С любовью, Джон

Откуда Бриенна взяла молоток, Ренли вообще не понимал. А лестницу? Еще вчера, когда он ложился спать, их здесь не было. А сейчас он мог поклясться, что проснулся именно от ударов молотка. При этом они раздавались откуда-то сверху, и промежутки между каждым ударом были недостаточно короткими, чтобы сказать, что это был дятел. И Бриенна была недостаточно высокой, чтобы доставать до крыши без лестницы. Размышляя об этом и строя самые разные предположения, Ренли пролежал еще десять минут, представляя, как Бриенна выглядит с молотком, стоящей на шаткой лестнице и лупящей по хлипкой крыше. Неужели она нарушила свой обет не показываться на людях, тем самым обманув своего короля и его ожидания, и отправившись на рынок? Нет, Бриенна на такое не способна. И всё же, она явно чем-то долбила по крыше, и это что-то не могло быть рукояткой её меча. На подушку Ренли даже падала пыль, выбиваемая из-под старых досок, давно превратившихся в труху. Хорошо еще, что сами доски не падали. — Бриенна, это как понимать? — не торопясь вставать с постели, вопрошал король. Ответа не последовало. — Бриенна! — снова тишина. Тогда Ренли, недолго думая, спустил ноги с кровати, и, по-быстрому накинув на себя рубаху, вышел на улицу. Луч яркого солнца тут же ударил ему в глаза, заставляя прищуриться, и Ренли приставил руку ко лбу, защищаясь от назойливых лучей, как от врагов. Обернувшись, он и правда увидел Бриенну, которая забралась на лестницу и теперь долбила молоточком по крыше домика. Перекладина, на которой она стояла, уже прогнулась — то ли от веса самой женщины, то ли от её доспехов, которые она отказывалась снимать. — Доброе утро, милорд! — поздоровалась она, на время отвлекшись от своей работы и вытирая губы железной перчаткой. — Я сбегала на рынок и взяла там пару досок, молоток и лестницу, чтобы крышу починить. — А деньги откуда взяла? — Еще с корабля остались. Я ведь экономная, в отличие от некоторых, и дорогих чернил не покупаю. Ренли сконфузился, тут же поняв, о чем она говорит. Пару дней назад он натянул на себя капюшон и пошёл на рынок при свете дня, захватив с собой все оставшиеся сбережения. Он надеялся, что Бриенна этого не заметит, но по привычке купил самое дорогое, что было на рынке, и вернулся, чтобы увидеть недовольное лицо своего рыцаря. С тех пор ему казалось, что она не спускает с него глаз и вечно что-то подозревает. — И ты не побоялась, что тебя узнают? — не поднимая глаз, ответил Ренли. — Ну, вы же не побоялись, — пожала плечами Тартская дева и вернулась к работе. Король смутился, потому что знал: она права. Однако найти слов для своего оправдания он не мог. — Я же теперь бегаю ночью. Меня никто не может увидеть. Даже если бы здесь были собаки, с которыми я играл в детстве… они наверняка все в замке, а не на рынке, а Кортни Пенроуз со Станнисом. Я даже и не знаю, кто сейчас сидит в моём доме, — выплюнул король, огляделся и, увидев бочку с водой, наклонился, чтобы умыться и окончательно смахнуть с лица остатки сна. — Ничего себе, Бриенна! А откуда ты взяла воду? Уж не из моря, надеюсь? — Нет, нашла колодец поблизости. — Вот это молодец… Бриенна, из тебя вышла бы отличная домоуправительница! — наверное, это должно было её обидеть, и Ренли, чтобы не заострять внимание на этом весьма скользком предмете, тут же сменил тему на еще более скользкую: — А завтрак уже готов? — Нет, милорд. Я как раз хотела попросить вас сходить в лес… за грибами, — едко ответила женщина, одаряя своего короля ехидной улыбкой. — В лес? Ты вот это называешь лесом? — Ренли указал на несколько хилых деревьецев, которые походили скорее на рощу, чем на лес, в котором можно было найти хоть что-то съестное. — Да там ведь одни мухоморы растут. — Я была там, и видела кое-что посъедобней мухоморов. — Так чего же не взяла? — передразнил Бриенну мужчина, и та почти хохотнула. — Мои руки были заняты ведрами с водой. Да и вообще, грибы нужно срезать, под шляпку, а этим может заниматься только мужчина. У домоуправительниц для этого руки слишком… мягкие. Ну, вы же понимаете. Ренли закатил глаза. Ну вот, теперь она еще сильнее будет им недовольна. Не расходуя сил на дальнейшие препирания, он зашел в хижину, взял старую котомку, в которой недавно лежали бутылки с элем, и действительно отправился в рощу, что-то бормоча под нос. То ли про несправедливость, то ли про своё несчастное положение, то ли про то, что его старенький нож, который отец подарил перед последним плаванием, совсем затупился, и меч Бриенны для такого занятия и то подошёл бы куда больше. Стоило ему войти на подобие лесной опушки, как он услышал характерное карканье. Что это ворона делает у морского берега? Здесь обычно только чайки и альбатросы… Ренли поднял голову, стремясь найти источник звука, и нашел — сидящим на ветке и сжимающим бумагу в тонких когтях. — Ночной Дозор? — не надеясь услышать ответа, спросил Ренли. Ворон утвердительно каркнул, словно его понял. — Это моё письмо. Отдай его мне, пожалуйста. Ворон даже не опустил клюв, чтобы посмотреть на короля земель, в которых имел наглость летать. Он продолжал каркать, вороча головой из стороны в сторону, и Ренли стал побаиваться, что Бриенна услышит его крики и что-то заподозрит. Тогда он, поставив котомку на землю и кинув нож рядом, прыгнул, пытаясь схватить вредную птицу, но она, снова пронзительно каркнув, испугалась и вспорхнула наверх, к счастью для короля, выронив письмо. — Вот же вороны пошли… — пробормотал Ренли. — В следующий раз, наверное, придется копьё в него кидать. Был бы здесь Роберт… он же лучший охотник, чем я. Я же вообще… да и копья у меня нет, а пытаться убить птицу мечом… М-да, жаль, что она не понимает, кто я такой. Хотя, я и сам этого теперь не понимаю. Вздохнув еще раз и вспомнив своего старшего брата, смерть которого и стала началом всех невзгод, король присел на лесную подстилку и прислонился спиной к стволу какого-то дерева. Нож он использовал, чтобы открыть письмо, и теперь начал его читать. «Здравствуйте, лорд Ренли! Я прошу прощения, если этой фразой я разозлю вас, и, всё же, я скажу это: ну и птицу вы мне послали! Второй раз подряд! Извините, я не смог её удержать, а поэтому послал одну из наших. Надеюсь, она не доставила вам неудобств. Кажется, мейстер Эйемон говорил, что это самый капризный ворон из всех, ведь он когда-то был дозорным, а потом дезертировал и был за это наказан… но это, ложь, конечно, и это просто сварливая птица. Простите мою сентиментальность, но мейстер Эйемон вчера умер. Мы сожгли его тело и проводили как подобает… И я постоянно его теперь вспоминаю как моего главного наставника и учителя. Наверное, это скоро пройдет. Просто у меня никогда не было человека, который бы действительно уважал меня. Который знал бы, на что я способен, и к чему больше... приспособлен. Не к войне и не к боевым действиям. Отец всегда ждал от меня именно этого, но мейстер Эйемон... Он знал, что я не боец, точно так же, как и он. Хотя... как раз Эйемон Таргариен мог быть рыцарем. Мне всегда казалось, что такая фамилия обязывает, но... думаю, мне нужно отходить от понятия "ожидания от фамилии". От меня тоже много чего ожидали, и где я теперь? Вы же простите меня за то, что я буду сейчас вам рассказывать? Мне больше не с кем поделиться. Все в Дозоре и так знают, что, раз уж я стал стюардом мейстера, так значит, рано или поздно эта "должность" перепадёт ко мне. Вы тоже, судя по всему, так подумали, когда узнали о том, кем я стал в Ночном Дозоре. И вот, этот момент настал, и сэр Аллисер начинает намекать, что неплохо было бы отправить меня в Цитадель. А я ведь даже Джона не дождался! Когда он вернётся, я уверен, он сразу найдет ваши письма и узнает, что вы живы, а мне никто ничего о нём не расскажет. Но даже это не единственная моя проблема. Я просто никогда не думал, что смогу стать кем-то… серьёзным. Вот вы — король, Джон — будущий лорд-командующий Ночного Дозора, в этом никто не сомневается. А я кто такой? Противный толстяк, который не умеет драться и не хочет этому учиться. И вдруг отправляюсь в Цитадель, а там, вы только подумайте, самая большая библиотека во всех Семи Королевствах! Мне кажется, если я попаду туда, это будет лучшим временем моей жизни. Я буду читать о Белых Ходоках, я найду много разных легенд и выучу родовые древа всех нынешних семей. Даже ваше. Я буду изучать разные науки, и мне наконец-то найдут применение. А потом я вернусь. Ходоки будут уже здесь, я в этом не сомневаюсь… А, может, мы к тому времени уже победим их. Хотя, кому я буду нужен, если у Станниса и так наверняка есть кто-нибудь на примете? Иногда я надеюсь на то, что спустя какое-то время Стена нам больше не понадобится, что белые ходоки будут уничтожены, а одичалые перестанут совершать набеги на северные деревни. И тогда Ночного Дозора больше не будет. Я буду свободен и смогу служить мейстером в чьем-нибудь родовом замке… да хоть бы и у отца! Быть может, он увидит, что я стал серьёзным человеком, и примет меня с распростёртыми объятиями. Я так рад, что вам не пришлось этого испытывать! Да, я знаю, что ваши родители разбились о скалы Штормового Предела, и, всё же, вас очень любили. Ваш старший брат подарил вам имение… родовой замок, ваш дом, который вы наверняка очень любите, хотя и не бываете там. Наверное, очень грустно быть рядом с домом и не иметь возможности пойти туда, ведь все думают, что вы мертвы». Ренли застонал и начал стукаться головой о ствол дерева. Седьмое пекло, до чего же Сэм был прав! Он вспомнил, что где-то в этой рощице есть потайной вход в Штормовой Предел, и что он мог бы найти его, если бы захотел. Ренли даже встал, сложил письмо и стал расхаживать между деревьев, вспоминая, где же он мог быть. Это Роберт показал его младшему брату еще в детстве, и иногда они бегали по ночам к этому старому домику и прятались там: Роберт читал Ренли истории о славных рыцарях и говорил, что однажды он обязательно станет таким же. Роберт стал сначала рыцарем, потом — королём, потом — мёртвым королем, а Ренли вырос и из любопытного мальчишки превратился в несчастного мужчину с разбитыми надеждами. Успокаивало лишь то, что он был не одинок, но постоянные мысли о Станнисе, Роберте, да еще и близость Штормового Предела его только угнетали. Потайного хода он так и не смог найти, а потому развернулся, достал письмо и продолжил читать, изредка поднимая голову и надеясь не врезаться в одно из деревьев. «Я горжусь тем, кем могу стать. Я знаю, что быть мейстером Ночного Дозора — это большая честь, просто прекрасно понимаю, как на это отреагирует мой отец. Вряд ли он будет рад. Он действительно чудесный полководец, просто превосходный, но я не знаю, как мне отзываться о нём. Возможно, то же самое вы можете сказать о лорде Станнисе. То, что он полководец, не делает его любимым членом семьи… То есть, он прекрасный отец, но не для меня. Так же, как и Станнис прекрасный брат не для вас. Мой отец хотел сказать моей матери, что я погиб на охоте в день моего рождения. А я сказал, что не хочу умирать, и отправился в Ночной Дозор… тут, при помощи Джона, я смог стать стюардом мейстера, и получил возможность много читать. Кажется, я нашёл свой уголок, но и здесь мне неспокойно... Наверное, вы чувствуете себя точно так же. Преданный своей семьей, в странном месте, и даже не можете это изменить. Примите мои... соболезнования. Признаться, я плакал, когда сира Эйемона не стало. Из-за того, что любил его, и из-за того, что теперь все его обязанности переходят ко мне. Поэтому, не сочтите это за оскорбление, мне было приятно узнать, что и вы можете запросто не сдержать своих эмоций. Сир, заклинаю вас: никогда не бойтесь плакать! Когда плачут такие сильные и мужественные мужчины правители, как вы, нам, слабым, толстым и никчёмным, становится куда легче жить. Ведь даже если вас, людей, которые нас искренне вдохновляют, что-то способно растрогать до слёз, то и в нашем плаче не должно быть ничего постыдного. Вы — пример для меня и многих других наших дозорных. Кто-то говорит, что вы не заслужили престола, но я предпочитаю их не слышать. Я, даже не зная вас лично, знал, что вы заслуживаете уважения и почитания. Почему? Потому что Джон — ваш друг. Знаете, о человеке можно многое сказать по тому, с кем он дружит. И я знаю точно, что если кто-то нашёл друга в Джоне Сноу, то человек этот заслуживает и моего внимания. Невесть какая для вас радость, однако так я могу объяснить своё уважение вам. Мой отец, думаю, со мной бы согласился, если бы вы всё-таки женились на Маргери Тирелл. Вы ведь не сильно жалеете, что она вышла замуж за Робба Старка? Я просто надеюсь, что это не приносит вам боль, ведь вам и так несладко живётся. Вы вроде и так написали, что рады за них, но я решил уточнить. В конце концов, одиночество может заставить вас думать самые разные мысли. И да, называйте меня, как хотите, я человек непривередливый. Уже только то, что вы говорите со мной (хотя причина, возможно, в Джоне и в том, что мы с вами оба ждём его возвращения), уже большая честь. С того момента, как я вам писал, ничего не изменилось. Дозорные больше не возвращались, сэр Аллисер стал подумывать о том, чтобы отправить отряд в замок Крастера, где засели мятежники. Кажется, один из них убил лорда Мормонта. Мне даже грустно осознавать, что мои названые братья — такие люди… хотя, пожалуй, не мне говорить об этом вам — человеку, у которого вообще с братьями отдельная история! Еще раз простите меня, если я что-либо в этом письме написал не так. И вообще, за то, что снова написал вам, и высказал всё. Надеюсь, вы сочтете это письмо за попытку развеселить вас, а потом кинете его в огонь, чтобы морозной ночью вам не было холодно. Спасибо, что рассказали мне свою историю — быть единственным человеком во всех Семи Королевствах, который знает, что вы живы, это огромная честь! С уважением и почитанием, Сэмвелл Тарли, будущий мейстер Ночного Дозора». Ему льстило, что Сэм продолжает перед ним заискивать, называть «милордом», говорить о своём уважении и почитании так, словно он говорит с королём: это даже вселяло в Ренли уверенность, что не всё потеряно. Конечно, он не ожидал, что Тарли будет разговаривать с ним, лишь бы отделаться, но то, что он видел, превосходило всякие его ожидания и было даже приятно. Ренли заметно повеселел, когда поднял глаза и понял, что он уже вышел из леса. Читая письмо, он даже не заметил, что умудрился вернуться к домику. — Что пишет Сэм? Милорд Джон еще не вернулся? — заметив Ренли, Бриенна кинула молоток на траву и стала себя отряхивать. — А тебе-то что до этого? Ты ведь злишься на меня за эту переписку. — Станнис вскоре будет в Черном Замке. Будьте осторожны, ведь он может случайно заглянуть в воронье место, и… Бриенна наконец-то слезла с лестницы и, подняв молоток и начав выстукивать его о стены домика (из-за чего бревна в его основании недовольно заворчали, словно кто-то потревожил их сон), и тут Ренли решился заговорить о том, что не отпускало его мыслей уже последние пару дней. — Бриенна… а как ты думаешь, могу ли я пробраться в Ночной Дозор без ведома Станниса? — Нет, милорд. Это исключено. Мы можем лишь ждать, пока он покинет Черный Замок. — Но ведь это так долго! — он потряс перед её лицом письмом и показал на строчки. — Вот, смотри, черным по белому написано, что армия белых ходоков огромна, и когда она нападёт, вообще неизвестно! А от того мы и не знаем, как долго Станнис будет находиться на Севере… может, он вообще покинет Черный Замок и пойдет сражаться? Или войско поведет, ну? Он даже не узнает, что в замок прилетела лишняя ворона, а даже если и прилетела, то что? Мало ли матерей, которые своим сыновьям написывают, особенно зная, что происходит? Он у меня, конечно, аморальный, но не до такой степени, чтобы в чужие письма лезть. Бриенна уселась за крохотный деревянный столик, который явно не выдерживал веса её стальных наручей, сжала свободные пальцы в кулаках, поджала губы и, закрыв глаза, словно всё-таки не желая отказывать своему королю, покачала головой из стороны в сторону. В этот раз она даже не стала это ничем аргументировать, но Ренли и сам понимал: ни она, ни он не будут чувствовать себя нормально, если кто-то будет умирать, а они будут сидеть в тепле (хотя и относительном), в Черном Замке. Он вновь чувствовал себя ребёнком. Ну почему, когда Бриенна что-то запрещает, выглядит так, будто она — заботливая мама не очень послушного мальчика? А он не очень хотел чувствовать себя мальчиком. Он ведь король, в конце концов, и, вероятно, куда лучший, нежели его старший брат! — Лорд Ренли, а где грибы? — вдруг вспомнила Бриенна, поднимая голову и резко принимая недовольно выражение лица. — Грибы? Ах, точно… Я и забыл про них совсем!