продвигается оно очень медленно. Пожалуй, так же медленно, как Джон добирается до своего нового дома, к своим новым братьям, которые пристают к их сестрам. Не злись на меня, если что. Я всего лишь ребёнок. И спасибо за поддержку, хотя лучше мне вовсе не стало. Арья Старк». Торне шумно вдохнул воздух в ноздри (это сопровождалось неприятным горловым звуком), отпил эля из кружки и взглянул на Сэма, который виновато поднял на него взгляд, не решаясь произнести ни слова. При этом Сэм даже не осознавал, почему он чувствует себя виноватым — разве что перед Арьей, и то, чуть-чуть, но не перед сиром Аллисером точно. — Ну что, Сир Хрюшка, видишь? Ты так напугал бедную девчонку, что она решила не писать тебе обширное письмо, а обошлась простой запиской. — Вы уверены, что это письмо Арьи, а не ваше, сир Аллисер? — спросил Сэм, неожиданно даже для самого себя. Торне оторопел от такой наглости и хотел было подняться со стула, демонстрируя свою мощь, но вовремя опомнился и решил, что кричать на такого глупца, как Сэмвелл Тарли — ему же хуже. Торне усмехнулся и спросил: — Зачем мне писать тебе любовные письма, Тарли? Эту обязанность прекрасно выполнял лорд Сноу, когда был здесь. А теперь он мёртв, и ты должен найти утешение в объятиях его сестры. Однако при чём тут я? — Джон не умер, — высказался Эдд, сверля Торне взглядом. Посмотрев на него, Сэм решил, что никогда бы не хотел оказаться на месте сира Аллисера, но тому, кажется, было всё равно. — Нужно быть тем еще олухом, чтобы так быстро сбрасывать его со счетов. На это сир Аллисер ничего не ответил. В его миске оставалось еще немного супа, но он, покрывая презрением каждого, кто попадал в поле его зрения, встал из-за стола и вышел с кухни. Эдд пожал плечами, скорчил невиноватое лицо и сказал: — Ну, раз он не доел, то хотя бы Призрак голодать не будет. Правда, приятель? Лютоволк, лежавший у Эддовых ног, послушно поднял голову и задвигал носом, пытаясь найти запах своего ужина.