С любовью, Джон

Сидеть в Зале Советов было не очень здорово. Арья забилась в угол, запрыгнула на высокий стул и сидела теперь, то начищая Иглу, то просто болтая ногами и прислушиваясь к болтовне собравшихся лордов. Обсуждали то же, что и всегда — Тайвина Ланнистера, смерть Серсеи и Джоффри, похождения Цареубийцы и много чего еще, что не вызывало в Арье никакого интереса. Бран сидел рядом, но, кажется, ему здесь даже нравилось, ибо отец напрямую сказал: «Будешь однажды лордом — придется делать всё то же самое». Ну да, если Маргери задушит Робба во сне, то Брану дорога именно на трон Королей Севера. Арья же не отрывала глаз от своего меча. Иногда она поглядывала на придворного палача, который стоял тут же, бледный, с глазами на выкате, с гладкой, словно пушечное ядро, головой. Арье хотелось, чтобы он повернулся, и она его припугнула. Но Илин Пейн стоял на месте, пялясь в одну точку, и не двигался. Что он тут вообще забыл, оставалось загадкой. — Цареубийца здесь, — Робб тыкнул в какое-то место на настольной карте, и деревянный лев упал, когда его задели. Старший брат неловко, отмахиваясь от чужих усмешек, вернул фигурку в прежнее положение. — У него маленькое войско, справимся быстро. Главное — вовремя добраться. Я как раз собирался в Хайгарден… — Станнис приподнял одну бровь. — Маргери попросила меня съездить к её отцу и бабушке. Посмотреть, как они живут. И… — старший брат резко покраснел и опустил глаза. — И забрать их в Винтерфелл, на свадьбу. — То есть, труп моего брата еще не остыл, а его жену уже заново пристроили? — Робб ничего не ответил, на что Станнис весело усмехнулся: — Что же, думаю, одно другому не помешает. Поймаем двух зайцев одним выстрелом. — А как же Тайвин? — переспросил отец. — А что может Тайвин без своих наследников? Если раньше он хотя бы надеялся на то, что Серсея сможет убежать как-нибудь сама, то я лишил её такой возможности. Томмен и Мирцелла еще совсем дети, и не догадаются, что обдурить охранников можно какой-нибудь чепухой. И хорошо, что не догадаются — это сильно облегчает их пребывание в плену. — Я возьму сира Джейме в плен, а потом отправлюсь в Хайгарден, — пояснил Робб. — Думаю, свадебная поклажа и гости помешают схватке. — Вот и прекрасно. Теперь, думаю… — Леди Старк, — снова шепнули из-за плеча. Арья обернулась: это был всё тот же мальчик, и снова с письмом. Снова это был не Джендри. Она взяла бумагу и сломала печать, даже не обращая внимания на то, о чем продолжает говорить Станнис. Кажется, это были какие-то мелочи о недовольном Мейсе Тирелле, который всё норовил ринуться в бой. Вот только его никто не пускал. — Чего у тебя там? — шепнул Бран, заглядывая сестре через плечо. — Это письмо от Сэма, — вздохнула та. — Ты передала Джону привет, как я просил тебя? Арья решила промолчать, притворившись читающей. Признаваться Брану, что она напрочь забыла о его привете, так как обозлилась на Сэма, было стыдно. К счастью, маленький брат не приставал и вскоре забыл про Арью, снова заслушавшись разговорами взрослых. «Арья! Помилуйте меня, Семеро, я даже не думал ни о чем таком, о чем ты написала — клянусь тебе! Я действительно верю в то, о чем говорю, и в клятву — к тому же, я никогда не видел тебя, чтобы делать подобные предложения… Я не говорю, что не мог бы, то есть… Ладно, я думаю, нам лучше оставить этот разговор, ибо я вовсе не нахожу слов, по крайней мере, сейчас. Пожалуйста, прости меня, если у тебя возникли эти мысли. Ничего плохого я в виду не имел. И я всё прекрасно понял. Как бы я делал тебе предложение, ведь ты переживаешь из-за Джендри, и тебе точно не до меня!» Да не переживает она из-за Джендри, что за чепуха!.. То есть, переживает, конечно, но по другим причинам. Она его не любила, они просто дружили, вот и всё. Переплетаться она с ним не планировала, но Джендри был прекрасным оппонентом для схватки на мечах… не более того. И она очень скучает по нему. И по тому, как он падал, и как притворялся поверженным. Даже иногда ей поддавался… Арья глубоко вздохнула и подняла взгляд на Станниса. Ей не хватает Джендри, а виной всему — этот человек. Поэтому ей так сильно хочется отомстить ему и всем, кто причастен к исчезновению её друга и даже Бриенны. Как такая большая женщина смогла потеряться, Арья понять не могла. «К тому же, в Черном Замке есть проблемы поважнее. Слава Богу, что обо мне все забыли — Торне читает каждое моё письмо и подшучивает, издевается. Ему нужно знать, собирается ли Станнис посетить нас, ведь, сама знаешь, Мормонта нет, его стюарда нет, остается только он, и ему приходится за всех отдуваться. Слава Богу, у меня есть шанс написать это письмо без его надзора! Иначе я не смог бы рассказать тебе и половины из того, что так и свербит у меня в голове. Но, начнем по порядку. Говоришь, Джендри бастард? Как и Джон? А знаешь ли ты, что для своего отца я тоже бастард? Я старший сын, законорожденный, но при этом никакой любви в моей семье ко мне не питают. Поэтому… Не убивай меня, пожалуйста (Джон говорил, что ты можешь!), но я никогда не мечтал свататься к девушкам. Я знал, что не самый пригодный для этого… Вариант. Честно. Надеюсь, мы замяли этот вопрос? Хорошо, потому что есть кое-что поважнее. И это говорю я — самый недалекий и неважный, никому не нужный брат Ночного Дозора. Но даже я понимаю, что у нас не всё хорошо. Вот у Ренли была Радужная Гвардия, так вот… У нас совершенно всё не радужно. Возможно, и без него тоже. Ладно, подожди. Давай я тебе кое-что расскажу, чтобы ты понимала, кто я такой. А то как-то нехорошо бросать рассказ на половине, Баэль Бард бы меня не понял!» «Знаю я, кто ты такой», подумала Арья, но уже не с такой злобой. «Трусливый толстяк из Ночного Дозора, ничего сложного». «Ты думаешь, что Тарли с Рогового Холма, знаменосцы Ренли Баратеона — один из самых знаменитых, справедливых и благочестивых домов Простора? И то, что мы не входим в число самых великих — это так, небольшое и невинное упущение? Да ничего подобного! То есть, мой отец, конечно же, прекрасный полководец и всё в таком духе, но человек он… так себе. А вот мама у меня хорошая, добрая, и сестра тоже. А брат, Дикон, тот самый, который чуть на Маргери не женился, еще хуже. Ну, они друг друга стоят… Нет, не Маргери и Дикон, а Дикон и мой отец. Прости, руки от холода сами не понимают, что пишут! Так вот, отцу я не нравился, особенно мой вес, мои вкусы и повадки… и вот, мне исполняется 18, я становлюсь настоящим мужчиной и, понятное дело, жду от жизни чего-нибудь этакого, особенного. Мне кажется, всё этого ждут. Возможно, я хотел путешествия в Цитадель — там красиво, и там много книг, но у отца были другие планы. Я его разочаровал, а это дорогого стоит — расстроить Рендилла Тарли! Он поставил меня перед выбором, прямо в именины: либо смерть, либо Ночной Дозор. Еще собирался, ты представляешь, сказать матери, что я сам на охоте как-то неудачно упал, и… И всё. Как будто я совершил преступление какое-то, потому что толстым родился! Или не имел таланта в управлении и вообще расстроил его как сын… В Ночном Дозоре-то мне делать нечего, я трус, и драться не умею, но уж лучше я буду здесь, чем умру. К тому же, не хочется, чтобы мамочка плакала… Вот я сюда и попал. Никогда этого не хотел, как твой брат, но и о девушках тоже не мечтал. Отца здесь нет, но находятся свои несчастья… А может, это я несчастье, а остальные липнут ко мне просто так, различая своего. Даже если Вечная Зима наступит, то это будет из-за меня. Станет холодать, а я не замечу этого — у меня же так много жира, что я не мерзну! По крайней мере, так думают те, кто надо мной издевается. Вот только, знаешь, я не медведь с толстенной шкурой, и всё это — чепуха собачья, я мерзну так же, как и остальные. Торне меня возненавидел в первый же день, но Гренн, Пипар и Джон решили за меня заступиться. Точнее, даже Джон, а остальные просто… поддержали его, ведь он, сама знаешь, лидер. И это было действительно здорово! Благодаря твоему брату, я почувствовал себя нужным кому-то. Я понял, что даже для такого жирдяя, как я, для такой свиньи, найдется место. Вот же оно — Ночной Дозор! И, разумеется, я счастлив, если то, что ты говоришь — правда, и, благодаря Ренли, Джон и правда чувствовал себя исключительным. Торне и к нему относился так… предвзято. Наверное, потому что знал: если что, он ему по заднице-то надаёт! А когда Джон стал стюардом лорда-командующего, так и вообще, на нём же лица не было. Я же, говорит, лучше всех, на кой-меня стюардом делать? Мы ему давай объяснять, что Мормонт выделил его из всех других, ну… Вроде поверил. Потому что знает, что мы его уважаем, и, в случае чего, пойдем за ним в бой. Ему нужно только позвать». Арья подняла от аккуратных строчек взгляд, подумав, что Ренли тоже стоило только позвать. Она взглянула на Станниса, который что-то рьяно доказывал Мизинцу, на Вариса, выглядевшего так, словно всё вокруг ему надоело, и он бы рад провести оставшиеся дни своей жизни в компании любимых пташек. Робб просто приставил руки ко лбу и усиленно над чем-то размышлял, надавливая на голову так сильно, будто это вдохновляло его на новые идеи. Отец не сводил взгляда со Станниса, а Арья не могла избавиться от мысли, что все они пришли на помощь к Ренли как по мановению волшебной палочки. И Джон, видимо, обладал тем же авторитетом. Но могло ли с Джоном случиться то же, что с Ренли? Могли ли его предать? «Но мы — это мы, и мы вовсе не показатель. Нас совсем мало, и здесь достаточно ребят, которые Джона терпеть не могут по разным причинам, как и тех, кто всё еще не верит в близкую опасность. Сам Джон уже давно в себе не сомневается, и Ренли сыграл в этом огромную роль. Потому что он — не преступник, он любимый сын своего отца и вообще, просто хороший человек. Его защита или помощь сделали Джона тем, кто он есть сейчас. Если бы не Ренли, он бы не оказался один, в снегах, и не выполнял бы эту стратегически важную для нас миссию. Мормонт знал это, выбирая себе стюарда, а Ренли знал это, выбирая себе друга по переписке. Мы, возможно, виделись пару раз в детстве, но я его внимание не привлек. Да и Дикон тоже. Поддерживать связь с нами было бы куда-то проще, но Ренли даже не думал об этом! Думаю, это что-то, да значит. Я просто тоже благодарен ему, как и ты. Джон помогал мне почувствовать себя лучше, и я рад, что кто-то делал для него то же самое. Все мы, бастарды, должны держаться вместе… Ренли таковым не был, и Джон, наверное, чувствует себя равным ему. Наверное, это дорогого стоит. Я знаю, что мне до Джона далеко, но всё равно рад, что он хотя бы замечает меня. Но сравнивать его отношение ко мне и отношение Ренли к нему я не стану. Я и без тебя знаю, что здесь не всё так просто, к тому же, на Просторе о Ренли Баратеоне толки разные ходили. Но мне всё равно, правда, я знаю, что он достойный рыцарь. Что до Джона, то… Думаю, он и сам не подозревает, что их на самом деле связывает. И не знаю, задумывался ли он вообще об этом хоть когда-нибудь? Мы же почти не разговариваем об этом, ну, знаешь… о любви. Так, один только раз, но появился Торне и быстро нас осадил. Вот же ублюдок, а? Он не хочет верить, что ходоки снова проснулись. А отряд, огромный, из трехсот человек, который уходил за Стену в поисках лагеря одичалых, так и не вернулся. Был хороший день, затрубил рог, я тут же побежал открывать ворота, но увидел лишь троих. Как было хорошо, что это мои друзья, я уже и не чаял увидеть их живыми! И я верю в то, что они видели ходоков, настоящих. Опасность даже ближе, чем мы подозревали. Арья, если Станнис до сих пор не решился идти к нам с войсками, или хоть с чем-нибудь, пожалуйста, покажи ему это письмо. Мне жаль, что я не могу ничего предложить в доказательство, я могу только просить о помощи. Если он не услышит меня, за дело возьмется Торне. А он довольно-таки грубый, и даже с королем не станет церемониться. И вовсе Джон не друг мне. Он мой брат. Потому что все мы на Стене братья, мы становимся ими, когда приносим клятву перед Богами. Ночной Дозор стал моим домом, даже если я этого не ожидал. А все люди вокруг меня — мои братья, а некоторые — даже друзья. Поэтому я прекрасно понимаю, как больно тебе осознавать, что Ренли убил его собственный брат. Я никогда прежде не знал, что это значит, когда тебя ценят, и мне было бы ужасно больно, если бы у меня это отобрали. Я бы ненавидел этого человека… Ну, да, конечно, будучи мертвым. Еще раз прости, ну… Ты знаешь, за что. Больше такого не повторится. Если сможешь, тоже приезжай на Стену. Буду рад наконец-то встретиться! Ночной Дозор, Сэмвелл Тарли». — Милорды, — Арья спрыгнула со стула и подняла письмо перед собой. — Есть что-то, о чем вам нужно знать. За Стеной снова заметили ходоков, и в этот раз всё гораздо хуже. — Снова? Я не поверю в это во второй раз, — отец намеревался подняться с места и как будто собирался сделать девочке выговор, но та прикусила губу и продолжала: — Они убили целый отряд, пап. Из трёхсот человек — а у Дозора не так много людей! — в живых осталась небольшая кучка. Остальные либо пропали без вести, либо замерзли в снегах, либо вообще… — Арья не продолжила, надеясь, что тех, кто присоединился к армии ходоков, было не так уж много. — Жив ли лорд-командующий? — вызвался король, и Арья нехотя перевела на него взгляд. Выглядел он довольно решительно, так что она на время проглотила свои претензии к нему. — Сэм об этом не пишет. Баратеон взглянул на отца Арьи, и тот пожал плечами. — Этого просто быть не может! Белых ходоков не видели уже несколько сотен лет! — Почему же нет? — Станнис кивнул Деснице на дочь, и в уголках его рта заиграла ухмылка. — А вот Арья говорит, что может. К чему ей врать? — Дозор находится в плачевном состоянии, — елейным голоском запел Варис. — Любая помощь будет для них кстати, так что не грешно и выдумать что-нибудь, чтобы привлечь ваше внимание, Ваша Светлость. Да и девочке, возможно, просто скучно… Арья закатила глаза и скорчила рожу, но никто, кроме евнуха, этого не заметил. — А почему он находится в плачевном состоянии? — продолжал вопрошать король. — Нед, разве северяне довольны этим и ничего не говорят? А как же одичалые, которые совершают набеги, грабят деревни и насилуют женщин? — Ну да, но… — отец растерялся, решив, что его сейчас будут отчитывать, но Станнис сменил гнев на милость и улыбнулся. Вид был довольно странный — все привыкли, что он ходит угрюмый и никогда не улыбается, а здесь он выпятил грудь, растянул улыбку до ушей и даже поднялся из-за стола, взирая на всех грозно, как стервятник, при этом неумело кривя губы, словно порванный башмак. — Кажется, нам и правда пора выдвигаться на Стену, — сказал он. — Здесь мне больше делать нечего, пора защищать страну с Севера. Робб возьмет столько войнов сколько ему нужно, и разобьет Джейме Ланнистера, а затем возьмет его в плен. После этого вы объединитесь с войсками лорда Давоса, которые будут на Драконьем Камне, и разобьете Тайвина, где бы он сейчас ни был. Возьмите столько кораблей, сколько понадобится. Затем можете отпустить всех лордов и ехать на Стену, особенно вы, Давос — я без вас, как без рук. Ну и, Робб, постарайся не остаться в Хайгардене! — Станнис развел руками, и отец наконец-то улыбнулся. Напряжение, вызванное внезапным хорошим настроением Станниса, спало. Все легко засмеялись, кроме Робба, который скорчил рожу и посчитал, что это не очень смешно. Арья же слегка приподняла уголки рта, пытаясь изобразить улыбку: но не потому что радовалась решению Станниса, а потому что понимала: его отъезд снимет тиски с горла Бриенны и Джендри, они смогут нормально вдохнуть и объявятся. Возможно, даже напишут ей письмо, и она перестанет так переживать.