С любовью, Джон

— Милорд! Милорд! — Сэм влетел в комнату к Торне, тряся над головой исчирканной бумагой, покрасневший и как будто абсолютно выживший из ума. Лорд-командующий поднял голову от стола, на котором ничего не лежало, и нахмурил брови. — Случилось, милорд, случилось!!! — Что, ты научил Скорбного Эдда читать? — Торне встал из-за стола и не спеша отодвинул стул. Тарли тяжело дышал, но стоял на месте. — Да и сколько раз я просил тебя не называть меня… — Это письмо, от короля, — перебил его тот. — С официальной печатью и подписями всего Малого Совета. Прибыло только что, как тогда, помните? Его принесли птицы лорда Бейлиша. Они очень быстрые! Я сразу понял, что новости, наверное, очень важные… Король там умер, например… Но нет! Не в этот раз, по крайней мере, и слава Семерым — очередные похороны столица бы не выдержала! Торне взял бумагу, быстро окинул её взглядом и снова посмотрел на Тарли. Толстяк словно вжался от его взгляда, а словесный понос прекратился тут же. — И что теперь? — Как что? Вы не понимаете? Нам больше не придется сражаться с ходоками в одиночку! Мы… Отправим кого-нибудь из отряда Станниса, они же обученные воины, и их… Много! — Сэм расставил свои толстые руки, словно пытался показать необъятный шар. — А что, милорду Станнису больше некуда девать войска, кроме как на ваши выдумки? — Торне скривился. Кажется, идея содержания в замке такой оравы гостей его совсем не прельщала. — Но это вовсе не выдумки… — Сэм, кажется, снова начал терять самообладание, и Торне поморщился еще сильнее. Как же он не любил эту слабую свинью! — Вы же и сами слышали, что Пипар сказал. Он знал, как убить ходока, хотя об этом ему никто не рассказывал, он просто… догадался. — Догадался? — лорд-командующий усмехнулся. — Да у него голова размером с фасолинку, чем это он догадался? Сэм так расстроился, что хотел было отобрать письмо, но Торне вовремя его подловил и вернулся за свой стол. — Э, нет. Письмо от короля жалкому стюарду мейстера Эйемона ни к чему. Или ты будешь хранить его под подушкой и целовать перед сном, радуясь, что тебя заметили? — Надеюсь, Джон жив, — внезапно ответил Сэм. — Я по нему скучаю, честно говоря. Тарли резко развернулся, даже не позволяя Торне ответить, и быстро, как только мог, зашагал по лестнице, на общий двор. Там его уже ждали остальные братья — в том числе те, что только вчера вернулись из того ужасного похода. На этот раз их было десять, и они все, как один, продолжали утверждать, что видели белых ходоков. Для них поддержка Станниса была так же важна, как для Сэма и Джона, который, увы, до сих пор не вернулся. — Ну, Тарли, что он сказал? — спросил Боуэн Марш, одним из первых подбегая к Сэму. — Воз и ныне там, — вздохнул тот. — Не верит. — Да кому интересно, во что он верит! — пискнул Пип, и все резко обернулись. — Он бы не был на месте лорда-командующего, если бы Мормонт не погиб! Когда Джон вернётся… — А что он сделает, ваш Джон? — скептически заметил Ларк Сестринец. — Найдет нам пару лишних замков и еду для войска короля? А может, сам наденет фартук и готовить будет? Кудри у него что надо — король даже не различит, мужик это или баба! — В замке Крастера остались женщины, — вспомнил Эдд. — Если бы мы уговорили их прийти в замок... — Для начала нужно убить Крастера, — Боуэн Марш пожал плечами. — И разобраться с нашими мятежниками, пока они не выболтали одичалым, как нас можно атаковать... Седьмое пекло, что же с этим Торне не так! Марш выдвинулся на лестницу, но Сэм встал поперёк и загородил ему путь. — Тарли, пусти меня. — Насилием вы ничего не решите. — Что? — вознегодовал первый стюард. — Да не собираюсь я его бить! — Я вообще удивлен, что он согласился, — снова подал голос Сестринец. — На нас же всем насрать! Спорим, он убежит отсюда, когда сдохнет его первая кобыла? — Зачем же он тогда согласился? — поднял бровь Сэм. Ларк пожал плечами. — Я бы не относился к нему так плохо, ребята. Он ведь еще даже не приехал. Тон его письма заставил меня думать, что… — Что за шум? — в дверях появился мейстер Эйемон, и Сэм проклял себя за то, что абсолютно о нём забыл. Он кинулся к старику по лестнице, закрыл за ним дверь спальни и встал позади. — Тарли, о чем речь? — Король Станнис прислал письмо, — ответил тот. — Говорит, что скоро приедет. — Мы ему доверяем? Кто-то из дозорных позволил себе усмехнуться. — Об этом и спорим. Ребята думают, что он нас обманывает, поэтому помощи нам не дождаться. — А Торне собирается отправить его обратно, — первый стюарт плюнул на землю. — А Сэм не пускает меня поговорить с ним! — К чему ему нас обманывать? — крикнул Скорбный Эдд. — Он ведь не на стороне белых ходоков. — Но он на стороне своей задницы! — объяснил Ларк. — На юге из-за войны наверняка кончилась еда, вот он и хочет разжиреть на чужих харчах! — Север — не лучшее место для разжирения, — спокойно заговорил мейстер. Его голос был тихим, но дозорные всё равно замолчали. — Зима близко. Даже южане скоро это поймут. Наше счастье, что король Станнис не из тех, кто пребывает в вечном лете. Даже если он придет ради своего довольства и тщеславия, то он будет разочарован. Он падет жертвой собственной гордости и недальновидности. Сэм? — мейстер подозвал Тарли к себе, и, на его счастье, тот оказался рядом. — Да, мейстер? — Не волнуйся насчет сэра Аллисера. Я с ним поговорю. Ты молодец, что долго написывал в Королевскую Гавань. И Джон. Вы оба молодцы, что добились этого. Будь лорд Мормонт жив, он бы гордился вами. — Сэм зарделся. — Спасибо, мейстер Эйемон. Тогда я пойду, пожалуй, в библиотеку… — Не торопись, — старик умудрился поймать Сэма за руку и даже слегка придержал его. — Четт сказал, тебе там еще письмо пришло. Уже прочитал? — Нет, — Тарли сглотнул. — Вот как раз сейчас пойду и прочитаю. — Я понимаю, ты переписываешься с сестрой Джона? С девушкой? Сэм закатил глаза и возблагодарил богов за то, что мейстер не мог этого не заметить. — Ей всего лишь 10. К тому же, я дал клятву… — Для любви возраст — всего лишь несколько цифр. Как и для зимы. Длятся они примерно столько же — и знаешь, я склонен думать, что одно может спасти от другого. Я понимаю, чего тебе хочется, Сэм. Когда зима близко, каждому хочется найти местечко под чьим-нибудь крылом. — Мне хватит любви моих братьев, — буркнул Сэм и тут же понял, что сказал настоящую чепуху. Снова благодаря всех Богов за то, что мейстер его не видит, Тарли высвободил руку и спустился по лестнице. На кухню он не пошел, потому что даже не планировал — он направился в свою комнату, где его ждало письмо Арьи. Он задумался о словах мейстера и понимал, что в отношении сестры Джона они звучат довольно-таки смешно, но вообще, в них была доля правды. Недаром же даже Джон, который был таким смелым, Джон, которым Сэм так восхищался, нуждался в чьем-то крыле. «Привет, Сэм! Наверное, ты уже знаешь, что произошло. Станнис наконец-то перестал задумываться о Ланнистерах и обратил свой взор на север — а там, как мы оба знаем, творится ужасное. Ну, впрочем, не мне тебе об этом рассказывать… Меня напугало то, о чем ты написал, а вот отец даже не хотел мне верить. Но Станнис поверил — здесь я должна отдать ему должное. Хотя… Наверное, дело не в том, что он и правда хочет помочь. Просто преемник младшего брата вряд ли так просто бы забыл о том, за что умерший так боролся. Это бы создало о нем плохое впечатление — и, кто знает, возможно, кто-нибудь начал бы что-то подозревать. Надеюсь, когда Джон вернётся, и они встретятся, их разговор будет короткий. Однако вам Станнис, наверное, нужен, и Джон прекрасно это понимает. Он теперь король, и в его власти почти все лорды Семи Королевств. До полнейшего падения Ланнистеров осталось совсем немного времени — Робб с небольшим отрядом отправился в Вышесад, где он сыграет свадьбу с Маргери. По дороге они выследят Цареубийцу и поймают его. Станнис хотел отдать ему Бобровый Утёс, но тут подсуетился Бес и сказал, что это бесполезно — мол, без своей драгоценной Серсеи Джейме станет калекой, так что Утёс лучше отдать ему, Бесу. Не знаю, что король решит — возможно, Тирион вообще станет его шутом. Король ведь у нас не из улыбчивых, знаешь. Благо, что на Севере у него совсем не будет поводов улыбаться. Предупреди своих, что если они захотят пошутить с ним, пусть даже не пытаются. Хорошо, ладно, я рада, что мы скоро встретимся, ибо, как ты наверняка уже знаешь, мы выдвигаемся сегодня-завтра. Робб и Маргери уже уехали, невестка моя вся светилась, аки солнышко. Война на дворе, зима близко, а она только о свадьбе и думает! Но ладно, это её дело. Робб счастлив, и я довольна, вполне. Я же вот чего хотела сказать: чтобы никаких у нас проблем в понимании не возникало, не будем больше о твоих глупых «переплетениях». И… Знаешь, что? Я вовсе не люблю Джендри!!! Вы все говорите об этом так, как будто смогли забраться в мою голову, ну так вот нет. Он мой друг. Стал лучшим другом, когда Джон ушел в Ночной Дозор!!! Так ему и передай, когда он вернется, и пусть перестанет надо мной подшучивать». Сэм усмехнулся. Джон обычно отвечал точно так же, когда с ним говорили о Ренли. На самом же деле и Арья, и Джон просто хотели найти кого-нибудь, рядом с кем можно спрятаться от холодной зимы. И разве было в этом что-то плохое? Кому, как не Старкам, знать, как это страшно — оказаться в полном одиночестве под снегом? Да и Робб, возможно, именно поэтому так крепко держался за Маргери и хотел так скоро справить свадьбу. Вдруг он увидел и в ней этот страх близкой зимы, и это заставило его увидеть в цветке Хайгардена свою северную королеву? «Он и сам-то не лучше. Как ни напишет, всё Ренли, да Ренли… как будто я сама с ним не вижусь каждый день и не знаю, как у него дела. Вообще-то, в словах Джона была доля правды. Я ведь не очень люблю знатных дам и леди, понимаешь — мне тошно от их этикета, поведения и платьев. Но Ренли мне понравился. Он нам обоим понравился, когда только въехал в Винтерфелл на белом коне в сопровождении своей свиты. Было, конечно, грустно, что мы не встретили самого короля, но это произошло чуть позже, и Роберт не произвел на меня такого впечатления, как Ренли. Даже Джендри… эх, Джендри. Извини, мне просто захотелось еще раз написать его имя. Так без него грустно, ужасно просто. НО Я ЕГО НЕ ЛЮБЛЮ! Но ладно, это не столь важно, я говорю о Ренли и Роберте: даже Джендри понравился мне, в итоге, больше, чем король Роберт, а с Ренли я стала частенько общаться после того, как он однажды нашел меня в оружейной. Мы разговорились, и я увидела, какие чувства он на самом деле питает к моему брату. И это было неприкрытое восхищение, хотя сам Ренли этого, наверное, еще даже не понимал. Никогда прежде не видела, чтобы кто-то так говорил о моем брате. Никогда. Я знала, какой он на самом деле, но остальные гордо игнорировали тот факт, что он честен, благороден и целеустремлен. А Ренли заметил это практически сразу, за несколько полученных писем, а то и раньше. Ты знал, что именно Ренли предложил им переписываться? Меня всегда удивляло, что они так быстро стали друзьями. То ли Джон был с ним так откровенен, то ли у него глаз-алмаз, я не знаю, но факт оставался фактом. Поэтому я прониклась к нему огромным признанием, как и к тебе, несмотря на все твои странные намёки. Конечно, твое восхищение не походит на восхищение Ренли, потому что для тебя Джон — это человек, на которого ты хочешь быть похожим, потому что он защищает интересы слабых (а ты представляешь этих слабых — давай будем откровенны). С Ренли же совершенно другая ситуация: они так привязались к друг другу, потому что они — две стороны одной монеты. Стена и Королевская Гавань, это люди, которые мечтают что-нибудь изменить в этой жизни. Поэтому они, обнаружив друг в друге эти стремления, так подружились, раскрывая новые сердечные грани. Джон прежде никогда не любил, так что знакомство с Ренли стало для него настоящим открытием. Он увидел, что не одинок в этом мире, что есть кто-то, кто очень сильно на него похож. Поэтому я так хотела общаться с Ренли. Потому что он был добр к моему брату, даже был совсем как мой брат. Я ведь ужасно скучаю по Джону, и Ренли всегда был рад составить мне компанию. Это заслуживает отдельной благодарности. Может быть, поэтому мне так хочется, чтобы он сам был отомщен, а его убийца был найден и наказан. Возможно, у меня никогда не получится этого сделать, но белые ходоки, зима и прочие ужасы сделают это за меня? Ладно, я думаю, ты можешь мне не отвечать. Думаю, мы скоро увидимся — возможно, до той поры вернётся Джон. По крайней мере, я была бы этому рада. Если нет, тогда я просто взгляну на тебя настоящего, а еще ты накормишь меня своим супчиком. И Станниса тоже, и отца моего, и Робба, и его новую жену, если только она не останется в Винтерфелле по дороге. Впрочем, она такая любопытная, что я бы не стала на это надеяться. В общем, до встречи, Сэмвелл Тарли! Не замерзни, пока мы не прибудем на Стену. Отогревать тебя никто не станет — у нас теперь есть дела поважнее... Как думаешь, ваш кузнец сможет прикрепить к моему мечу кусочек обсидиана? Я бы попросила своего кузнеца, но Харвин остался в Винтерфелле, а Джендри... Где бы он ни был, на Стене я его вряд ли найду. Арья Старк». Стоило Сэму дочитать, как в дверь кто-то яростно застучал. Он выронил письмо и засунул его под подушку, а потом встал и открыл замок. На пороге стоял Торне. — Ну? Что ты там наговорил нашему старику-мейстеру, что он пришел ко мне? — Вы не верите нашему мейстеру, лорд-командующий? Но он мудрее нас всех. Кого-кого, а ему не верить... — Был бы самым мудрым, если бы умел предсказывать зиму… И не как Старки, а по-настоящему. У Мормонта тоже были предчувствия, и где же он теперь? — Предчувствия не обманули его. Двести человек остались там, на холоде... — ... или дезертировали к одичалым... — ...а вы всё равно не рады королю Станнису, — договорил Сэм, не обращая на едкое замечание внимание. — Нам его нечем кормить, парень. В этом вся беда. Или ты хочешь, чтобы тебя лично посылали на охоту за зайцами, оленями и другим мясом? А если мы зажарим тебя? — Сэм не ответил, потупив взгляд. — Поручаю тебе приготовления к его приезду. Ты будешь помогать Боуэну Маршу, понял? Его стюард сгинул, а ты всё равно без дела шатаешься. — Я же помогаю мейстеру Эйемону… — промямлил Сэм, когда Торне уже развернулся и собрался уходить. — Больше нет. Ему ты пока не нужен. Я договорился. К тому же, вернулся Четт. И да, тебе придется дежурить в Вороньем Месте — вдруг кто-нибудь пришлет письмо? Бегаешь ты медленно, зато орёшь, как резаная свинья. Лучшего сигнала и не придумаешь. Сэм кивнул, и Торне вышел, не закрыв за собой дверь. Новый стюард Боуэна Марша сделал это сам, а потом сел на кровать и задумался. Должно быть, сир Аллисер делает это всё из ненависти. Но за что же он так невзлюбил бедного Тарли? Наверное, за дружбу с Джоном. Или за жир. Или за то, что не таких дозорных он хотел бы видеть на Стене, ставшей ему уже родной. Ну, теперь-то должен радоваться: в армии Станниса достаточно хороших солдат, да и сам король известен своими военными успехами. Теперь, подумал Сэм, они будут писать ему регулярно, сообщая о своих передвижениях. В конце концов, из Королевской Гавани путь неблизкий, а лорд Бейлиш незря входит в Малый Совет. Он и его птицы наверняка отправятся с ними, и, чтобы не потеряться, будут регулярно сообщать, где сейчас находится армия. Думая об этом, он вышел из комнаты, миновал несколько галерей и забрел в вороний угол, чтобы отпустить птицу, принесшую письмо, но так и встал на месте, когда увидел новую, довольно наглую, занявшую одно из свободных мест. В клюве она держала небольшой шершавый лист бумаги, больше похожий на записку, чем на письмо. Сэм потянулся к ворону и хотел забрать у него бумагу, но птица резво цапнула его за палец, не отпуская её. «Должно быть, дикая,» промелькнуло у Тарли в голове. «И кто умудрился послать дикую птицу в Дозор? У кого хватило смелости и сноровки словить её, всучить бумагу и даже объяснить, как сюда добраться?» Он пошарил в карманах, надеясь найти крошки булки, которую взял после обеда, и, вытащив их, раскрыл сжатый кулак: крошки посыпались на пол, и ворона, удивившись такому пиру, удивленно каркнула и выронила бумагу, слетая с насеста и приступая к пиршеству. Сэм же поднял записку, развернул её и так и ахнул: «Джон, привет, это я. Наконец-то смог написать! Прости, что так долго… И, да, я жив!»