С любовью, Джон

Первое письмо пришло уже через неделю после возвращения Ренли в Королевскую Гавань. Джон направил ворона в Штормовой Предел, но заменявшим лорда Тиреллам пришлось перенаправить птицу уже лично в руки самому адресату. Что ж, сохранить этот маленький секрет теперь не получится — впрочем, Ренли и не стремился к этому. К сожалению, руки не сразу дошли до прочтения письма. Роберт вздумал устроить турнир в честь назначения Старка Десницей, и это требовало определенных усилий от всего Совета, в который входили оба младших брата короля. В частности, на плечи самого младшего легла тяжкая обязанность попытаться договориться с Тайвином Ланнистером и Железным Банком Браавоса насчет погашения нехилого долга за все развлечения короля, взбредавшие ему в голову последние лет 17. То есть, нужно за короткий промежуток времени сплавать в Браавос и съездить на Бобровый Утёс, включить всё свое обаяние и попробовать уговорить двух самых упёртых людей, что он знает, простить королевству скромный долг в несколько миллионов золотых драконов? Пусть Роберт король, но это не даёт ему права так расточительно обращаться с деньгами! Иногда Ренли казалось, что он, несмотря на возраст, разумнее как Станниса, так и Роберта. Может, он был неумелым воином, но зато не разбрасывался казёнными деньгами. К тому же, в его жилах текла та же кровь — кровь Баратеонов, королевской семьи, значит он ничуть не хуже. — Как будто я мастер над монетой! — взъелся Ренли на Роберта, стараясь не замечать едкую ухмылку Мизинца — истинного виновника долгов. Эддард укоряюще качал головой, пальцы Вариса играли с железной монеткой. — Спросите у пташек Вариса, как ублажить Ланнистера! Или Железный Банк! А если понадобится шлюха, лорд Бейлиш с радостью предоставит её, правда? — А как насчет вас, лорд Ренли? Вам бы тоже не помешала девушка, а то вы такой вспыльчивый стали… Тот отмахнулся от Мизинца и презрительно фыркнул. Уговорить Роберта так и не удалось (нечего было и пытаться), и он долго плевался, прежде чем всерьёз задумался, как решить проблему. Как раз в один из таких вечеров, когда Ренли изо всех сил напрягал мозг в поисках хоть какого-нибудь компромисса, его взгляд упал на нераспечатанное письмо, чуть промокшее от капель дождя. На печати была изображена ворона, сидящая на плече огромного — однако же соразмерного оттиску — косматого медведя, значит письмо было запечатано лордом-командующим Ночного Дозора, Джиором Мормонтом, а он вряд ли оставил письмо непрочтённым, если только Джон не просил его об этом. Что ж, об их маленьком секрете знает еще один человек. Ему вдруг стало неловко от этой мысли; самый младший и, по мнению народа, самый скромный Баратеон старался не думать о характере, который могла однажды приобрести их переписка, но только могла, только в теории или в его самых потаённых мечтах, о которых Ренли, возможно, и сам еще не догадывался… Тогда, наверное, лорд-командующий выгонит Джона со Стены. Ренли почувствовал, что краснеет, и распорол почтовым ножичком печать. «Там нет ничего страшного», успокаивал он себя. Забавно, какое-то время назад было странно даже представить, как он подойдет к заинтересовавшему его Джону Сноу, как они будут общаться, становиться ближе друг другу, а теперь предложение дружбы было перед ним, словно протянутая рука. Всё казалось чересчур простым, и сердце Ренли колотилось, пока пальцы несмело вытаскивали шершавую некачественную бумагу. «Ночь собирается, и начинается мой Дозор… Лорд Ренли, здравствуйте!» — несмело начинал Джон, и Ренли позволил себе усмехнуться. «Надеюсь, это письмо дойдет до вас достаточно быстро, чтобы вы не подумали, что я про вас забыл. Итак, я очутился на Стене. Дядя Бенджен поначалу не хотел брать меня сюда — он сказал, что я мальчишка, но ведь мне скоро будет 14! То есть, понимаете, принцу Джоффри, кажется, столько же, и ему уже подыскали жену — то есть, Сансу... Ну, вы помните, такую рыжую, что встречала вас в Винтерфелле.Что же, жениться можно, а бороться с Одичалыми - нет? Чем же Одичалые хуже жён? Или дело в том, что он принц, а я бастард? Некоторые жены иногда хуже лютого врага. Нет, я не про свою сестрицу — она как раз не из таких… Санса очень кроткая. Можете уверить Джоффри в том, что она будет ему хорошей женой. Дядя Бенджен скоро уедет в разведку. Еще до вашего приезда, где-то за три месяца до этого, недалеко от Винтерфелла нашли дезертира из Ночного Дозора. Мы все смотрели, как отец вершил правосудие - я, Робб, даже Бран. Лорд Старк отрубил ему голову и отправил сюда, на Стену, ведь сбежать отсюда — значит нарушить слова клятвы, данной перед ликом твоих Богов. Некоторым из тех, кого я вижу здесь, кажется, что уж лучше гореть в Седьмом пекле, чем отправиться на Стену. Возможно, тот человек был одним из таких, но вообще-то никому здесь не хочется умирать. По крайней мере, я пока не встречал таких, но одни только Боги знают, какое отребье посылают защищать Семь Королевств... Поэтому, если и сбегать со Стены — то только к Одичалым, но бежать в сторону Винтерфелла, зная, что тебе там отрубят голову… Это уж совсем странно, вот я и подумал… Тот человек был очень напуган и бормотал что-то про Иных. По правде говоря, тогда мне в это поверилось с трудом, но теперь я узнал, что пропало несколько разведчиков, и дядя Бенджен как раз отправляется на их поиски. Конечно же, их могли захватить и Одичалые, но… Никогда не знаешь, когда пригодится скептицизм, правда? Вдруг древнее зло пробудилось? Впрочем, я надеюсь, что это всё невсерьез. Уж лучше драться с Одичалыми, чем с мистическими существами, которыми тебя пугали в детстве! Я хотел бы поехать с дядей, но, естественно, меня никто не пустил. И вообще, мы очень холодно расстались, но это ничего — он вернется как раз к моим именинам. Празднование будет уже не таким, как в Винтерфелле, хотя и там я редко чувствовал, будто бы мои именины — это действительно особенный день. Нет, он почти ничем не отличался от других. Леди Кейтилин делала всё возможное для этого... Впрочем, не буду отвлекаться, я говорил о своем дяде. Лорд Ренли (я всё никак не могу назвать вас своим другом), ведь и он когда-то был таким же… Да и не только он, но и Мормонт, Старый Медведь, как все его зовут здесь, и другие братья. Даже мейстер Эйемон — сейчас он слеп, но и его глаза когда-то видели. Конечно же, во времена их молодости всё было по-другому, но какая разница? Стена какой была, такой и осталась — её больше никто не достраивает. Наверное, в этом нет никакого смысла: никто и так не прорвётся — уж слишком она гигантская. Я никогда не видел Браавосийского Титана (а вы?), но могу поспорить, что наша Стена ничем его не хуже! Я еще не успел пройтись до других башен, и думаю, что мне понадобится на это очень много времени, хотя дозорные ходят туда постоянно. Ноги очень устают, да еще и холодно, но я привыкну. Призрак почти никогда не отходит от меня, а он теплее любого очага, особенно после охоты. Хорошо иметь домашнего питомца, который никогда не бросит тебя! Стена очень большая. Я серьезно. Очень. Не то, чтобы я ожидал что-то вроде деревенского забора, но я всё равно поражен. Они считают, что выбить из нас лето можно только занятиями — чем-то вроде фехтования (но это скорее похоже на бенефис кличек от сира Аллисера Торне) и других дисциплин. Ах да, этот человек, этот забавный выдумщик, которого я упомянул в скобках, учит нас "сражаться", подниматься на ноги и не обращать внимания на унижения. Не стану скромничать — очевидно, что я лучше их, и поэтому меня ненавидят. Я привык к унижениям и схваткам на мечах... Конечно же, я учился этому всё детство, а большинство таких же рекрутов, как я, попали на Стену из-за мелких преступлений и ничего не знают ни о фехтовании, ни о ведении боя, не умеют ездить верхом — словом, они не жили в замке на воспитании у знатного лорда… Многие из них не хотели на Стену и, кажется, только одному мне пребывание здесь доставляет странное удовольствие. Здесь служит оружейником знакомый вашего брата — Донал Нойе, однорукий калека. Он задал мне нехилую трёпку, так что пришлось вспомнить, что я не сын знатного лорда… Я бастард и успел забыть об этом. А эти люди скоро станут моими новыми братьями и, по справедливости, мне придется забыть свою семью.» «Он очень откровенен со мной», подумал Ренли. «Нужно не забыть ответить ему тем же. Например, нажаловаться на сумасбродство Роберта. Чем не вариант?.. Главное, чтобы его это не сильно нагружало. Интересно». «Однако же, я слышал, что даже бастард на Стене может взлететь высоко. Кто знает — вдруг я здесь только потому, что хочу этого? Хочу быть кем-то, а не просто бастардом Нэда Старка. Хочу быть Джоном… Каким-то. Как рыцари в детских сказках. Тяжело быть бастардом, а здесь я сначала стану никем, а потом стану братом Ночного Дозора и буду равен всем, кто несет эту службу со мной. Я даже начал учить слова клятвы! .. Собственно, именно поэтому письмо начинается её словами. Я заучиваю её письменно, так заставляют делать всех, кто владеет грамотой. Остальные стоят перед зеркалами и рассказывают клятву своему отражению. Несмотря на прозвище "лорд Сноу" от Торне, одиночество, жуткий холод и общество преступников, я рад, что могу высказаться кому-то. Мне даже показалось, что вы… интересуетесь жизнью на Стене. Надеюсь, вам не скучно читать это. Не удивлюсь, если вы оставите письмо без ответа и решите, что здесь нет ничего, кроме жутких людей и морозов. Возможно, вы будете правы! Мы добирались сюда три дня. Нам не повезло с погодой — вечно дул ветер, снег бил меня в лицо, казалось, будто я плачу… Возможно, скучая по Винтерфеллу, по-настоящему теплой постели и обществу моих знатных сестер и братьев… Вы же расскажете мне, как они? Давайте у нас будет взаимообмен информацией. Вы станете моим почтовым вороном. Извините за дерзость, если она покажется вам таковой! Вы вовсе не ворон, вы — олень. Коронованный. Ну а я что? А я ваш информатор со Стены, беспризорный лютоволк. Впрочем, это не так уж и важно. Напоследок скажу: лорд Ренли, если однажды вы всё-таки посетите Стену, заклинаю вас не надевать лисьего меха, в котором вы прибыли в Винтерфелл! Это наихудший из всех вариантов! Но и оленя надевать тоже не стоит — он вам, как Баратеону, не совсем к лицу. Ваш друг, Джон Сноу» Улыбаясь, Ренли отложил письмо и, скрестив пальцы на затылке, довольно растянулся на кресле, словно ленивый толстый кот. Джон действительно разоткровенничался с ним — должно быть, сама судьба заставила Баратеона заговорить с незаконнорожденным Старком, чтобы теперь последний изливал ему свою душу за неимением другого собеседника. Ренли теперь будет первым, с кем Джон поделится своими переживаниями, новостями, мыслями и выдумками, и Баратеон будет счастлив делать для нового друга то же самое. Он пообещал себе рассказывать Сноу обо всём, что происходит в Королевской Гавани, чтобы Джон не волновался за свою семью; о чем он думает, мечтает, что видит перед собой и куда собирается поехать, и даже о проблемах Королевского Совета. Всё, что будет интересно Джону. Казалось, что они оба стали относиться друг к другу как к личному дневнику с одной только отличительной особенностью: у дневника была собственная, не менее интересная жизнь, и иногда он заговаривал со своим так называемым хозяином. Недолго думая, названый мастер над монетой вновь отбросил Тайвина Ланнистера и Железный Банк куда подальше и, взяв в руки перо, принялся писать ответ.