С любовью, Джон

Толстый паренёк, которого он отказался бить утром, увязался за Джоном и теперь следовал за ним чуть ли не преданнее Призрака, но сейчас куда-то пропал. Сир Хрюшка, как его уже окрестил сир Аллисер, почти не уступал лютоволку в размерах, и всё-таки отличался от него умением разговаривать и ходить на двух ногах. «Что за глупые сравнения», думал Джон. «Если он и похож на животное, то скорее на свинью, чем на лютоволка». Только в одном Сэмвелл Тарли уступал Призраку: в храбрости. И всё же, он не боялся признавать это, считая, что таким, как он, на Стене не место. Он и не хотел туда никогда, но его появление здесь не было причиной воровства или насилия — в этом он признался Джону практически сразу, после занятий. — Я не боец, — проговорил он, когда кто-то из братьев подал ему, лежащему в грязи, руку. — Почему ты не сражался? — на сира Хрюшку посыпались вопросы, и он испуганно отошел от напиравших парней. — Д-д-д-да я боюсь, — пробормотал он, семеня на пухлых ножках назад и спотыкаясь о деревянную скамью. Тарли упал, и Торне, наблюдавший за этим со стороны, укорительно покачал головой. — Не стоит помогать любимой даме, лорд Сноу, — крикнул он. — Настанет момент, и мы сможем использовать его как приманку для Одичалых. Они падки на человечье мясо… Либо скормим воронам. Вы слышали, сир Хрюшка? Толстяк побледнел. — Меня зовут Сэмвелл Тарли, — испуганно проговорил он с гордой интонацией. Протягивая руку и помогая ему подняться, Джон понял, что этот толстяк — сын лорда, и вспомнил, что мейстер Лювин рассказывал ему об этой семье. Их гербом был охотник в красных цветах на зеленом фоне, но Сэм явно не походил на охотника. Поднявшись, он посмотрел на Джона и поблагодарил его. — Меня зовут Сэм, — повторил он, словно изначально говорил это только ему одному и никому больше. После этого Тарли решил, что они с Джоном подружатся, и Джон не возражал против его общества, но на ужине Сэм так и не появился. Джон даже заволновался. В конце концов, чем он лучше? Тем, что в нём раз в пять меньше стоунов? Тем, что он не боится драться? Отец всегда говорил, что в страхе нет ничего постыдного, как и в проявлении естественных чувств. Сэм признался в том, что он боится. Он не стесняется быть трусом. К тому же, Стена испытывает такой недостаток в людях, что готова принимать даже преступников, которые никогда не раскаются и не встанут на путь праведный. Чем же толстяк хуже? Вдруг он однажды станет лордом-командующим и вдохновит своих подчиненных на подвиг, когда это будет более всего необходимо? А что, если он способен сотворить кулинарное чудо из тех бедных продуктов, которые им привозят? В конце концов, он сын лорда, и Джон не мог поверить, что Сэм ни на что не способен. Он нашел Тарли в конюшне. Было немного странно увидеть Сэма среди лошадей, сена и отвратительного запаха конского навоза, но рядом с ним сидел Призрак, что не мало удивило Сноу. Толстяк ласково чесал его ухо и довольно улыбался, а лютоволк закрыл глаза и наслаждался лаской пухлых пальцев. — Вот ты где, — проговорил Джон, обращаясь скорее к лютоволку, чем к Сэму, но обернулись оба. — Нашел себе нового друга? Призрак радостно завилял хвостом и подбежал к хозяину. — Я был тут, когда он нашел меня, — признался Тарли теплым от удовольствия голосом. Это был уже не тот мальчишка, который утром мямлил что-то невнятное, лежа на земле. Теперь Джон разглядел его получше и понял, что этот «мальчишка» на самом деле старше его самого. — Сначала боялся и думал, что он принял меня за большой кусок буженины, но ошибся. Твой волк — очень добрый зверь. — Это лютоволк, — поправил Джон. — И он не нападёт, если ему не приказать. Но если кто-то причинит мне боль, то он разберётся с этим по-своему. — Лютоволк? — восхищенно и будто заискивающе спросил толстяк. — Где ты взял его? Наверное, был уже за Стеной? Я слышал, что они водятся только там. — Я бастард Неда Старка. Однажды мы просто нашли мертвую лютоволчицу недалеко от Винтерфелла. С ней было пятеро волчат, и кто-то из людей отца увидел в этом знак свыше. Пятеро детей, пятеро волчат. По другу на каждого из нас. — Но если ты бастард, то как волк достался и тебе тоже? Джон улыбнулся. — Призрак лежал отдельно от всех. Точнее, валялся. В грязи, в канаве, где я и услышал его легкий писк. Белее всех, словно призрак… — Джон уставился в красные глаза лютоволка, вымахавшего настолько, что Джон и сам порой чувствовал себя малышом. Огненный взгляд Призрака мог прожечь дыру в таком трусе, как Сэм, но он смотрел по-доброму. Призрак был добрым, пусть и брошенным отдельно ото всех. Как и сам Джон. — С тех пор он стал моим лучшим другом. Сноу погладил лютоволка по голове и улыбнулся еще шире, чувствуя приятную мягкость его шерсти. — Иногда мне кажется, что я тоже бастард, — признался Сэм, неожиданно как для Джона, так и для самого себя. Сноу вопросительно поднял на него взгляд. Тарли решил быть откровенным — в конце концов, он ничего не теряет, а Джон кажется весьма славным малым. — Я здесь из-за отца. Он послал меня сюда, чтобы не передавать земли по наследству. — Почему? — Ну, я немного не в его вкусе, — Сэм похлопал по своему толстому животу. — Он учил меня всему, но учился я, чего скрывать, плохо. Мне неинтересно военное дело и… Всё такое. Мне куда больше нравится читать и представлять всё в голове. Это лучше, чем видеть вживую сражения и кровь… Мне чуть дурно не стало сегодня, когда я увидел ваши драки. Я просто не мог участвовать в них, Джон, понимаешь?.. И, наверное, никогда не смогу, зато я наизусть знаю родословную Таргариенов! И… Все битвы, всех героев. Знаю истории о Детях Леса, о драконах и прочих существах… Я читал и о Стене и о том, как Брандон Старк заложил первый камень. О том, как здесь холодно, особенно по ночам. Наверное, это единственное, что пригодится мне здесь, из всего, что я прочитал… — Почему же? Ты сможешь развлекать нас этими своими историями после утомительных занятий у Торне — настроение он портит всем и каждому. И никогда не похвалит. Тот еще засранец, верно? — услышав оскорбление, Сэм со страхом заозирался по сторонам, опасаясь, как бы их не услышали, но вокруг не было никого, кроме изредка ржущих лошадей. — Брось. На Стене важен каждый. — Не думаю, что здесь мне разрешат сидеть на месте, читая очередную историю, — с грустью в голосе проговорил Сэм. — Вы хотя бы умеете сражаться. Торне добьется моей смерти. Он так и сказал, что таким неженкам, как я, долго не выстоять. Тогда отцу не придется врать матери, что меня убили на охоте — он хотел так сделать. Либо смерть, либо Стена, сказал он мне. И я подумал, что лучше останусь живым здесь, чем умру, тем более от руки отца… Но всё одно. Я и так умру — сир Аллисер не будет церемониться и… — Брось, — вступился Джон, когда ему показалось, что Сэм вот-вот расплачется. — Мы выиграем битву за тебя. Он успокаивающе похлопал Тарли по плечу и решил помолчать. Перед ним сидел толстый, трусливый мальчишка, который не был рожден для Стены и никогда не хотел быть героем. Он был не похож ни на Джона, ни на преступников, которые бы лучше умерли, чем попали на Стену, ни даже на дезертиров, мечтавших бежать и встретить объятия смерти свободными людьми. Сэм хотел жить, даже на Стене… Кажется, он писал об этом Ренли в своем первом письме. — Ты говорил, что твой отец — знаменосец Тиреллов? — Я этого не говорил, — усмехнулся Сэм. — Но да, ты прав. — Ты не знаешь, Маргери Тирелл собирается замуж? Сэм слегка покраснел. — Отец мечтал выдать её за Дикона, моего младшего брата… И даже за меня, когда еще не успел полностью разочароваться. Но, кажется, уже поздно решать это, она невеста Ренли Баратеона. — И они женятся? — А с чего бы им этого не сделать? Лорд Ренли же клятву не давал. Он будет счастлив с молодой принцессой в теплом замке, а мы будем мерзнуть здесь. Ты, наверное, будешь бороться с Одичалыми, а я… — С тобой всё будет хорошо, Сэм. Ты нужен Дозору, как и все мы. Толстяк улыбнулся. — Я надеюсь, что так. А зачем ты спрашиваешь? — Моя мачеха хотела, чтобы Робб, мой старший брат, женился на ней, — Джон грустно вздохнул. — Но теперь, кажется, она достанется Ренли. Да. Она достанется Ренли, даже если он того не хочет. Даже если они оба этого не хотят. В комнате его ждали письмо и криво написанная записка от лорда-командующего. «Мальчик», писал Мормонт. «Я надеюсь, что это то, о чём я думаю. Если нет, тогда заклинаю тебя обратиться еще раз. Кажется, ты большой приятель лорда Ренли, раз уж он написал тебе снова. Не подведи меня, Сноу!» «Здравствуй, Джон! Спасибо, что предупредил насчет сумеречных котов и этих… Горных народов. Поездка обошлась без приключений, и я сейчас в Бобровом Утёсе, в Ланниспорте… Запад такой запад: везде гербы со львами, и каждый житель славит Ланнистеров. Мне вдруг стало интересно, почему, когда кто-то из них говорит, что "Ланнистеры всегда платят свои долги" — а они, клянусь тебе, повторяют это денно и нощно — они забывают про гигантский долг Железному Банку? Он, конечно же, наш — это мы должны Ланнистерам… Или Серсея никак не участвует в правлении государством? Что ж, помяни моё слово, Джон, она спит и видит, как её брат становится Десницей. Либо она сама. Прости за небольшую раздраженность! Просто я уже говорил с лордом Тайвином, и он не был рад моему прибытию. Нет, принял радушно, по всем правилам приличия — я не жалуюсь на голод, сырое мясо или неудобную постель, но моя "дипломатическая миссия" ему не по душе. Никакой услады на гордого льва не найдется… Я бы с радостью обвинил его дочь в том, что она не следит за своим мужем, но неудивительно, что всё так. Роберт и правление какой-то женщины - нет, сэр… Он не допускает её даже в Королевский Совет. Хотя, женись он на Лианне, всё могло быть по-другому. Он был бы полностью в её власти. Говорят, что Маргери похожа на Лианну, но я не уверен в этом. Не потому, что никогда не видел Лианны — это естественно, но… Твой отец показывал рисунки, и у неё нет ничего общего с Маргери! И… Когда я был в Винтерфелле, я посещал крипту. Живого человека не сравнишь с камнем, но… Эх, боги милосердные. Мне не по себе, Джон. Если бы Лианна осталась жива, мне бы, возможно, не пришлось жениться. Не было бы никаких Ланнистеров, даже в помине! Серсея бы вышла за Рейегара, или за кого она там собиралась… Не хочется мне этого, Джон, ты абсолютно прав, моё сердце ей не принадлежит, но какое дело моему брату до этого? Роберта нельзя расстраивать — он же король… Приходится притворяться. Седьмое пекло, Джон, почему мы так несчастны? Почему наши семьи не думают о нас? Мне нравится моя жизнь, мне нравится одинокий Штормовой Предел. Там нет места женщине, которую я не люблю. Скажи мне - неужели ты всегда хотел быть на Стене и никогда не хотел быть с кем-то? Я спрашиваю, потому что… Седьмое пекло. Седьмое пекло, как же много я ругаюсь прямо сейчас! Еще раз прости меня за это. Лорд Эддард никогда не предлагал тебе найти жену? Хотя, я зря спрашиваю - ты сам сказал, что людей, которые бы любили тебя, не так уж много, значит и жену искать было бы затруднительно. Не злись на эти слова, я не имею в виду ничего плохого. Что ж, зато у тебя есть я. А я до того прост и безобиден, что не переживаю насчет твоей фамилии и происхождения. Поэтому я рад, что мы обходимся без обращения на "вы". Спасибо, Джон, я ценю это. И ты, и твои письма, нужны мне, чтобы я ненароком не совершил чего-нибудь глупого. Маргери младше меня, а Роберт и Лианна были одного возраста. Мы абсолютно разные. Она всегда улыбается мне, и я улыбаюсь ей — мы говорим о тканях, винах, людях и цветах, растущих в Хайгардене, но у меня нет никакого желания разделять с ней супружеское ложе. И мне придется жить с человеком, которого я не люблю, лишь потому, что такова воля короля? Роберт несчастлив в браке с Серсеей… Буду счастлив ли я? Полагаю, всё-таки, что нет, Джон, а поэтому сомневаюсь… Как будто женитьба что-то исправит. Видишь, для лорда Тайвина я тоже пустое место. Наверное, негоже говорить об этом бастарду, который всю жизнь чувствовал себя ничтожеством… "Он лорд Штормового Предела, ему предлагают в жены красивую девушку. Что еще нужно для счастья?" Седьмое пекло, да я пьян! Ладно, если ты подумаешь так, то, наверное, будешь прав. Я счастлив, что наш дом остается за мной, но ведь ты тоже охраняешь дом, верно? Мы с тобой оба защитники родины, и это… Не знаю. Было бы здорово думать, что это начало чего-то нового, что приведет нас на вершину. Тебе хотя бы не придется связывать себя клятвой, в которую не веришь. Даже не знаю, что из этого хуже: ласки - это, конечно, хорошо, но… Только с теми, кого любишь. И, естественно, с теми, кто любит тебя. Поэтому, Джон, я не могу рассказать тебе, каково это! Прости. Надеюсь, ты достигнешь в этом большего успеха, чем я, однажды. Мало ли, что может случиться. Впрочем, я отвлекаюсь. Просто очень расстроился нерадушному хозяину, а отсюда и такое пристрастие к выпивке, хотя я не из тех, кто пьет ежедневно или даже часто — но не могу сказать, что вино — жалкий напиток. Седьмое пекло, да ничего подобного, особенно если ты бывал в Дорне!.. В Дорне всё хорошо - увы, меня туда не посылают, я бы с радостью напустил песка в свои сандалии и выпил пару пинт вишнёвого вина. Если учесть, что Мартеллы не любят Ланнистеров из-за смерти Элии, уверен, мы бы поладили. Нет, я слышал, что Тайвин не славится тактичностью, но… Должны же быть какие-то рамки. Или небольшая вежливость, да, она бы не помешала. Хотя, нужно воздать ему должное. Наверное, наш дом заслужил такое презрение, но судить обо всех по поступкам старшего брата? Пусть он и король, но что же дальше? Серсея и Тайвин очень похожи, но дочь чувствует выгоду и иногда действует только в своих интересах. Даже не иногда, а практически всегда, и она получает то, что хочет… Прямо сейчас я ей жутко завидую! Возможно, если Тайвин простит нам долг, он ничего с этого не получит, кроме влияния. М-да, глупо было полагать, что он настолько великодушен. Одним словом, Серсея и Тайвин взяли нас в силки своим благосостоянием. Я спросил насчет войска для дозора. Именно войска или небольшого отряда, на что Ланнистер рассмеялся. Я так и спросил: "Скажите мне, что в этом смешного?", а он, как я и ожидал, заявил, что вечное лето еще не кончилось, и что Дозору помощь не нужна! Мол, когда петух в задницу клюнет, тогда он и позаботится об этом, а сейчас — нет, не дождётесь, сами разбойников боимся. Как, должно быть, обидно слышать подобное! Он сидит себе на Утёсе, выше всех остальных, и ничего не видит, ничего не знает. Я бы сказал ему, что твой дядя пропал, да и не он один, но уже не успел. Меня выволокли из солярия, и на этом моя миссия окончательно провалилась. Кто-кто, а Тайвин Ланнистер точно не воспринимает меня всерьез. Еще раз извини за мой пьяный бред. Я не очень много выпил и под утро не буду похож на… Грамкина или кого-нибудь вроде того. Я сегодня не пьяный олень, я так, олень с туманным взором. Не переживай за меня — я же знаю, что переживаешь!.. Ну, или надеюсь на это. В конце концов, для чего еще нужны друзья, правда? Чтобы переживать и поддерживать! И я рад, что ты полностью согласен со мной по этому вопросу. Вдрызг пьяный, Ренли Баратеон. Кстати, кто такие старуха Нэн и Ходор? Расскажи, мне стало интересно, а то обо мне в детстве заботился лишь престарелый мейстер.» Ренли Баратеон. Что-то изменилось с момента их встречи в Винтерфелле.