С любовью, Джон

Ренли не думал, что его возвращение вызовет в замке большой переполох, но оделся так, словно был большой праздник. Он закупился кипой качественной одежды в Браавосе и теперь был готов щеголять по столице с таким же вольным видом, как черный Балерион, одноглазый бродячий кот, который не нравился никому, кроме, разве что Томмена, его племянника. Вот только Ренли казалось, что даже если он и похож на Балериона, то на молодого, но не на дракона и даже не на кота. Он всегда гордился своим «оленьим» происхождением — ценными рогами, а не драными усами и хвостом. Пусть Баратеоны и украли девиз у другого дома, они всегда славились силой и мужеством. Едва ли сила, мужество и главное качество любого Баратеона — ярость — проглядывались в бархатных одеждах Ренли, но ему было удобно, и он не путался в огромном количестве ниток, за которые он, кстати говоря, не любил Дорн. Но съездить туда тоже не мешало бы — в конце концов, он обещал Джону прислать немножечко вина. Но до той поры он останется здесь, а дальше — будь что будет. Королевская Гавань встретила его и охранный отряд палящим солнцем, и около десяти человек городской стражи пришли, чтобы проводить их в замок без лишних приключений. Ренли гордо застегнул плащ поверх зеленого дублета и зашагал по знакомой каменной лестнице, ведущей в город и к Красному Замку. — Вы отлично выглядите, лорд Ренли, — приветствовал его Варис елейный голосом. Евнух не казался ему скользким и подозрительным, по крайней мере, пока не начинал говорить про своих пташек. — Вы отлично выглядите и, кажется, загорели на солнце. Обычный оттенок вашей кожи стал чуть более кремовым. — Обычно о таких вещах мне говорит мейстер, — отвечал он Варису, следуя за ним по ступеням и стараясь не обращать внимание на его плащ, расшитый золотыми цветами. — Однако у меня нет хороших новостей для брата. — И для вашего друга, я полагаю? — на мгновение Ренли остановился, и евнух повернулся к нему, улыбаясь типичной хитрой улыбкой. — Вы же не думали, что мастер над шептунами не узнает этого? Даже милорд Десница уже знает. Ренли поёжился, но улыбка Вариса ничего дурного не предвещала. — Не беспокойтесь, в наших темницах есть достаточно преступников, которые откажутся от казни ради служения благому делу. — Вы, верно, смеётесь, лорд Варис. - Ренли никак не хотел верить, что такой многогранный и разносторонний человек, как Варис, всё-таки поддерживает Дозор. — Отнюдь… И всё же, вы не намерены рассказать брату о том, что привезли для дочери Неда Старка? Варис шел перед ним, но Ренли был уверен, что Паук увидел, как тот устало закатил глаза. Ну откуда только этот евнух всё знает? — Полагаю, вы уже рассказали ему сами. — Нет, это был не я, это была Королева, а ей, судя по всему, сообщил кто-то из тех, кто сопровождал вас. За девочку переживают, она слишком много времени проводит со своей волчицей… — Лютоволчицей, — поправил Ренли. Очевидно, хоть чего-то Варис не знал — как важна для Старков эта приставка. Евнух улыбнулся и больше эту тему не поднимал. Зал Совета ничуть не изменился, а лица в нём не стали более приветливы. Разве что Роберт, увидев младшего брата, бросился обнимать его и радостно пожимать обе руки, попутно хлопая его по плечу и уверяя, что «они еще с этими богачами поквитаются». Лорд Бейлиш отвесил ему почтительный поклон и намекнул, что Тиреллы совсем заждались его, а Великий Мейстер, как всегда, был до тошноты добр, мил и снисходителен. Лорд Старк не произнес ни слова, а Ренли в свою очередь старался даже не встречаться с ним взглядом. Одни Боги знают, что у этого северянина на уме. Все ждали, пока Роберт начнет говорить, ведь его присутствие на Совете было делом крайне редким, следовательно, причины такого необычного события должны были быть вескими. Но Роберт молчал, а вместе с ним молчали и все остальные. Гробовая тишина повисла над Советом, пока Ренли не решился нарушить эту тишину. — Господа лорды, я… Получаю из Ночного Дозора прискорбные известия. Лорд Старк фыркнул. Так-то он, значит, к этому относится? Эддард Старк всегда славился своей прямолинейностью, что заставило его первое время воевать с Мизинцем, что было занятием вредным и крайне бесполезным. — От моего сына? — Да, милорд Десница, от Джона Сноу, — Ренли попытался улыбнуться в его сторону. — У нас же не назревает война, братец? — На самом деле, — произнес Варис, обращаясь уже к Роберту, — у меня есть для вас небольшая новость, ваша светлость. Это касается Дейенерис, сбежавшей с матерью и братом в Браавос. Вы помните об этом. Роберт злобно усмехнулся и взглянул на брата, подтолкнув его локтём. — Ну что, Ренли, скоро твоё знание валирийского пригодится для дела! Что там с ней, Варис? — Скорее, дотракийский, ваша светлость. Она вышла за дотракийского кхала и… — Евнух помедлил. — И понесла от него ребёнка. Король побагровел от ярости, а Ренли уронил голову на руки и решил не участвовать в обсуждении этой проблемы. Всё ясно, словно день — все Таргариены, какого бы возраста они ни были, должны умереть, ведь именно они отобрали у него его драгоценную Лианну. На гнев старшего брата, когда дело касается драконьего семейства, лучше не нарываться — утихомирить его способен только Эддард Старк, мудрый и рассудительный, не менее опечаленный смертью своей сестры. Совет ни к чему не пришел, кроме пары разбитых кубков и скверного настроения короля. Ренли бы, возможно, тоже было не по себе, но войдя к себе в солярий, он увидел на столе свернутое письмо, поцарапанное вороньими когтями. Слава Богу, это Джон, он вовремя!.. Открыть письмо тут же ему мешает внезапный стук в дверь: Ренли неловко оборачивается и выслушивает доклад о том, что пожаловал милорд Десница. Он кивает и приглашает Старка к себе, пытаясь принять спокойный вид. Вот только гость его, кажется, и сам не знает, с чего начать. — Милорд Десница, — галантно поклонился Ренли. — Может, хотите выпить что-нибудь? В Браавосе продают очень много вкусных вин, да и не только. А фрукты там не хуже, чем в Хайгардене, клянусь Семерыми! — Спасибо, лорд Ренли, я не хочу пить, — он улыбнулся, и хозяин немного повеселел. — На самом деле, я ненадолго… Хотел спросить насчет Джона. — Сердце Ренли ёкнуло, и он неловко попытался запрятать письмо под кипой бумаг на письменном столе. — О чем он рассказывает вам? Как дела на Стене? — Думаю, я знаю не больше вашего, милорд. Джон согласился помочь мне… Исследовать мир, так сказать. Я всё никак не выберусь на Стену, вы сами видите, сколько всего Роберт взваливает на меня! Эддард кивнул, словно соглашаясь с ним. — Я слышал, Дозор испытывает проблемы? В людях и… Припасах? — Да, кажется, так. Об этом, по крайней мере, мне сообщал лорд-командующий Мормонт. — Что же, я напишу сыну, и он поможет с этим… И с Робертом я тоже поговорю. — Напишете Джону? — Зачем же Джону? Я напишу Роббу, — лорд Старк усмехнулся. — У меня четверо сыновей, лорд Ренли, не забывайте об этом. Вы тоже скоро станете отцом? — Что? — вопрос застал его врасплох. — Вы же планируете жениться? — Ах, да… — Во всей этой суматохе Ренли совсем забыл о событии, которое должно было перевернуть всю его жизнь. — Леди Маргери… Я зайду к ней сегодня. Никуда он не пойдет, пока не прочтет письмо Джона, но едва ли его отцу будет интересно об этом услышать. «Привет, путешественник! Ты уже дома? Надеюсь… Да, снова надеюсь не застать тебя в дороге. Ворон заблудится, хотя ты клялся мне, что он умный. Либо ты получишь это письмо не вовремя - ну, не то, чтобы дело было срочное, просто… Не знаю. Мне иногда кажется, что мы слишком долго ждем друг от друга писем, ты так не считаешь? До Севера, конечно же, лететь далеко, однако… Впрочем, это еще один повод одному из нас просто поехать к другому и напиться до беспамятства. Ох, если бы я был в Браавосе, клянусь, я бы прыгал по этим рекам и плавал там!.. Наверное, в Штормовом Пределе не поплаваешь, того и гляди, прибьет к скале. У нас в Винтерфелле, в богороще, есть горячие источники. Ходор любил купаться там абсолютно голый, ну, а мы… Прыгали вокруг него, запрыгивали ему на спину, а он ничего и не говорит, только смеётся, да «Ходор! Ходор!». Хороший он парень, на самом деле, помню, как мы все хохотали над ним и вместе с ним. Ходор лучше любой няни, запомни это! Да, у меня было счастливое детство, ну, а теперь что? Санса скоро станет принцессой Вестероса, а Бран наверняка выучится и станет Золотым Плащом. Робб и вовсе стал лордом Винтерфелла, а я, а я что, а я лорд Сноу. Я скучаю по своим братьям и сестрам, но, ты знаешь, порой я думаю, что Дозор ничем не хуже. Ты всегда считал меня героем, и я бы хотел соглашаться с тобой, вот только ты и себя очень принижаешь. Ты прав, ты ничем не лучше и не хуже Сэмвелла Тарли — между прочим, его отец — знаменосец Тиреллов, ты просто сравнил себя с ним и… Знаешь, ведь на то, чтобы признать себя трусом, тоже нужна определенная смелость. Я всё же думаю, что ты смелее, чем Сэм, и поэтому… Не стоит принижать себя, хорошо? Не забывай: мы не должны подавать виду, что переживаем или боимся чего-то! Лучшая защита — нападение. Я проверил это на сире Аллисере. Знаешь, что мы сделали? Знаешь, что я сделал? Всего лишь последовал твоему совету: защитил Сэма, одним словом. То есть, ты меня… Надоумил, что ли, на одну затею. Я подговорил ребят не бить беднягу, и теперь он не тренируется. Торне, естественно, в ярости, но это уж его проблемы. Мне было неприятно, что он ко мне так относится, даже это пренебрежительное "лорд Сноу"… Как же мне теперь называть его? "Лорд вы-слишком-жестоки-чтобы-трогать-Сэмвелла-Тарли-Призрак-порвёт-вас-все-важны-в-одинаковой-степени"? Вот ты, Ренли, ты можешь отомстить человеку, который обидел тебя? Наверняка, у тебя есть какие-нибудь связи. А я могу лишь воздействовать вот таким образом — посеять бунт среди его подчиненных. Он мне надоел, я устал защищаться и вот, напал. Торне был одним из тех, кто явно намекал на моё беспечное поведение и то, что я слишком много о себе возомнил, и я доказал ему, что возомнил я о себе действительно многое, уж с твоей-то помощью! Дядя Бенджен, когда уходил, лишь ругался, что от меня пахнет летом. Мы оба с тобой пахнем летом, и ты понимаешь меня куда лучше дяди! Не думал, что будет так. И, ты знаешь, что это всё мне дало? Я понял, что в трусости Сэма нет ничего грешного: зайцы, быть может, и трусливы, но, в конце концов, только они остаются в живых. Зайцы и крысы. Теперь Сэм наш друг, и это замечательно — замечательно, что он счастлив, и что я помог ему в этом. Ты можешь гордиться мной. Да и вообще, ты очень умен, Ренли, и поверь, дело не только в том, что ты знаешь валирийский (но, седьмое пекло, это невероятно здорово!), а просто… Я теперь понимаю, почему отец так восхищен вами всеми. Я имею в виду тебя, Станниса и Роберта. Такой и должна быть королевская семья… Надеюсь, я не сказал тебе ничего, что заставило тебя смутиться, просто я и правда очень благодарен тебе. Всего за несколько писем ты вселил в меня уверенность, которой мне так долго не хватало. Друзья стали смотреть на меня по-новому — как на лидера, понимаешь? Случилось это с тех пор, как я стал по твоей подачке, так сказать, считать себя… Не знаю. Не героем, нет, это слишком сильное слово для меня. Пока что я ничего этакого не сделал. Но я больше, чем бастард. Теперь даже подумать странно, что раньше меня здесь недолюбливали. Недоброжелатели, конечно же, остались, но я помирился с некоторыми преступниками, которых побеждал ранее - я, наверное, рассказывал тебе о том, что тренирую их… Я уже даже не помню, о чем говорил тебе, а о чем нет. В общем, вероятно, не только ты теперь думаешь, что мне суждено быть героем (которым я всегда хотел быть). И мой первый геройский поступок заключается в том, что я попытался сбить спесь с сира Аллисера Торне. Но ведь ты тоже, знаешь… Больше, чем просто брат короля и… Первая его гончая. Мы с Арьей… Да, Арья, кстати об Арье. Она писала о тебе, ты что думаешь? И рассказала о том случае. Пишет, что ты оказался куда более галантным, чем она ожидала. Арья! Ей очень сложно понравиться, Ренли, поверь мне на слово. Она ненавидит Королевскую Гавань и королевскую семью, но ты ей нравишься… НРАВИШЬСЯ, РЕНЛИ!!! К тому же, ты гордо игнорируешь тот факт, что она хочет быть рыцарем или вроде того. Это как раз то, что нужно для того, чтобы завоевать её сердце. Я восхищен тобой, Ренли Баратеон! Мы вообще-то думали, что ты такой же, как все эти леди и лорды, ну, знаешь… Много вранья и ничего по существу, но ты оказался куда более искренним. В этом мы с ней оба согласились, просто… Я долго думал и понял, наверное, в чем причина этого. Мы… Не обычные друзья. Мы становимся ближе, читая друг друга по письмам, и у нас нет никакого повода скрывать что-то друг от друга. Зачем? У меня нет смысла растрезвонивать слухи об одном из братьев короля, потому что здесь это никому не интересно, собственно как и Вестеросу не интересно знать о жизни бастарда Неда Старка. Вот разве что лорд-командующий видит в нашей дружбе выгоду. Мне неловко просить, но… Ты знаешь, о чем я. Вот почему ты рассказал мне о Маргери? Неужели только потому, что напился? Если так, то ты это и скажи, и я замолчу и… Не буду сообщать тебе ничего, кроме новостных сводок. Я кажусь себе наглым.» Ренли отложил письмо и захохотал во весь голос, а когда вернулся к чтению, строчки перед его глазами расплывались из-за изобилующей радости. Ох, Джон, до чего же ты забавный! Неужели можно выслушать всё, на что он ему жаловался, и остаться наглецом самому? Да Ренли сам был первым наглецом еще тогда, когда попросил Джона написать ему. Он ведь мог и отказаться, сослаться на отсутствие времени и необходимость усердных тренировок — странно, что Торне до сих пор не придрался к нему по этому поводу. Странно, что вообще все хранят гробовое молчание и не шутят над ним, даже лорд-командующий — он-то ведь знает, что Джон постоянно получает письма от Ренли Баратеона. И что, неужели сам не читает? Неужели никто, кроме него самого и Джона, на самом деле не знает, что у них завязалась переписка? Не обычная переписка, а такая, которая затрагивает все аспекты их личной жизни? В самом деле, может быть, даже Джон до сих пор не понял этого? «Ты просил еще рассказать меня об одичалых… И… На самом деле, я знаю не больше твоего. Я одичалых-то и не видел никогда… Знаю только, что рассказывают, будто белые ходоки крадут их женщин и… Фу, даже думать об этом не хочу. У холодных людей — жуткие мысли, да. Но это всё сказки, и не более того, слухи. Байки. Не знаешь, чему верить, ясно только, что они… Дикие. И занимаются каннибализмом. Вероятно! Есть-то нечего. Еще они точно сжигают тела своих умерших и… Делают одежду из шкур убитых животных. Нас учат не общаться с одичалыми, а убивать их, так что это чересчур пространственный вопрос… Прости, Ренли, я бесполезен! Могу лишь сказать, что еще чуть-чуть, и мы сами будем как одичалые, не сомневаюсь. Вот только за Стеной, вероятно, есть что-то и похуже. Робб написал, что они с Теоном наткнулись на нескольких одичалых в Волчьем Лесу, они хотели бежать к югу от Стены, подальше, в тепло, но у них не вышло. Серый Ветер (это лютоволк моего брата) с ними быстро разобрался, но одну из них они взяли в плен, и она рассказывает много жутких вещей… Не мне, конечно, но я получаю письма от лорда Старка, коим теперь именуется Робб. Забавно, я лорд Сноу, он — лорд Старк, а ведь не так давно мы были… Ну, знаешь. Равные братья. Сражались в одной кузне и всё такое, росли под одной крышей… Ну, я уже говорил, что мне не удалось подружиться лишь с леди Кейтилин и Сансой, но, в целом, я был любимцем Старков. Но, знаешь ли, всегда находились люди, готовые напомнить мне о том, что я незаконный сын Неда Старка. Как и тебе, наверное, вечно напоминают, что ты не король Роберт, но… И я, и ты, мы оба уже говорили об этом. Мы больше и выше этого — помнишь, да? Но ладно, дело-то не в этом, а в жутких вещах за Стеной, о которых рассказывают Одичалые, или эта пленная девушка, что теперь находится в Винтерфелле. Наши разведчики, и, в частности, мой дядя… До сих пор от них никаких вестей. Одичалые бегут. Подозрительно. Необязательно верить в нечисть, но ты же понимаешь, как некоторые могут испугаться? Тот же Сэм, например. Даже я сам не могу с уверенностью сказать, что не боюсь. Я думал, что Стена величественна и могущественна, но она оказалась чем-то не таким уж и… В ней нет ничего благородного, одним словом. Так кажется поначалу, помнишь? Потом ты начинаешь привыкать, и всё кажется не таким страшным, но меня пугает неизвестное, и… Не знаю. Я всего лишь хотел сказать, что одичалые — еще не самое страшное за Стеной. Буду ждать ответа, и расскажи мне подробнее о подарке Арьи. Всегда высматриваю ворона на северном небе, Джон». По своему обыкновению Ренли стал поглаживать строчки, когда дверь резко распахнулась, и в комнату без приглашения влетела Арья. Поначалу Ренли не понял, что это была она, но стоило девочке ненадолго остановиться у порога, и размазанная картина собралась воедино. Она и сама остановилась как вкопанная, вперив взгляд в бумагу в руках Ренли. — Это от Джона? — Да. Девочка бросилась к письму, но Ренли вовремя успел отдернуть руку. — Эй! Вообще-то, он мой брат. — Да, но это письмо адресовано мне! — Что там? Секретные материалы? А может… — Арья вдруг взглянула на Ренли и загадочно улыбнулась. - А, понятно. — Что тебе понятно? — Девочка повернулась к нему спиной и хотела выйти, обернувшись напоследок, но Ренли остановил её: — Арья, как тебе уроки с Сирио? — Он хороший учитель. Сегодня показывал мне, как нужно быть водяным плясуном. Он, собственно, каждый урок мне это показывает в различных вариациях. — Она поднялась на цыпочки и попыталась постоять так около двух секунд, но у неё ничего не вышло. — Спасибо, что привёз его. В благодарность я не скажу отцу, что ты по уши влюбился в Джона, — девочка произнесла это простым и беспечным голосом, но Ренли весь залился краской. — Арья, седьмое пекло… — Да брось! Джону я тоже ничего не скажу. Признаешься однажды сам, — с этими словами Арья выпархивает из комнаты, а Ренли даже не успевает ничего ответить. С этой девчонкой точно нужно что-то делать.