С любовью, Джон

— Лорд Сноу! — грубый голос Аллисера Торне заставил Джона оторваться от ежедневных занятий во дворе, которым он и его новые друзья посвящали свободное время. Взяв в руки деревянный меч, зачем-то привезенный с собой из Винтерфелла, Сноу показывал другим дозорным приёмы, которым его научил отец. Пип, Гренн, Жаба и Зубр следили за движениями его рук так, словно в жизни не видели ни мечей, ни того, как ими надо пользоваться. Впрочем, быть может, так оно и было. Торне презрительно фыркнул, прежде чем позвать Джона. — Лорд-Командующий хочет видеть тебя. Немедленно. Джон было испугался, но подумал, что если бы это касалось его самодеятельности, Торне бы не упустил случая и наверняка отпустил бы какую-то нелепую шуточку, да и вообще, злопыхал бы своей радостью, словно печь с горячими пирожками. Даже больше — мастер над оружием был явно чем-то недоволен, словно его нелюбимому лордёнышу сейчас окажут какую-то честь или вроде того. Поднимаясь по каменным ступеням в покои Мормонта, Джон приободрился и без тени волнения открыл дверь. Призрак вошёл внутрь первым, мягко ступая по заваленному соломой полу. Ворон лорда-командующего слетел со своей жердочки и стал кружить над головой вошедшего, по своему обыкновению громогласно требуя: «Зерна!» — Джон Сноу! Это отлично, что Торне нашел тебя так быстро. Конечно, дело не к спеху, однако, я рад. — Мейстер Эйемон сказал мне, что вороны едят мясо, но ваш почему-то всегда требует зерна. Ваша птица не ест мяса, милорд? — Милорд… — проворчал Мормонт. — Этот ворон порой слишком кровожаден. Если я буду кормить его мясом, он, не дай Бог, набросится на меня однажды… — Он посмотрел на Призрака, наблюдавшего за кружившими в воздухе черными перьями. — А он у тебя ручной зверь? Не боишься его? — У всех детей Эддарда Старка есть лютоволк, — спокойно объяснил Джон. — Мы нашли их еще щенками — их мать погибла, и они остались без присмотра. Вот мы и решили их взять, кажется… — Ладно, я понял, — прервал его Мормонт. — Это хорошо, когда у тебя есть верный друг, пусть даже он и слова не может произнести. Но, кстати говоря, о друзьях — ты не говорил мне, что дружишь с королевской семьей! — Разве это имеет значение? — удивился Джон. Теперь стало понятно, что пришел ответ от Ренли, но он старался скрыть свою радость, чтобы не злить Старого Медведя. — Имеет, — со вздохом сказал тот. — Стена в бедственном состоянии, сынок.Ты сам видел мальчишек, которых присылают сюда — они и меча в руках не держали, и, если что, скорее Манс-Налётчик использует их кости для своих собак, чем они послужат Стене, доживут до моего возраста. Семеро человек из тех десяти, что прибыли последними, погибнут при первом же нападении Одичалых. Нам нужна помощь, Джон. Ночной Дозор умирает, а король Роберт даже не вспоминает о нас. И никто не вспоминает. Зачем? Ведь опасности нет — так они думают. Но если бы не мы, Одичалые бы ворвались на север, и… И тут я узнаю, что король пишет тебе сам — лично тебе! — Мормонт потряс перед лицом Джона свёртком с круглой печатью в виде герба Баратеонов. — Если ты его друг, так замолви за нас словечко! — Это не король, — смущенно признался Джон. — Это его младший брат, Ренли. — Нам всё равно, какую именно королевскую задницу придется целовать, чтобы получить хоть немного помощи, — произнес Торне, всё это время стоявший у двери, словно стюард. — Ренли, конечно, не Станнис — у того наверняка в темницах много народу, он жесток, но во власти второго находится Вышесад. Его союз с Тирреллами еще держится, лорд Сноу? Друг должен знать о таких вещах. — Я ничего не знаю, — буркнул Джон Сноу, забирая протянутое письмо. — Я понял вас, лорд-командующий. Сделаю всё, что в моих силах. — Пусть лучше Ренли Баратеон сделает всё, что в его силах, чтобы защитить своего дружка, спрятанного на Стене, от нападения одичалых, а то ты в штаны наложишь при первом звучании рога, даже если это окажется разведчик! Выходя из комнаты, бастард услышал разочарованный вздох Мормонта. Торне был несправедлив ко всем, кто был ниже его званием, но Джон уже привык к нападкам и старался не задумываться об этих и других грубых словах, отвешенных бывшим рыцарем за то время, что Сноу находился на Стене. Бумага, на которой было написано письмо, была намного лучше той, что использовалась дозорными. Она была плотной, но легко сворачивалась, не причиняя вреда чернилам; небольшой подарок с юга, который и правда был необходим в некоторые холодные вечера и даже дни — как этот. Джон закутался во все свои меха и уселся у камина в общем зале, читая аккуратные буквы в свете огня. Он старался не думать о том, насколько красив и изящен почерк Ренли, и как странно отправлять ему каракули, написанные его собственной рукой. «Джон, спасибо за совет насчет меха! Мне кажется, я обязательно воспользуюсь им однажды, когда посещу тебя в твоем северном приюте. Впрочем, я думаю, что это будет нескоро, так как брат взвалил на меня некоторые обязанности. Да, именно взвалил… Без моего особого желания…Ты, конечно же, знаешь, что можешь не читать этого, если тебе не будет интересно, но… Мне просто нужно высказаться. Ты отправил письмо в Штормовой Предел, но пока что это бессмысленно — я еще нескоро вернусь туда. Вместо меня там теперь Тирреллы — подданные их не особо жалуют, говорят, что нечего цветочным королям делать в Штормовом Пределе, но я ничего не могу поделать! Роберт нуждается во мне, даже если меня это не особо радует. Станнис отправился на Драконий Камень с какой-то дипломатической миссией, и мне приходится работать за двоих (если не за троих). Нужно разослать приглашения всем рыцарям Вестероса и даже отправить пару воронов в вольные города, надеясь, что кто-нибудь захочет приехать и потыкать копьями друг в друга. Странная забава, не правда ли? Но мой братец любит подобное веселье. Я же — не очень. И вообще, терпеть не могу охоту и любое насилие… И вида крови боюсь… А, седьмое пекло, зачем я это написал? Ах, да, братец решил устроить рыцарский турнир в честь назначения твоего отца Десницей. Странно, да? Лорд Эддард явно не одобряет эту затею, но она не столько для него, сколько для самого Роберта. Его хлебом не корми, только дай повод выпить винишка и посмотреть на знатную войнушку таких же пьяных и жирных, как и он, рыцарей. Мне это не нравится, но не думай, что я трус, хотя… Говоришь, вы убиваете Одичалых? Черт возьми, да я бы перетрухал на месте от одного их вида! Даже если бы они были всего лишь точками на снегу, наверное, с высоты Стены любой человек кажется точкой. Да еще и белые ходоки… Я почти не знаю, что такое зима, но слышал, что эти чудовища, если можно их так назвать… Нет, лучше существа, не приносят ничего хорошего, кроме снега, смерти и холода. А я же привык к дождю и… Не то, чтобы не люблю снег, просто… Одним словом, быть на Стене — это смело. Мне кажется так. Нет, если бы мне пришлось идти на войну и убивать людей, я бы пошел, но соглашаться на это добровольно — это выше моих сил. Так что я, пожалуй, понимаю всех этих ребят, с которыми ты там находишься. Тот факт, что тебе это нравится, не вызывает у меня удивления, просто ты исключительный, Джон. Ты будущий герой или вроде того, а мы - те, кто позже сложит о тебе песни и будет слушать их во время рыцарских турниров. Не сомневаюсь, что Роберт станет первым певцом. В общем-то, это неважно. Штормовой Предел находится среди скал, возле бурных вод, именно в таком месте должны быть Баратеоны, а не в Королевской Гавани. Здесь очень жарко — я бы сказал, даже слишком, и раньше я таял на солнце, как снеговик. Теперь я вроде обжился здесь и обзавелся друзьями — теми же Тирреллами, лордами Вышесада. Пока леди Оленна правит там, Маргери и Лорас набираются опыта, издеваясь над моими владениями. Я шучу, конечно же, они безобидные ребята, а Маргери… Маргери мне придется взять в жены, хотя я и не хочу этого. Видишь, Джон? Здесь я немного не в своей тарелке. Привычная серость сменяется солнечным светом, и я становлюсь неженкой. Здесь нет привычного задувания ветра, только бархатные подушки и на удивление очаровательные камзолы на рынке. Не могу удержаться и покупаю — люблю красивую одежду. Но Роберт не дает мне отдыхать… По какой-то причине лорд Бейлиш не занимается казной нашего королевства — а она безбожно пустует — и теперь с этим должен разбираться я. Это его прямая обязанность, но он бездействует! Придется мне отправиться на Бобровый Утёс, а затем — в Браавос… С письмом прилетел мой собственный ворон, так что отправь ответ с ним же — это умная птица, и она найдет меня где угодно. Тебе бы тоже подружиться с ней, Джон, чтобы у нас никогда не было проблем с доставкой писем. Дай ему чуток мяса, и он сразу полюбит тебя. И да, я просил тебя называть меня своим другом! Не нужно никаких милордов, я чувствую себя так, будто получаю официальную телеграмму каждый раз, когда вижу это твоё "лорд Ренли". А телеграммы обычно приносят плохие известия. Лишь изредка мне пишут приятные новости — например, ты знал, что кот моего племянника, Томмена, обзавелся котятами, да и вообще оказался кошкой? .. Одним словом, хватит, Джон. Думаю, мой ответ убедит тебя в добром моем к тебе расположении. Давай просто разговаривать? Я бы не отказался от этого. Думаю, мы оба могли бы рассказать друг другу о многом, обращаясь на "ты". Если не прекратишь, клянусь, что буду называть тебя не менее неприятно или обидно. Например, лорд Джон…» — Хорошо, лорд Рен… Ренли, — подумал Джон, даже не обращая внимания на легкий сарказм подаренного Баратеоном прозвища и списывая его на природную шутливость, задорность и жизнерадостность своего друга. «Думаю, у нас не возникнет проблем с тем, о чем мы можем с тобой разговаривать — мир такой большой! Одна Королевская Гавань чего стоит… Теперь я отправляюсь на Бобровый Утёс, как уже написал тебе, а потом — в Браавос. Как раз сравню Титана со Стеной. Я никогда не был в вольных городах и буду рад посмотреть на эту рыбацкую деревушку, пристанище пиратов. Ну, а ты взглянешь на эти места через мои письма — пожалуй, я даже нарисую тебе что-нибудь. Как я понимаю, ты не был нигде, кроме Винтерфелла? Как это грустно, Джон, неужели ты всегда хотел отправиться на Стену? Впрочем, однажды ты наверняка узнаешь, что за ней, а может — кто знает — и дальше. Исследовать неизвестное куда интереснее, чем видеть то, о чем ты уже тысячу раз слышал от моряков и лордов, с которыми делишь королевские пуфики. Кстати, я хотел бы узнать твоего отца получше. Да и вообще, твою семью. Я постоянно вижу Сансу в обществе Джоффри — я передал ему, что она чудесная девочка и будет ему прекрасной партией, но он только самодовольно улыбнулся, как будто её скромность — его заслуга. Бран, насколько я знаю, теперь занимается с сыновьями других лордов — они готовятся стать рыцарями, и он доволен. Арья, кажется, однажды пробралась на одну из их тренировок, притворившись мальчиком, но её быстро выдали длинные волосы, выбившиеся из плохо завязанной прически. Но я думаю, что знаю решение этой проблемы. Не спрашивай — это станет сюрпризом для всех, начиная с Арьи и заканчивая тобой. Эддард Старк приступил к своим обязанностям, но, к сожалению, тут же не поладил с некоторыми членами Королевского Совета — с лордами Бейлишем и Варисом, о которых ты мог слышать, а мог и не слышать — скорее всего, так. Я знаю лишь только, что твоя леди-мачеха (я заметил, что между вами нет особой любви?) росла вместе с Петиром, и стала причиной огромного шрама на его туловище — это работа её первого жениха, Брандона Старка. Если ты решил, что он этакий герой-любовник, то даже не верь этому заблуждению. Мизинец взял пересмешника своим гербом, но для меня он просто хитрый лис. Варис и того хуже: он, кажется, знает каждую косточку каждого скелета, что ты запрятал по всем шкафам, вплоть до того, что было с этим секретом прежде, чем он стал скелетом… Понимаешь? Он знает абсолютно всё! Эти двое делают вид, что враждуют между собой, но я знаю, что в самое трудное время паук и лис объединят свои усилия, чтобы своим ядом отравить все Семь Королевств. И твоему отцу повезло стать врагом обоих. Лорд Аррен тоже не был особо сговорчив — возможно, излишние нервы и свели его в могилу раньше времени. В этом городе практически некому доверять. Даже не в городе, а в мире. Лорд Джон, вы отстранены от этого всего, вам это не очень интересно — простите. Но я пишу вам с приятной улыбкой и полагаю, что теперь мои дела пойдут в гору, ибо на душе не лежит никакого груза. Надеюсь, крылья Станберта (так зовут моего ворона) не сломаются под тяжестью моих душевных переживаний, а вы не станете укорять меня за излишнюю откровенность. Вы наверняка пропустили все эти слова и выискали слова "Спасибо за то, что описали мне Стену! Большего я и не просил". А я прошу или, по крайней мере, предлагаю вам написать мне вновь. Иначе мне придется изучать улочки Бобрового Утёса ради утехи лордов, а не ради вас. Одним словом, жду ответа, Джон! ТВОЙ ДРУГ, Ренли Баратеон» Стоило Ренли упомянуть об Арье, и Джон не прекращал улыбаться. Единственное, что смутило его — это таинственные враги отца, Бейлиш и Варис. Строки об этих двоих поселили в нём небольшой страх — к чему приведет честолюбивого Эддарда эта вражда? Очевидно, что ни к чему хорошему. Конечно же, Джон теперь брат Ночного Дозора, и он только недавно говорил, что должен забыть свою семью, но это было так тяжело… … что он тут же встал со своего места и пошел к мейстеру, у которого хранилась бумага и чернила. Призрак послушно потопал за ним.