С любовью, Джон

— ДЖОН СНОУ! — голос отца прозвучал так громко, что Джон, писавший послания северным лордам, вздрогнул и даже поставил кляксу. — Почему моя дочь пишет мне из Штормового Предела? Ты же говорил про Королевскую Гавань! Неожиданное появление Неда Старка заставило Джона поёжиться. Он был рад, что от сестры наконец-то пришло письмо, но ему не хотелось, чтобы об этом узнал их отец. Это в план не входило, и новоиспеченный лорд-командующий ёжился в шубе, мечтая провалиться сквозь землю и бросая косые взгляды на Станниса. — Боюсь, это моя вина, лорд Старк, — вступился тот, пока бывший стюард безуспешно пытался соображать. — Кажется, Джон не спросил у вас разрешения, но это я настоял на том, чтобы отправить Арью в мой замок. Признаться честно, я беспокоюсь о своей жене и дочери, ведь они остались там в одиночестве, а все мужчины здесь, со мной. Некому присмотреть за замком, так что… — И она на это согласилась! — кажется, лорд Старк никак не мог поверить в то, что его родная дочь добровольно отправилась в Штормовой Предел выполнять обязанности экономки. — Но почему не отправить Маргери... или Сансу, ведь ей всё равно скоро замуж... Нед продолжал негодовать, а Джон почувствовал себя неловко: в конце концов, Станнис, каким бы злодеем он ни был на самом деле, сейчас защищал его шкуру, хотя и, надо признаться, весьма неумело. Тогда он быстро нашёлся и ответил: — Прости меня, отец, — он виновато улыбнулся. — Что пишет Арья? — Откуда я знаю? Письмо тебе, я не открывал, — успокоившись, лорд Старк передал Джону письмо, пробормотал что-то еще о том, насколько это всё несправедливо, и вышел из комнаты. Джон, подозревая, что письмо вовсе не от Арьи, спрятал его в нагрудный карман, чувствуя, как взгляд Станниса прошивает его насквозь. — Я и не знал, что идея отправить Арью куда-либо была вашей, — с подозрением сказал он. — На самом деле, и не была, — улыбнулся Джон. — Арья сама вызвалась попутешествовать. Ей не хотелось быть здесь, когда… ну, вы понимаете. Когда что-то случится. Джон старался не кривить душой, ведь прекрасно понимал, что кто-кто, а его сестра точно была бы рада остаться, если бы знала, что на следующий день здесь поднимется битва. Чего уж там, она бы точно была в первых рядах. Станнис немного помолчал, а потом тихо заговорил: — Лорд Сноу… — Ваша Светлость, — перебил Джон, — я ведь просил меня так не называть. Король снова проигнорировал замечание, сказав: — Я знаю, что мой брат жив. Он сказал это быстро, не отводя от Джона взгляда. — Простите? — Вы ведь не думаете, что я совсем глупый? — он наклонил голову набок и поднял брови. — Ему не удастся меня обмануть, даже если ему хочется прятаться от меня. — Ваша Светлость, я… — Ничего не говорите, Джон. Если это и правда так, то… Напишите ему, что мне жаль. Правда. Джон помолчал, глядя на Станниса и пытаясь понять, врёт он или нет. По его лицу никогда нельзя было понять, о чём он думает: о хорошем ли, о плохом, одним словом, король был так же твёрд, как камни, на которых стоял Черный Замок. Джон тяжело вздохнул и снова обмакнул перо в чернила, пытаясь вернуться к работе. — Я был бы счастлив написать такое, Ваша Светлость, — проговорил Сноу, не отрываясь от бумаг, — но, боюсь, писать мне об этом некуда. Ваш брат мёртв, как бы сильно мне ни хотелось обратного. Станнис покачал головой и ухмыльнулся. — Что ж, другого я от вас и не ждал. Вы преданный друг. — Он встал из-за стола и, зачем-то похлопав Джона по плечу, вышел из комнаты, лишь сказав напоследок: — В любом случае, передавайте ему привет. Я недолго знаком с Арьей, но мне кажется, раз они встретились, моему брату придётся несладко. Его рот скривился, изображая нечто вроде улыбки, и дверь захлопнулась. Станнис вышел, а Джон откинулся на спину кресла и попытался прийти в себя. Осталось лишь подождать несколько минут: проверить, что король не вернётся. Король… тьфу. Он всё еще не мог привыкнуть к тому, что его нужно так называть. Но, такова была воля Богов, как и на то, чтобы никто не помешал ему читать. Джон прекрасно помнил, о чем написал в переданном Арье письме, и несколько раз тяжело вздохнул, прежде чем наконец-то его раскрыть. Он столько раз повторял себе, что бояться не стоит, что ходоки намного страшнее Ренли, но теперь, когда он держал эту бумагу у себя в руках, любая мысль, которая могла его успокоить, испарилась, уступая место страшному волнению. Впрочем, письмо не укусит его. Да и Ренли тоже. Можно открывать. И, зачем-то сделав глубокий вдох, Джон делает надрез и погружается в чтение. «ГИП-ГИП-УРА! Будьте здравы, лорд-командующий Ночного Дозора, мой родной лорд-командующий! Ты даже не представляешь, как я рад за тебя — как мы все за тебя рады. Ты ведь знаешь, что я всегда в тебя верил, правда, Джон? В особенности тогда, когда ты не верил в себя сам. А теперь — взгляни на себя!.. Ну, а потом — на меня. Насколько велика разница? Хотя и я раньше был хоть куда. Я был королём и правил миром, но... но это было давно, а теперь мне приходится побираться и воровать чернила на рынке. Да и вообще, выживать как-то. Хотя, признаться честно, с присутствием целых двух дам в моём обществе мне стало много легче справляться не только с домашним хозяйством, но и с охотой в том числе. Ты ведь и сам знаешь, что и Арья, и Бриенна любят поохотиться и… за словом в карман не полезут. Не переживай, они подружились, хотя Бриенна и чувствует себя неловко из-за Джендри. Это ведь было её идеей, понимаешь? И я сам очень рад видеть Арью. Мне казалось, что между нами осталось немного… неразрешенных вопросов. Касательно Джендри в том числе, ведь это я виноват в его смерти. Мы, с Бриенной. Оба. И Арья большая молодец, что решила меня проверить. Почему Сэм до этого не додумался, ты не знаешь? Мне кажется, у него менее развито чувство самосохранения. Джон, ему скоро отправляться в Цитадель — ты уж поучи его, как защищаться. Знаю, что ты и так постоянно это делаешь и всегда делал — почему и стал, гип-гип-ура, лордом-командующим — и, всё же. Я волнуюсь за него. Я, Правитель Семи Королевств, переживаю за своих подданных — в частности, за человека, который должен стать мейстером Ночного Дозора. Что? Что ты говоришь? Ты говоришь, что я не король, Джон? Я не слышу тебя!.. Ах, да. Да-да, ты полностью прав. Увы. Прости, это я так глупо шучу. На самом деле, я просто очень и очень счастлив! Впрочем… я не знаю, насколько это важно теперь. Мне больше не хочется быть королём. Я просто потерян, я не знаю, куда мне идти дальше, у меня нет никаких целей. Есть, конечно, одна черная точка, но она так далеко; и эта точка — ты, человек, который кутается в шубы, потому что ему холодно, и мечтает о тёплых… людях. О занятиях, которые согревают. Любовь, конечно, согревает, и, в особенности занятия любовью... мы с тобой в этом еще убедимся, я тебе обещаю. Но она может согреть и издали. Так что пока будем обходиться ласковыми сообщениями, которые Арья так любезно для нас передает. Скажи: разве ты, читая это письмо, не чувствуешь тепла? Конечно, ты можешь сжечь это письмо, и будет теплее, но тогда ты сожжёшь и мою любовь! Как бы прозаично это ни звучало, как бы глупо. Но я знаю, что ты не будешь этого делать — Арья говорит, что ты хранишь каждое послание от меня. Не переживай, Джон, я тоже так делаю. Ты знаешь, как я теперь чувствую себя? Я вспоминаю детство. Бриенна подтвердит, что я был очень… любвеобильным, хотя еще и не осознавал, что мужчины нравятся мне больше женщин. Кстати, Джон, а как насчёт тебя? Вероятно, тебе сейчас не очень хочется рассуждать об этом, но, возможно, ты захочешь отвлечься, и рассказать мне? Я знаю, что ты говорил, что Прости меня. Просто прости меня! Я и забыл, что ты расписал мне всё очень подробно. И о том, как пришёл к осознанию, и о том, что никогда прежде об этом даже не задумывался… но это нормально, Джон. Я с тобой. И у нас… всё сложится как-нибудь, правда? Даже если я не буду королём. Да кому вообще нужна эта корона? Я разочаровался в ней. У меня нет сейчас других ценностей, кроме тебя, Арьи и Бриенны. А поэтому мне хочется писать тебе, даже если я и осознаю, что говорю чепуху, лишь бы что-нибудь говорить. Прости меня и за это. И… твоя история про Игритт… я читал и, конечно, мне было грустно от этого, и больно, потому что... я всегда, наверное, знал, что люблю тебя, и понял это гораздо раньше, ведь для меня это не было таким удивлением, как для тебя, но... но я понимал, что не имею права ничего с тебя требовать. Не имел тогда, когда ты пытался… забыть меня. С ней. Ведь я был мёртв, правда? Но ты не знал об этом, так что… я рад, что ты испытал это. Женщины, даже если не привлекают тебя, всё равно могут доставить тебе удовольствие. Хотя, у меня с Маргери так ничего и не вышло. Как у неё дела, кстати? Наследник Старков скоро появится? Могу похвастаться тебе своими успехами в тренировках. Мне очень нравится стрелять из лука: я прыгаю по деревьям (хотя и набил себе не одну шишку), стреляю и… недавно застрелил из лука косулю и теперь отдыхаю на ней. Она служит мне в качестве гамака, точнее, её шкура. Что касается других хозяйственных вопросов, то Бриенна регулярно жарит кролика, а я бегаю в город воровать чернила и иногда овощи. Если повезёт, заглядываю в чужие огороды — к своим подданным. Представляешь, как бы они удивились, если бы узнали, что сам Ренли Баратеон ворует у них овощи? Я, как только представил это, чуть со смеху не покатился, а потом вспомнил, что они скорее септона вызовут… я же мёртв. Вечно об этом забываю! И даже Маргери привет не передать… а я ведь скучаю по ней. Иногда. Мы были хорошими друзьями. И интересно, как там Лорас. О, кстати, Бриенна сказала, что вернулся Станнис. Вот это меня тоже интересует. Как мой братик? Его не мучают кошмары по ночам? Даже меня мучают. А его должны мучить вдвойне, потому что виноват он. Даже не я. И не Бриенна. Он первый начал!.. Впрочем, ладно, не буду нагружать тебя нашими детскими склоками, это похоже на глупую ссору. Тебе точно не до наших семейных проблем. Арья говорит, что теперь мои владения стали не такими, что прежде… В чем-то она права, конечно, эта девчонка, я спорить не стану. Но, я хотя бы дома. Или рядом с домом, и она может отправляться в Штормовой Предел, никому не показываясь, и отправлять письма оттуда. В кои-то веки мне не приходится ловить ворон самому! Не переживай, Джон, я присмотрю за ней: ты ведь знаешь, я люблю её не меньше твоего, и тоже хочу защитить её. И понимаю её желание не участвовать в битве против ходоков, хотя и не верю в это, если ты меня простишь… И прости за то, что я снова скажу это, но, чтобы ты помнил, Джон. Я люблю тебя. И надеюсь, что солнце светит тебе в окно, намекая на то, что скоро мы будем вместе. И что ты не боишься ходоков, потому что моя любовь согревает тебя, как самый крепкий щит, самая крепкая кираса. Может, мы и не скоро встретимся, но… в ближайшем времени. Просто мы не знаем, мы ничего не знаем, но… Всему своё время, любовь моя. А теперь до новых встреч. До новых слов, до новых писем, Джонни. Крепко целую тебя, Р.» Джон тяжело вздохнул, глядя на окончание письма. Даже несмотря на то, что за Ренли присматривала и Бриенна, и Арья, он всё равно ужасно за него боялся. А если Станнис и правда как-то узнал, что Ренли жив?.. Но как? А, может, он обманывает? Чего ради? Станнис — умный полководец, и совсем не глупый человек. Всё, что он делает, делается с определенной целью, так что, если он лжёт, он пытается этим чего-то добиться. Но Джон не понимал, чего именно, и решил для себя, что с этим нужно обязательно разобраться. Как-нибудь. И перевезти Ренли на Стену, побыстрее, чтобы он не жил в обветшалом домике, как последний нищий. Ведь он заслуживает гораздо большего… Он Баратеон. И он его друг. Даже больше, чем друг. И он заслуживает, чтобы его проблему решили. Тоже как-нибудь. Но Джон, на которого сразу навалилась куча ответственности, не знал, как решать столько проблем сразу. Он переживал за успешность всего: за Ренли, за белых ходоков, за договор с одичалыми. От него зависело многое. Какое-то время Джон просто хотел сидеть на месте, не двигаться и никуда не уходить. Он знал, что у лорда-командующего много дел, но своим главным делом он считал Ренли — и выполнить его сейчас, помочь старому и любимому другу, он не мог. Оставалось лишь заламывать руки за голову, пригибаться к столу и чуть ли не биться лбом о его поверхность: настолько сильно Джону казалось, что он в безвыходном положении. Когда кто-то из дозорных задул в рог, и его гласное звучание разлилось по всему Черному Замку, Джону понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с духом. Он вышел из своей комнаты, надеясь, что рог перестанет трубить, но не тут-то было. Джон быстро преодолел расстояние между ним и подъёмником, запрыгнул внутрь и буквально вбежал на Стену как раз тогда, когда рог загудел во второй раз. Далеко в лесах, в которых прятались одичалые, плясал огромный костёр, и огромная куча черных точек во всю прыть неслась к Стене, вооружившись кирками и подъёмным снаряжением. У Джона не было времени переживать, и он, собрав всю волю в кулак, обернулся на стоящих рядом братьев и, взмывая кулаком в воздух, издал победный клич. Это была первая серьёзная битва в жизни Джона Сноу. И он не собирался выходить из неё проигравшим.