С любовью, Джон

— Штормовой Предел, милорд. — И правда. До этого Ренли не поднимал глаза, и конь, лениво шагавший по грязи, раскачивал его из стороны в сторону. Даже когда животное спотыкалось обо что-то, наездник не обращал внимания, продолжая предаваться печальным думам. Лишь шум родного прибоя об острые и высокие скалы заставил его поднять голову и оглядеться. Он вдохнул свежий воздух, и его легкие, напитавшись холодом, вдруг заставили его поёжиться. Да, ему было холодно, но он наконец-то был дома. Бриенна подвела их лошадей к самому краю равнины, решив, что теперь Ренли необходимо насладиться видом. Солнце еще не поднялось и не успело скрыться за тучами, которые всегда накрывали морской простор. Ренли видел скалу, на которую он любил плавать ребенком с братьями; рискуя упасть в воду, они чувствовали себя настоящими рыцарями на поле битвы. Ренли почти всегда выбывал из тройной схватки первым и начинал болеть за Роберта, подзуживая Станниса и выслушивая угрозы быть выброшенным. — Он так и поступил… Если это, конечно, действительно был он, как ты говоришь. — Что, милорд? — спросила Бриенна, стоящая с ним рядом. Утреннее солнце играло в её голубых глазах и придавало даже грязным, коротким белым волосам некую чисто женскую красоту… А может, Ренли драматизировал, как и всегда. Либо был слишком счастлив вернуться куда-то, остановиться и просто передохнуть. — Я имею в виду Станниса. Он мечтал столкнуть меня вон с той скалы, — Ренли указал на огромный выступ из коричневого камня, окрашенного после многолетнего стука волн. — И у него получилось. А кто же столкнет теперь его? Ренли вдруг вспомнил о Джоне, захотел закричать вслед плывущему вверх солнцу. «Защити меня, Джон!», но вспомнил, что тот дал клятву не связываться с тем, что происходит внутри Семи Королевств. Его заботы — за Стеной, и он, наверное, даже не знает, что его лучший друг жив, здоров и сейчас любуется тем же рассветным солнцем, что и он. А может, поехать к нему? — Бриенна… — Я знаю, о чем вы думаете, сир, — твердо ответила та. — Нет, это слишком опасно. «Тьфу», чертыхнулся Ренли про себя. «Что может быть опасного? Я же и так уже умер». *** Дождевой Дом встречал корабль Ренли и Бриенны уже ближе к вечеру. Зажглись свечные лампы возле пристани, луч маяка освещал дорогу на несколько миль вперёд. В пути от Сапфирового Острова их застал шторм, и Ренли, неожиданно для самого себя, слёг с морской болезнью. Как такое могло произойти, он недоумевал — он, выросший у моря, потерявший в шторме родителей!.. Так или иначе, когда их скромный корабль с флагом Тарта причалил к пристани, Ренли всё еще лежал у себя в каюте, закутанный в несколько одеял. Постучалась Бриенна: он не произнес ни слова, и она вошла внутрь. — Милорд, мы на месте. — Ага, — пробубнил милорд сквозь толщу одеял. — Снаряжай коней, а я пока тут полежу. — Что? — переспросила Бриенна. — Коней, говорю, снаряжай, — стоило ему поднять голову, как его вновь одолело головокружение. — Не могу я так больше. Как будто и не в Штормовом Пределе вырос! — Вам нужно подышать свежим воздухом. Пойдемте, — предложила Тартская Дева, но Ренли и не подумал двигаться с места. Тогда она подошла к его кровати, присела, поддела руки под одеяла и подняла Ренли на руки. Тот ахнул от неожиданности, а поняв, что даже не может держаться за шею Бриенны, чтобы не упасть (руки были припрятаны где-то в одеялах), запаниковал еще больше. Женщина тем временем подошла к выходу, открыла ногой дверь и вынесла его на свежий воздух. Под небесами верещали чайки, а ветер задел торчащую из одеял макушку Ренли. Бриенна не торопилась идти, и тогда он пробубнил: — Не позорь меня, отпусти. Я же король! — Вы обещаете мне не возвращаться в каюту, Ваша Светлость? — в один миг испарилась вся королевская решимость. Ренли чувствовал себя провинившимся маменькиным сынком, которого вот-вот поставят в угол. — Обещаю. Бриенна поставила его на землю и помогла избавиться от одеял. Когда все они лежали на палубе, Ренли почувствовал себя голым и даже поёжился от резко нахлынувшего холода. Кто-то из экипажа подал ему теплый дублет, и он с тысячью благодарностей натянул его на себя. Взгляд Ренли продолжал блуждать, нос был явно заложен, а в горле першило, но он сумел увидеть мальчика-новостника, активно кричавшего на пристани. — Бриенна, смотри, какая удача! Даже в столице таких нет. Пойдем, узнаем, как у Станниса дела? Готов поклясться, что он уже разбил Тайвина, пока нас не было! Неожиданно для самого себя Ренли с оленьей грацией перескочил выход с причала, мягко и легко приземлившись на землю. Кто-то из рыбаков обернулся на шум хлюпающих сапог и неодобрительно покачал головой. Тогда король подошел к новостнику, который стоял к нему спиной, похлопал по плечу и поздоровался. — Здравствуй, мальчик. Что слышно из Королевской Гавани? Как продвигается война? — Станнис Баратеон обезглавил Серсею, — тут же пробасил мальчик. Ренли опешил от его дерзости: ведь парень даже не поздоровался и не назвал его «Вашей светлостью»! Экий наглец! Наверное, он просто не узнаёт его, но новости всё равно хорошие, так что разницы нет. — Джейме Ланнистер сидит где-то в засаде, и его никто и никак не может найти. — Ох, как чудесно! — воскликнул король, когда подошла леди Тарт. — Бриенна, ты слышала? Тартская Дева последовала за ним, как ангел-хранитель. Мальчик повторил те же сообщения и для неё, и рыцарь довольно кивнула головой. — Есть еще какие-нибудь новости? — Робб Старк взял в жёны Маргери Тирелл, — произнес мальчик, и на лицах Ренли и Бриенны отразилось удивление. — Мальчик, — испуганно начал король, — ты, должно быть, что-то путаешь. Маргери Тирелл обручена с королём Ренли Баратеоном… — Ренли Баратеон больше не король, — мальчик изо всех сил начал качать головой из стороны в сторону. — Он мёртв. — Он не мёртв! — вся болезненность пропала, и голос мёртвого короля звучал так же властно, как если бы он был жив. — Я жив, и я стою перед тобой! — наверное, со стороны он походил на мелкого тирана, потому что мальчик открыл рот и стал медленно отходить назад. — Бриенна, скажи ему! — но леди Тарт казалась жутко растерянной, и не смогла вымолвить ни слова. Ренли не мог понять: неужели она поверила этому прохвосту? — Бриенна? — она молчала. Тогда он снова обернулся к мальчику, решив продолжить свою речь, но того уже и след простыл. — А ну стой, мерзавец! Бывший правитель Семи Королевств бросился бежать за бедным мальчиком-новостником. Ренли путался в рукавах дублета, скинул его и даже услышал всплеск ткани о воду; он споткнулся об одну доску и чуть не провалился в другую, а мальчик всё бежал и бежал: он был местным и точно знал, на что можно наткнуться, и как можно избежать всяких курьёзов. А Ренли этого не знал: он потерял сначала один сапог, а затем и другой, повалил на землю кадку с рыбой, заставил пару женщин завопить от ужаса, даже слышал крики младенца и недовольное ворчание матери, которая плюнула ему в след: «Вот я бы вас всех, пьяниц!» Теперь Король Андалов и Первых Людей мчался по мокрой пристани босиком и продолжал выкрикивать не самые лестные слова в адрес несчастного мальчика. Наконец погоня была закончена: Ренли завернул за угол, но вместо новостника там было несколько рыцарей с водоворотами на груди. «Представители дома Уайлдов», смекнул Ренли. «Ну, они-то вассалы Баратеонов, они должны мне помочь!» — Милорды! Прошу меня извинить, я не знаю ваших имен. Вы можете мне объяснить, почему этот мальчуган позволяет себе распространять лживые вести о том, что я мёртв? — А ты кто такой? — спросил один из гвардейцев, стоявших с краю. Ренли высоко поднял грудь и гордо объявил: — Я король Ренли Баратеон, Первый Своего Имени, Король Ройнаров и Первых Людей… — среди рыцарей послышались смешки, и он прекратил перечисление своих титулов. — Какого пекла вы смеётесь? — Вот бы и мне так нажраться! — загоготал гвардеец, стоявший посередине. — Я всегда мечтал стать королём, видели, какая у него жена? Сама Маргери Тирелл! — Не смей оскорблять мою будущую супругу! — Ренли настолько разозлился, что достал меч и стал размахивать им перед гвардейцами. Делал он это без особого мастерства: морская болезнь всё-таки давала о себе знать. Рыцари снова загоготали. — Ты где игрушку стырил, умник? — Я не стырил! Это меч, подарок лорда Селвина Тарта, и он куда острее, чем ваше чувство юмора! — он услышал стук лат позади и обернулся, с облегчением увидев своего ангела-хранителя. — Бриенна… Скажи им, кто я такой! Однако женщина даже бровью не повела, бросившись на него с возмущениями. Ренли так оторопел, что меч сам выпал из его рук. — Ты что себе удумал! Порочишь светлую память нашего короля! — Да какую еще светлую память?! С ума ты сошла, что ли — вот же он я, перед тобой! Бриенна не стала слушать, обращаясь к гвардейцам: — Простите нас за этот беспорядок. Он выпил. Подкупил моряков, и мы забрели сюда без намерений бушевать… Хотели передать королю Ренли письмо, а он… решил, будто он и есть король… Не знаю, что на него нашло, простите великодушно. Мы можем штраф заплатить, мы только что с Тартского острова, везём большой оброк… — Его хватит на то, чтобы заплатить за несколько разрушенных лавок, которые задела Его Светлость? Ренли весь побагровел от злости, поднял меч и хотел было броситься на гвардейца, но Бриенна вовремя схватила его за руку. — А вот он и забушевал, миледи! Теперь ничего не поделаешь. Поведём в темницу. — В темницу?! — глаза Ренли чуть не заслезились. Гвардейцы уже чуть-чуть отошли, когда он снова выронил меч и с глазами, полными слёз, спросил у Бриенны: — Но… Маргери… и Станнис… Что происходит? — Я не знаю, милорд, — прошептала женщина. — Прошу лишь об одном: подыграйте мне. Да, Ренли не понимал, что происходит. Но ему хватило ума догадаться, что Бриенне, особенно если она продолжает звать его «милордом» он доверять может. Она перехватила обе его руки, заботливо подняла подаренный отцом меч и вложила в ножны. Они догнали гвардейцев, и Бриенна решила начать разговор. — А что, правда, что Ренли убили? — Да, нашли дохлым в собственной палатке, с перерезанным горлом, — один из гвардейцев позволил себе усмехнуться. — Его и жуткую женщину, которая его вечно сопровождала… Как там её звали, Бриенна Красотка? Она как раз дочь Селвина Тарта. — Я не слышала, чтобы у лорда Селвина умерла дочь… Наверное, нужно будет сообщить ему. Лично. Вороны дотуда не долетят. — Можете туда отправиться, но это потом. А сейчас — пойдем разбираться, как Правитель Семи Королевств очутился в Дождевом доме. «Зашел, называется, в гости к вассальному дому…» подумалось Ренли, прежде чем Бриенна потащила его за гвардейцами. Когда дошли до замковых темниц, Ренли бросили в ближайшую камеру, буквально пнув его внутрь. Он упал лицом на сено, но при этом всё равно умудрился себя стукнуть. Он выпрямился, потирая лоб, и уселся на сене, с упоением вспоминая о куче одеял и кровати на палубе. Бриенну же посадили за стол, перед главным городничим. Короля посадили за решётку, а его верный Десница берёт всю ответственность на себя. — Эй, — шепнул кто-то рядом с Ренли. — Братишка, выпить не хочешь? — Я тебе вовсе не братишка, — осклабился тот. — Нет, друг мой, все мы братья, пока сидим тут, — он усмехнулся, и Ренли услышал звук жидкости, наливаемой в стакан. — Таких братьев, как мы, ты больше нигде не найдешь! — Мой брат теперь стал королём, — пожал Ренли плечами. — Он забрал себе мой трон, а вот эта женщина, — он указал на Бриенну: та продолжала стыдливо смотреть в пол, пока городничий выговаривал ей, мол, почему такая взрослая женщина не следит за пьяными слугами, — эта женщина теперь говорит, будто я лишь вообразил себя королем… Но я был им! Меня короновали в септе Бейелора, как и Роберта. И что же это теперь — только потому, что она так сказала, повторила за противным мальчишкой с улицы, это теперь всё ложь? — Ренли замолчал, а сосед как раз проглотил своё пойло. Немного подумав, бывший король потянулся и выхватил у него кружку, прежде чем заключенный успел что-то сообразить. — Так значит, ты король, да? Что ж, а я как-то раз изнасиловал одного из лесных детей. А может, и не одного — не помню даже, так напился! — он загоготал, и из соседней камеры шикнули. Ренли передал ему кружку. — Да оставь её себе, Ваша Светлость, у меня еще есть. Ты мне скажи лучше: почему эта баба говорит, что ты её сопровождал? Небось знатная, зараза, и под юбку, сука, не пускает. — Она влюблена в меня, — кивнул Ренли, снова пригубив кружку. — Выберусь отсюда — отошлю её подальше. — Отсылай ко мне, я всегда буду рад такой бабёнке! Я Уиллдо Мокрый, и меня всегда можно найти у Старика-Рыбонога! И за пивом заглядывай — всегда буду рад! Уиллдо не успел договорить, так как городничий подошел к их клетке и выпустил оттуда Ренли, сразу же передавая его в руки Бриенне. Женщина крепко сжала его, так что он почти не мог ходить, но язык и негодование у него остались на месте: — Бриенна, как ты посмела предать своего короля! Когда мы вернемся в Королевскую Гавань, я прикажу сиру Илину казнить тебя! — Конечно, Лайло, о чем речь? — с задором отвечала та. Возмущению Ренли не было предела. Он прекрасно понимал, что должен подыгрывать своей слуге, но гордость сжирала его изнутри. Как это — Бриенна будет указывать ему? Вести его под руку? Да что она о себе возомнила! Когда они вернулись на корабль, уже опустилась ночь. Месяц сиял, освещая водяную гладь и прикасаясь к ней ребром, словно хотел окунуться, но был слишком занят ночной работой. Возможно, он только и ждал, пока наступит утро, чтобы снова исчезнуть на 12 часов и потом вернуться — свежим и обновленным. Ренли засмотрелся было это на зрелище, хотел подумать, поплакать, кинуться в Залив Разбитых Кораблей… но Бриенна не позволила ему это сделать, схватив за руку и втащив в каюту, предварительно выгнав оттуда всю команду. Она, как и всегда, была жесткой и устрашающей, но на Ренли её эмоции совсем не отразились. — Ваша Светлость, мне кажется, у нас проблема. — Правда? О чем ты? О том, что у меня морская болезнь? О том, что Станнис теперь король, а Маргери — жена Робба Старка? Или о том, что все думают, будто я мёртв? — поток злого возбуждения хлынул в его сердце, и Ренли встал с занятого было кресла, не в силах усидеть на месте. — Ты хоть понимаешь, в чем дело? Понимаешь, о чем они говорят? Потому что я — не понимаю! И у меня… — Он снова сел на диван, опустошенный бессилием. — Опускаются руки. Я хочу сказать, что я жив, но… — Вы не можете, — подняла брови Бриенна. — Что? — Вы не можете всем рассказать. Не можете вернуться в Королевскую Гавань. Никто не должен знать, что вы живы. — Ты продолжаешь надо мной издеваться? — Ренли невесело усмехнулся. — Бриенна, это не смешно! Я взял тебя с собой не для того чтобы ты давала мне глупые советы! Я должен вернуться! — Нет! — она впервые повысила на него голос. — Неужели вы не понимаете? Если они попытались убить вас однажды, они попытаются снова. — Ты предлагаешь мне прятаться? — его брови подскочили вверх. — Я не хочу прослыть Королём-Трусом, который прячется от врагов! К тому же, Джону нужна моя помощь… — Седьмое пекло, Джон. — Как ты думаешь, он знает? — Если Арья сказала ему, то, я полагаю, что да, — Бриенна тяжело вздохнула. — Но даже это сейчас не главное. — Не главное? — Ренли невесело ухмыльнулся себе под нос. — Да, конечно. Кроме того, что мой лучший друг считает меня мёртвым… А я не могу его обманывать. Я никого не могу обманывать! — Люди уже отпустили вас. Они приняли нового короля. Они не поймут. Вам не поверят. — Я не буду говорить об этом людям! Я вернусь домой, к Маргери и Станнису… и они примут меня. — Бриенна молчала. — Ну что тебе не нравится? — Как только вы вернетесь, они снова предпримут попытку убить вас. К тому же, я не уверена, что это Ланнистеры... Вы же знаете, что я решила никому не сообщать об этой поездке. Поэтому вас никто не узнал... Всё может быть, — она замолчала, ожидая реакции, но, когда её не последовало, она продолжила: — Вы вернетесь на трон, когда настанет время. До той поры я могу лишь предложить вам свой меч, своё присутствие, помощь и защиту. И убежище. — Убежище? — это уже выходило за все рамки. — Да за кого ты меня принимаешь? — Вы — мой король. Всегда были им, и всегда будете, — она подошла совсем близко к нему и встала перед ним на колени. — Позвольте мне защитить вас. Я уже однажды давала вам клятву, и могу… — Ох, замолчи, прошу тебя, — он лёг на спину и закрыл лицо ладонями, продолжая бубнить: — Седьмое пекло. Седьмое. Пекло. — Милорд… — нерешительно начала леди Тарт. — А вы так ничего и не поняли? — Что я должен был понять? — спросил Ренли, не отнимая рук от лица. Женщина тяжело вздохнула. — Эта смерть… ваша… она ведь не совсем ваша. — Ну еще бы, — он позволил себе усмехнуться. — Я же здесь, вполне живой. И слушаю твои бредни. — Нет, подождите… вы не понимаете. Люди видели настоящий труп. За вас кто-то умер. — Это наконец-то заставило Ренли подняться. — Милорд, я… — Бриенна, кто это был? — сапфировые глаза Бриенны столкнулись с голубизной взгляда Ренли. Она молчала, то ли стыдясь, то ли просто подбирая слова. Ренли молчал, но знал, что его испытующий взгляд заставит её сказать правду. Наконец, она отвела глаза и, вперив их в пол, стала медленно говорить: — Это был Джендри. Я… я не хотела, чтобы кто-то узнал… — Ренли словно окатили холодной водой. Джендри! Его оружейник, сын Роберта! Этот парень, который хотел стать рыцарем… — Он был вылитый вы. И я попросила его временно притвориться вами... Тогда Тайвин Ланнистер не узнал бы, что мы поехали за подкреплением. — Которого, кстати, даже не получили! — Ренли невесело усмехнулся. Получалось так, что он очень вовремя решил отправиться к отцу Бриенны: вовремя, чтобы остаться в живых. Вот только от этого пострадал Джендри, и это приносило Ренли невыносимую душевную боль. — Мне очень жаль, но я не хотела, чтобы о нашей поездке кто-то знал… Я просила его не высовываться, не участвовать в военных советах… Не видеться с Маргери. Но я не думала, что всё обернется вот так. — Ты использовала его как наживку? — Бриенна, которой он так доверял, резко потеряла весь авторитет в его глазах. Ему было стыдно и невыносимо грустно от того, что от её глупости пострадал невинный мальчик. — Для кого? — с мольбой в голосе спросила женщина. — Для Ланнистеров? Чтобы найти предателя? Я не знаю! — Ренли действительно не знал, но жизнь его бывшего оруженосца повисла камнем на шее. Джендри умер. Умер за него. Ренли повторил это снова, пытаясь поверить или понять, но у него ничего не получалось. Он не находил смысла абсолютно ни в чем, заламывал руки и снова сидел, раскачиваясь из стороны в сторону. Некоторые бы решили, что им повезло, если кто-то умер за них, но для Ренли это было ужасным чувством. Он надеялся на этого мальчика, хотел ему помочь, а в итоге стал причиной смерти. Бриенна встала в стороне, не произнося ни слова, пока Ренли пытался справиться с накатившими слезами. Её беспомощность и бессилие перед его горем сковали её тело: Бриенна даже не могла пошевелиться, что уж говорить о чем-то другом. — Я не знала, что так будет. Я не хотела его смерти. — Ренли продолжал молчать. — Милорд… Мы можем вернуться к моему отцу, он поможет нам… — Нет, — твёрдо отрезал бывший король. — Я в Штормовых Землях. Это мой дом. И я не хочу больше убегать, Бриенна. Мы отпустим корабль, отправим лорду Селвину сообщение, и будем жить здесь. Мне нужно хорошо обо всём подумать. Особенно о том, что будет дальше с моим правлением… Я тоже не хотел его смерти, — он печально ухмыльнулься и шмыгнул носом. — Я ведь должен был защищать людей… А не подвергать их опасности… О, Боги, как всё могло так резко измениться? Они еще долго молчали, каждый думая о своём. Бриенна стыдилась того, как поступила, Ренли не понимал, как это произошло. Но их обоих объединяло одно — чувство утраты, которую невозможно восполнить или даже оправдать. Ренли и хотел ненавидеть своего верного рыцаря, и не мог: в глубине души он понимал, что её вины в этом нет. В этом никто не был виноват, кроме проклятого Железного Трона. Когда наступило утро, они сказали команде отправляться обратно на Сапфировый Остров, а сами, забрав весь провиант и деньги, двинулись в путь. Шли молча, лишь изредка обмениваясь между собой дальнейшими планами. По пути они купили двух лошадей и всю поклажу переложили на них, но их скорость не увеличилась. Ренли попросту не мог заставить коня идти быстрее, потому что боялся, что встречный ветер выбьет его с седла и кинет в грязь, где он разрыдается и рано или поздно окажется затоптанным отрядами Станниса. Он знал, куда спрятаться, и повел Бриенну туда. Домик был небольшим, забитым, но стоял у самой воды, так что во время шторма волны всегда захлестывали его — именно поэтому он так скосился набок и никогда не привлекал жителей. Сейчас Ренли чувствовал с ним особую духовную связь. Он сам — такой же покошенный дом, и одиноко стоит на краю целого мира. Да, над ним грозно возвышается Штормовой Предел — его родной дом, но сейчас ему там не рады… больше, чем обычно. Он чувствовал себя брошенным и потерянным. Для него, любимого сына и первого наследника, это было незнакомо… Наверное, и правда не стоило это всё начинать. Не стоило становиться королём, ведь в результате он оказался там, где ему самое место… Нет, ведь это даже не была его идея. Это всё Джон. Но злиться на Джона? Как на него злиться, если он такой же бастард, и точно не мог этого предугадать? Виноват ли он в том, что видел в Ренли то, чего в нём не было? А если так… то почему? Зачем Джону было видеть это? Ренли хотел об этом задуматься, хотел верить в лучшее, но понимал, что Джон может и не знать, что Ренли жив. Он может двигаться дальше, он может даже полностью забыть об их дружбе... И, как бы больно это ни было, Ренли знал, что должен написать и узнать наверняка. Даже если Бриенна боялась, что письмо перехватят и обязательно их найдут. Не скучать по нему, не писать ему, теперь стало еще невыносимей. Бриенна старалась не засыпать, и, всё же, даже Тартской Деве был необходим сон. Тогда Ренли тихо пробирался мимо неё и бежал на рыночную улицу. Он еще помнил, где покупать лучшую бумагу и чернила, и безбожно воровал её с прилавков, так наивно покрытых одним только покрывалом. Кто-то служил ему большую службу, даже не подозревая этого. В результате, однажды Ренли поймал дикого голубя, прикрепил к его лапе письмо и кое-как объяснил — или думал, что объяснил — куда ему нужно лететь. Он ждал и верил, что Боги приведут птицу куда нужно, и вот, однажды, получил ответ… «Вот же раз… Лорд Ренли! Простите, что вмешиваюсь в вашу переписку с Джоном, я просто… Признаться честно, удивлен. Вы живы! Ох, как же не терпится мне увидеть Джона, чтобы передать ему это великолепное известие! Да, к сожалению, Джона пока нет… и он про вас ничего не знает… но вы не переживайте: я уверен, что он жив, точно так же, как и вы. Хотя это всё меня сильно удивляет, но я не могу не поздравить вас с тем, что вы наконец-то объявились. А Джон жив, да. Просто он на секретном задании у одичалых. Только вы никому не говорите — это большой секрет… Я сказал вам, что он жив, лишь потому что вы его друг, и, наверное, можете за него переживать. У нас тут, пока вас не было, столько всего произошло… Белые ходоки объявились. Многих убили, в том числе лорда Мормонта. Нас осталось совсем немного, и я лично стал написывать в столицу, умоляя прислать нам подмогу. Наверное, вы уже знаете, что ваш брат со всем разобрался… Ох, Боги, а я ведь и не подумал даже. Представляете, я решил, что вы уже вернулись в столицу и теперь снова будете править. Но вы же не глупый, хотя и едва ли знаете, кто именно вас "убил". Мы не знаем наверняка, но… Мы говорили с Арьей, она была в тот день около вашей палатки, и видела тень… Да, кажется, так. Я не помню, я уже давно читал это письмо, после чего отдал его Джону… Ох, ради Блага Семерых, не злитесь на меня за это. Я не знал, я ничего не знал! Как же это так? Как же вы остались в живых? Вы ведь объясните мне это, не так ли?.. Хотя, наверное, просить об этом нагло. Я просто хотел сказать, что поражен вашим воскрешением и страшно обрадован. На фоне последних жутких новостей это похоже на луч света в непроглядной тьме. Так вот да, Арья увидела черную тень с очертаниями лица вашего брата. Видимо, она (тень, не Арья) пробралась в палатку и... Ну, что было дальше, вы и сами понимаете. Что-то не очень хорошее, потому что после этого сразу люди закричали, и... Бр-р-р. Мне не хочется это всё вам описывать, я просто хотел передать её слова. Это был Станнис, так что вы остерегайтесь его. Не хочется потерять вас во второй раз! С возвращением, Ваша Светлость! Со всеми этими белыми ходоками… Не думаю, что кто-то, кроме вас, может помочь нам сильнее. Вы хотели помочь нам задолго до того, как ваш брат изъявил такое же желание, и я знаю, что в этом во многом есть заслуга Джона, но всё равно благодарен вам. И знайте, что мы в Ночном Дозоре всегда будем рады вас принять. Если вы хотите прятаться, пусть, вы имеете на это полное право. Просто знайте, что я верю в вас и жду вашего возвращения. С глубоким уважением, Сэмвелл Тарли». Ренли стало горько и смешно одновременно. Мало того, что Сэм просил его снова стать королём и встать на этот скользкий путь, так еще и открыл ему правду о его же смерти. Значит, это всё-таки был Станнис… И Бриенна была права. Стала бы Арья врать? Она не из таких. За всё время, что они были знакомы, она ни разу не сделала ему ничего плохого, да и сильно уважала его за дружбу с Джоном… Да и смысла в этом совсем нет, такими вещами даже самая озорная девчонка из всех, что Ренли знал, не стала бы шутить. Когда Ренли получил письмо, Бриенна была на побережье, оттачивая навыки владения мечом. Шаркая ногами, Ренли вышел из дома и нерешительно побрёл к ней, зная, что женщина разозлится, и произнес: — Бриенна… — Это были одни из первых его слов, сказанных без злости с того дня в Дождевом Доме. — Ты была права. Это был Станнис. — Что? — женщина обернулась, увидела бумагу в его руке и хотела было начать возмущаться, но не успела: Ренли совсем потерял силы, разрыдался и бросился к ней, как будто в поисках поддержки. Она неуклюже развела руками, обняла его и поёжилась, почувствовав, как камзол пропитывается солёной влагой слёз её короля.