С любовью, Джон

— Ну что, братец? Готовишься? — Роберт, как всегда, был чрезвычайно весел, мил и пьян. Он вошел к Ренли без стука, очевидно, нагрубив гвардейцам, и застал его, как всегда, за чтением. — Вот только тебе эти книжоночки не помогут завтра, а нас нельзя позорить. Мы ведь Баратеоны, королевская семья… А ты, в конце концов, брат короля. И в скором будущем станешь мужем одной знатной особы. Значит, раз вызвался, тебе придется показать класс. Я, конечно, знаю, что ты не любишь всё это дело, но… — Уж лучше я, чем ты, — посмеялся Ренли, закладывая книгу и закрывая её. — Нед Старк сказал, что ты сам намеревался выйти на поле боя. Король фыркнул. — Да, намеревался, но Нед решил, будто бы никто не посмеет мне проиграть. Трусливые шавки… Жаль, Станнис не удосужился приехать, — он снова фыркнул. — Стоит ли удивляться, этот грамкин никогда не славился любовью к подобным забавам. — Но он хороший воин, — вставил Ренли. — И победил бы нас обоих, выйди мы против него даже вместе. Старший брат положил руку ему на плечо. — Ты похож на меня куда больше, чем он, как бы удивительно это ни звучало. — Не всем же Баратеонам быть как ты. Кому нужны три Роберта Баратеона? Да еще и сразу, в одном поколении? — Трактирным шлюхам, я полагаю? Они бы так стонали, под тремя сразу-то, ух! — Роберт захохотал. — Ладно, я знаю, что вы со Станнисом не такие, особенно Станнис, еще одно ваше отличие. Хотя нет, ты-то, чего греха таить, любишь подобные забавы, а, Ренли? — Он подтолкнул его локтем и посмеялся. — Но не подумай, я тебя не осуждаю. Ничего бы такого не было, если бы я женился на Лианне, а я ведь любил её, ты знаешь. Роберт часто начинал говорить про Лианну, когда был пьян, и Ренли заранее знал, что он скажет, но, как всегда, понимающе кивнул. — Ты любишь Маргери, братец? — Ты знаешь, что я говорил тебе по этому поводу, Роберт. Она прекрасная девушка и… — Ага, знаю я этих распрекрасных, — он снял с пояса бурдюк с вином и пригубил его. — Сначала она кажется тебе прекрасной, а потом начинает паутину за твоей спиной плести и спать с каждым придворным. — Я дружен с Тиреллами с самого детства — как и ты со Старками. Я верю им, верю, что они меня не предадут. Да, вот только Лорас, его бывший лучший друг, уже несколько месяцев с ним не разговаривал и никак не стремился наладить контакт. Вот только стоит ли говорить об этом Роберту? — Ты хороший парень, Ренли. От такого любая баба в восторге будет. — Брат пригрозил ему пальцем. — Я боюсь, однажды, ты отберешь у меня престол и моих подданных, я слышал, они без ума от тебя — особенно леди. Говорят, вылитый Роберт Баратеон в молодости, только не такой толстый и несчастный. — Роберт снова отпил вина. — И все, как одна, завидуют твоей невесте, которую ты намереваешься полюбить. Он, конечно же, шутит, по-братски, но Ренли вдруг садится обратно в кресло от удивления. — Чего ты? Народ тебя обожает, да и Джоффри, чего греха таить, тот еще скотина, — Роберт невесело усмехнулся. — Может, он вообще не мой сын, как думаешь? Ренли еще не оправился от предыдущего заявления короля, как на него вывалили второе, не менее абсурдное… Поначалу. Но если призадуматься… — Зачем ты говоришь это, Роберт? — Да так, просто. Зашел к младшему брату поболтать, поддержать его перед турниром — я же знаю, что ты не любишь всех этих игрищ и наверняка боишься пораниться. Одёжку уже подобрал на завтра? — Всё не так. — Так, и не спорь, — перебил старший. — Ты любишь веселье, блеск доспехов, игры скоморохов и шутки придворных, песни менестрелей, красивые платья дам и прочую турнирную мишуру, но сталь вызывает на твоей коже лишь мурашки — мурашки страха. Ты никогда не был на поле боя и не знаешь, что такое всаживать меч в тела врагов один за другим. Если бы в твоей жизни был хоть один человек, которого бы ты ненавидел так же, как я Рейгара Таргариена… Боги милосердные, надеюсь, лето никогда не кончится, и ты никогда не узнаешь, что такое зима. Ну почему он так говорит? Конечно же, он не издевается и не шутит, он ведь его старший брат, и все слова произносит с любовью и заботой. Когда они оба были маленькими, Роберт даже подарил ему Штормовой Предел к неудовольствию Станниса, потому что любил младшего брата куда больше среднего. Станнис не мог понять этого и затаил глубокую обиду, но Роберту было не до него. Но сейчас Ренли видел, что старший брат не верит в его силы. — А если бы я победил на турнире? — Роберт засмеялся пуще прежнего. — Ты, конечно, всегда славился смелостью, хотя я бы назвал это безрассудностью, самой мальчишеской. — Он щелкнул младшего по носу и слегка потрепал за щеку, словно довольная матушка. — Но там Клиганы, эти цепные псы, Торос из Мира со своим дурацким горячим мечом, Берик Дондаррион… Тебе всех перечислить или хватит? — он отвесил ему легкую оплеуху и направился к двери. — Именно поэтому я сегодня и пришел — тебе нужна помощь. — Роберт, стой… — Брат развернулся на полпути. — Мой первый бой состоится против Лораса Тирелла. — Да, ну и что? Уже боишься? — Ты бы боялся выходить на поле против Неда? — А Лорас для тебя всё равно, что Нед? — Роберт, кажется, был удивлен и развеселен этим фактом. — Уже нет, но мы росли вместе и были большими друзьями, пока я не сделал Маргери предложение. — Кстати, она посетит нас сегодня? — Роберт то ли старался поскорее перевести тему, то ли не до конца понял. Вообще-то Ренли не очень хотелось открываться, но кто знает? Вдруг его умный, хотя и вечно пьяный братец скажет что-нибудь действительно стоящее? — Насколько я знаю, да. — Ну так одержи победу над Лорасом Тиреллом, кем бы он ни был, да положи ей на колени венок из цветов. Сделай её своей Королевой Любви и Красоты, и однажды я, как-нибудь, так уж и быть, дам тебе примерить свою корону. Друг он тебе или не друг, ты же не убивать его собрался. Это всё летние игры и забавы, а зима всё равно близко. Будем думать об этом потом, когда братья будут всаживать ножи друг другу в спины. Ренли такой ответ не очень понравился, но он не стал возражать и встал было, чтобы проводить брата, но тот предостерег его. — Э, не. Прежде всего, я хочу тебе кое-кого представить. — Он свистнул, и дверь открылась. — Своего сына. — Что я, сыновей твоих не знаю, что ли? — усмехнулся Ренли, но вошедший паренёк действительно не был ему знаком, разве что волосы цвета вороного крыла да голубые глаза выдавали в мальчике родную кровь. — Бастард? — Да. Зовут Джендри, — Роберт ласково приобнял сына за плечи, — он был подмастерье у Топхо Мотта в Блошином Конце. Это Ренли Баратеон, мой непутевый младший брат, ему ты и будешь служить. Джендри послушно кивнул, и Ренли вдруг подивился тому, насколько они с ним похожи: на мгновение ему показалось, что он словно смотрится в зеркало. Вот уж правда, три Роберта Баратеона сразу! — Служить? Что за глупости, Роберт, — вступился Ренли, — я не позволю своему племяннику «служить» у меня. — Серсея подослала ко мне своих кузенов оружейниками и, готов поклясться, они хотят меня убить. А Джендри — наша с тобой кровь, ему незачем тебя убивать, так ведь? — Так, милорд. — Мальчик, кажется, был то ли шокирован, то ли напуган, но с трудом верил в то, что Роберт — всё-таки его отец. — Где ты его нашел? — Это не я нашёл, это Нед, а до него еще Джон Аррен, а уж им кто сказал, я понятия не имею. Из всех моих бастардов в Королевской Гавани он — самый старший, а тут ты вызвался поучаствовать на турнире. Ну, я и думаю, что рыцарю без оружейника никуда, и на воспитание его возьмешь… — Да ему же… Джендри, сколько тебе лет? — 14, милорд. — Почти как Джону, разве что Сноу на несколько месяцев старше, и ему уже 15. — Ну куда мне его воспитывать, Роберт? — Как? Научишь его сражаться и всё такое. — Ты сам только что говорил, что я этого не умею. — Научитесь! Оба! Зима близко! — Роберт заворковал, словно наседка, и засмеялся. — К тому же, совсем бездарных рыцарей на турнир не допускают — это как пить дать. Ренли еще раз посмотрел на Джендри, который под его взглядом выпрямился и даже стал держаться как-то гордо. — Вот же Арья обрадуется. Ей как раз партнера для танца не хватало. — Только ты совсем танцора-то из него не делай, — усмехнулся Роберт, уже поворачиваясь прочь, и теперь Ренли попросту не мог не проводить его. Когда дверь открылась, и старший брат уже спустился на несколько лестничных пролётов, Ренли крикнул, не волнуясь о том, что могут подумать стражники: — Роберт! — когда тот обернулся, он спросил: — Из меня правда бы вышел хороший король? — Лучший из лучших, — усмехнувшись, ответил Роберт. — Куда лучше, чем я, и уж точно не хуже Эйриса Таргариена, пропади он пропадом… Ренли сам закрыл дверь и вздохнул. То ли счастливо, то ли не очень. Непонятно, говорил ли Роберт всерьез или просто шутил, но представлять себя с короной на голове было не так уж плохо. Вообще-то, даже хорошо, приятно и… Джоффри ведь и правда редкий засранец и стране благополучия не принесёт, а Станнис, даже если бы кому-то из братьев нынешнего короля достался престол, не был бы достойным правителем, хотя снова бы обиделся, конечно. А вот Ренли… — Милорд, что мне делать? — спросил Джендри, ворвавшись в его мысли. Ренли будто бы и забыл о его присутствии. — Почему ты спрашиваешь? Делай что хочешь, завтра встретимся на турнире. Ты же не слуга мне, верно? — Но делать мне нечего, сэр Роберт… то есть, отец даже не сказал мне, где оставаться на ночь. Очевидно, думал, вы направите меня. А вот и подвох. Не мог же такой непутевый — впрочем, очень даже путёвый, вот только пьяный — братец сделать ему такой подарок. — Ладно, можешь сегодня остаться в соседней комнате — она у меня вечно пустует, а завтра подыщу тебе что-нибудь посолиднее, всё равно поздно уже… И… — Ренли разрывался между желанием приказать и подождать до утра, когда возможное исполнение приказа принесет ему еще больше радости. — Ты бы не мог сходить и проверить, нет ли для меня писем? Сегодня гонцы не приходили, а вдруг что-нибудь пришло. — Куда мне идти? — Спросишь у стражников. Скажи, что ты сквайр Ренли Баратеона, и они не станут тебя гнать. Джендри кивнул и вышел, а Ренли снова уселся в кресло и хотел было взять книгу в руки, но вдруг понял, что чтение к нему не идет. Он разволновался, кажется, как раз из-за сказанного Робертом. «Ты был бы отличным королем, куда лучше, чем я…» Да нет. Чтобы Роберт добровольно свою корону кому-то отдавал? Нет. Быть такого не может. Он и сыну-то своему власть отдаст с огромным трудом, что говорить о брате, да к тому же младшем… Был бы он Недом Старком — тогда другое дело. Ренли усмехнулся. Перспектива стать королем всё-таки радовала его. Он ведь сможет помочь Джону и… Сделать еще очень многое. Но главное, что он поможет Ночному Дозору, и Джон будет благодарен ему. А что Джон думает сейчас? Что он делает? Наверняка, в Дозоре строгий режим, и он уже спит. Это Ренли никак не может успокоиться, потому что слишком долго ждет письма, а Джендри всё не идет и не идет. Его не было так долго, что Ренли наконец уснул. Громкий, продолжительный звон в колокол разбудил его, вытаскивая из одиноких, ничего не предвещающих снов. Джендри так и не появился, и Ренли пришлось пойти на ристалище одному. Там он с большим трудом отыскал свою палатку и, наконец-таки, встретился со своим новым оружейником. — Милорд! — Джендри тут же вскочил с насиженного места и выпрямился перед ним. Сразу видно — парень ни о чем не сожалеет. — Простите меня, я вчера… — Заблудился? Ну, я так и подумал. — Нет, на самом деле… — За мальчика, запинавшегося, не способного сложить два слова и нормально объяснить, что произошло, девчачьим голосом ответила куча одежды, лежавшая тут же: — Просто я встретила его, ну, мы и заболтались. Прости. — Одежда вдруг зашевелилась, и из-под неё вылезла Арья. — А Джон, кстати, прислал тебе письмо. — Ты же не давал ей читать? — испугался Ренли, обращаясь к Джендри. Тот полез в нагрудный карман и вытащил оттуда запечатанный свёрток. — Нет. Правда, думаю, что именно из-за этого письма она за мной и увязалась. — Он кивнул на Арью и обиженно скрестил руки на груди. — Ничего подобного, — фыркнула Арья, поднимаясь на ноги. — Я говорила, что милорд Ренли доверяет мне, к тому же, Джон наверняка написал что-нибудь и для своей сестры. — А еще говорила, что вы безграмотны, и она сама читает вам письма, — вставил Джендри, на что Арья лишь толкнула его в бок. — А ты что вообще там делала? — забирая у сквайра письмо, спросил Ренли. — Думаю, лорд Эддард совсем потерял тебя. — Я спала. Ваш оружейник, лорд Баратеон, совсем не знает, как добраться до своих покоев, вот мы и решили пойти сюда. И — видишь, таки дождались вас! — Иди, покажись отцу. Он наверняка волнуется, — Ренли попытался урезонить Арью, и она действительно встала и озлобленно вышла, прикусив губу. — Вздорная девчонка, — усмехнулся он, когда она уже не могла услышать. — А мне так не показалось, — ответил Джендри, зевая. — Да и фехтовальщица отличная. Ренли покосился на парня и уже было хотел призадуматься над смыслом этих слов, как вспомнил, что в руке у него письмо от Джона, а турнир совсем скоро начнется. Ему самому, конечно, выходить еще нескоро, но… — Подготовь мои доспехи, Джендри. И копьё с мечом. И щит… Одним словом, всё, что увидишь на стойках. Оружейник кивнул и отошел к стойкам с оружием, кирасой с черным оленем, железными сапогами и прочей ерундой, на которой настоял Роберт. Ренли бы с радостью отказался от этого и вышел на поле боя в одной кирасе, накинув на плечи мантию любимого зеленого цвета. Но старшего брата, особенно если он король, нельзя ни подводить, ни расстраивать. Пусть на нём грохочет всё это железо — оно не должно помешать. Ренли поудобнее, насколько это возможно, уселся на подушке — единственном, что предоставляло возможность сидеть в этом небольшом шатре — и развернул письмо, тут же поразившись, как аккуратно оно написано. «Здравствуй, Ренли. Иногда, ты знаешь, мне с самого себя смешно — я даже не знаю, почему… Наверное, потому что порой я и правда веду себя не так, как должно вести другу. Ты тоже так думаешь? Раз уж мы друг другу столько рассказываем, как можно сказать, что мы не друзья? Да, ответ прост: никак, дружище. Дружище… Вообще, приятное слово, правда? Хорошо, когда у тебя есть друзья. Боги, теперь моя очередь разглагольствовать. И я действительно рад, что ты не против. Мне тоже грустно, знаешь. Иногда совсем-совсем грустно, хотя письмо я планировал начать не с этого — сначала, вроде, нужно поздороваться, но это я уже сделал. Итак, с чего бы начать? Сказал же, что мне бывает грустно, но… У меня есть друзья, никто не смотрит на то, что я бастард… И ты не смотришь, что для меня даже важнее. Жаль, что ты далеко, мне было бы очень… Необходимо спрашивать тебя о каждом моем деле, ведь ты, я знаю, сможешь помочь мне. Мне не хватает Арьи, Робба, даже отца, но и тебя тоже — что странно, ведь мы знакомы… Кажется, не так долго, но, на самом деле, уже около шести месяцев. Странно, правда? Мне кажется, будто я тебя уже давно знаю. Еще есть Сэм, но он тоже всё равно, что бастард, к тому же, я сам "виноват" в том, что мы дружим. И Арья, которая всегда болталась… С отбросами общества». «А я отношусь к ним?» — мелькнуло в голове Ренли. Нет, он же брат короля… Но Джон всегда писал о том, что становиться кем-то большим для него — чуть ли не главная цель в жизни. Наверное, если написать ему о новой идее, засевшей в голове Ренли, то он обязательно поддержит её, но что будет после? Если Джон скажет: «Ренли, из тебя выйдет отличный король!», то он поверит, как верит всему, что читает или может прочитать в этих письмах. Даже если бы Джон вдруг сказал, что Роберт — эталон супружеской верности, в то время как Нед Старк не упускает ни одной шлюхи, он бы поверил в это. Серьезно, по-другому никак, и Ренли даже боялся этого странного доверия… Что, если Джон поддержит его идею, и Ренли вдруг захочет стать королем? Как тогда на него будет смотреть его старший брат? «Ладно, я знаю, что ты не такой, ты лучше всех нас, но твое отношение к нам попросту уникально. Ох, Ренли, жаль, что не ты мастер над оружием Ночного Дозора — урезонил бы этого Торне! Мне бы тогда не пришлось лезть и защищать Сэма. Не пришлось бы с ним ссориться, и лорд-командующий бы не презирал меня… Он, впрочем, не презирает, и мне ничуть перед ним не стыдно, ибо я знаю, что поступаю правильно. Ты согласен со мной? Мне нужно твое одобрение. По правде говоря, я хотел даже, чтобы ты мне помог с этим — ты так любезно разрешил мне просить у тебя помощи! Но нет, я разобрался сам, потому что письмо бы шло очень долго, и я бы ничего не успел… Теперь ведь, наверное, когда ответ придёт, я стану наконец-то Дозорным. Настоящим. Одним словом, принесу клятву и все дела… И уже никогда не смогу покинуть этого места, не став дезертиром. У меня могут быть и какие-то другие миссии, но, в целом, ситуация такова. Ты будешь видеть разные города и писать о них, а я буду наблюдать за тобой со Стены. Наблюдать и… Мирно охранять твой сон. Я же щит, охраняющий царство людей, а в царстве людей ты, Ренли Баратеон, и обитаешь, среди всех этих летних лордов. Ладно, я заговорил совсем как Боги. Выглядит жутко, наверное, хотя, если учесть, о чем мы с тобой мечтаем… Так, втихаря захватить мир, правда? Ну, а что, я непрочь. Хотя, зачем мне целый мир? Ты помнишь, я рассказывал про Сэма? Про бедного толстяка, которого Торне хотел загнобить чуть ли не до смерти? Так вот, думаю, ты не удивишься, если я скажу, что никто до принесения клятвы его не допустил. Он еще должен достичь нужных кондиций, чтобы сражаться с одичалыми, если вдруг они нападут, но мы все — я и мои друзья — заниматься больше не будем. Сэма никто не защитит, и я подумал, что это была бы для него жуткая мука. Так я думал и не ошибся — видел бы ты его лицо. На нём будто было написано "Сегодня иду на скотобойню". Увы, я прекрасно его понимаю. Умирать не хочется, приходится выживать хоть как-то. Ну, я и решил поговорить с нашим мейстером, Сэм ведь умный парень, грамоте научен, может читать ему. Мейстер ведь у нас, ты знаешь, совсем старик, ослеп уже. Двое парней, которые ему помогают — бывшие насильники, и от них ему толку не так много, ну, я и подумал… И у меня удалось! Я снова спас ему жизнь, Рен. Это приятное чувство, по правде говоря — он теперь принесет клятву вместе с нами. Я пишу тебе уже вечером, при пламени свечи, а завтра с утра Мормонт объявит, кто из нас кем станет… Я никогда не говорил тебе, что хочу быть разведчиком? Мой дядя — первый разведчик Ночного Дозора, поэтому ему доверяли самые сложные миссии. Теперь-то он пропал, но я уверен, что он жив, потому что мир не знал человека смелее, чем он. Не знал и никогда не узнает. В принципе, весь Дозор держится на мысли о том, что Бенджен Старк всё-таки жив. Его не могли забрать одичалые, он был слишком умен для этого». «Ты хочешь стать разведчиком… А я королём. Забавно, правда, Джон?» — Ренли хотел произнести это вслух, но Джендри не так далеко начищал его доспехи до блеска. Одни Боги знают, чего он потом напорассказывает Арье, раз этим двоим так понравилось общество друг друга, что они не отходили друг от друга целую ночь. «Сэм наверняка станет мейстером, и ему не придется сражаться — знаешь, мейстеров ведь на поле боя не отправляют, они мирно сидят и ждут раненых. Правда, он крови боится, но… Это ведь не суть, правда? Если он будет умным, если будет читать, знать многое, он и так будет… Необходим и нужен. Он научится разным наукам, ему будет интересно. Как тебе разъезжать по Миру. Я всё-таки надеюсь, что однажды ты и на Стену забредешь. Так, ненароком. Потом я, так уж и быть, сбегу с тобой в Дорн ненадолго. Либо привози вино с собой — сразу, чтобы далеко не бегать. Жаль, что тебя вечно удерживают государственные дела, но ты знай, что Дозор ждет. Да и я, чего греха таить. Прогуляемся с тобой по Стене, покажу тебе все башни и вообще, расскажу обо всем, что происходит здесь — ты всё увидишь сам, это ведь, согласись, не в письме прочитать, хоть я и остался доволен твоими описаниями Браавоса и даже Ланниспорта — и ничего, что ты ничего не нарисовал, правда!.. Из меня тоже художник плохой, но Сэм, я слышал, хорошо рисует. Я попрошу его изобразить что-нибудь, что он увидит на Стене, и пришлю тебе. Лорд-командующий просил отблагодарить тебя за то, что ты подговорил заключенных Королевской Гавани присоединиться к нам. Йорен написал, что в столице к нему примкнуло очень много человек, и что он, кажется, всё еще остается там, надеясь набрать еще. Вроде бы даже разгуливает по улицам и ловит карманников с поличным, спрашивает: "Дозор или Смерть?" Они пугаются его, кивают и говорят: „Дозор, Дозор“. Одним словом, если увидишь на улицах Королевской Гавани черного брата, от которого разит канализацией, знай, что это Йорен. Я и сам хотел сказать тебе спасибо. Вообще, даже не только за это, а за всё. За твои письма в том числе, за то, что ты меня поддерживаешь и не стесняешься общества бастарда. Думаю, ты уже понял, что для меня это очень и очень важно, но я не мастер красноречия, а просить Сэма помочь с этим… Ну, мне немного неловко. Я и так, мне кажется, слегка поднадоел ему разговорами о тебе, хотя вслух он в этом никогда не признается, боясь расстроить меня и тем самым разрушить нашу дружбу. Поэтому я просто скажу, что ты замечательный друг, Ренли Баратеон, и человек тоже очень замечательный. Пусть ты всего лишь… Первая гончая его Величества. Этого тоже нужно добиться, понимаешь? Ты его… Ты был бы его правой рукой, если бы не мой отец, и, наверное, вы с братьями очень дружны. Я, как и ты, не хочу заканчивать писать, но ничего не могу поделать. Приезжай на Стену (сколько раз я уже просил тебя сделать это?), и мы наконец-то поговорим по душам. Как жаль, что у нас не хватило мозгов сделать это еще в Винтерфелле. Как только появится возможность, Ренли, езжай ко мне. Лорд Мормонт примет тебя с радостью, так как ты теперь желанный гость в любой башне Ночного Дозора. Я думаю, что они могли бы и лордом-командующим тебя ненароком сделать. Если бы мы голосовали, я был бы первым, кто отдаст свой голос. Уверен, что правитель из тебя вышел бы замечательный. Следующее письмо ты получишь от человека, уже принесшего клятву, а пока что мне придется попрощаться с тобой. С любовью, Джон.» Ренли вдруг застыл на месте. Он чувствовал, как его сердце обливается чем-то сладким и тягучим, с приятным запахом, и он, словно поражённый, уставился на последние строчки. Какое ему дело до турниров, до короны, до Лораса Тирелла, когда вот здесь, на этом листке — любовь Джона? Того самого Джона, который тогда, в Винтерфелле, показался нужным ему. Даже не столько нужным, сколько… Ренли и сам не мог этого объяснить. Он просто знал, что хочет узнать этого человека поближе. Любым способом. — Милорд? Вы в порядке? — вдруг спросил Джендри, вспотевший то ли от погоды, то ли от усердной работы. Ренли поднял на мальчика глаза и захотел ответить, но в голове ничего не укладывалось. Джон, Джон Сноу. Может ли Джендри понять его чувства? — Джендри… Была ли у тебя в Блошином Конце какая-нибудь знакомая девица, которой ты бы не пожалел признаться в любви? — Нет, милорд, я, кроме потолка кузни, и не видел ничего. — Что, совсем? — Совсем, милорд. — А друзья у тебя были? — Джендри покачал головой. — Даже в самой кузне? — Мы почти не успевали разговаривать, милорд. Лишь получали указания от мастера Мотта и работали весь день. Шум стоял такой, что не поговоришь. — Когда мы вернемся в Штормовой Предел, я познакомлю тебя с Эдриком, твоим братом. Он сын Делены Флорент, а поэтому воспитывается в замке, хотя он и бастард. С ним ты обязательно подружишься, если захочешь — это же важно, чтобы у тебя были друзья твоего возраста. С ними ты проводишь всё детство или, по крайней мере, лучшие годы своей жизни, и вплоть до смерти не найдешь союзника вернее. Джендри усмехнулся. — К чему мне союзники? — Союзники нужны всем нам. Как и друзья. Без друзей и без их любви мы одиноки. — Ренли встал на ноги и намекнул Джендри, что пора завязывать на нём кирасу. Парень повиновался. — Вот взять, например, твоего отца — он всё детство провёл со Старками и правит теперь со Старками. Я же веселился на лугах с детьми Тиреллов, и теперь беру в жёны Тирелл. А сэр Лорас Тирелл, один из моих самых близких друзей, сегодня выходит сражаться против меня, затаив в душе то ли ненависть, то ли что похуже. Вот только Лорас еще ничего не знает и, скорее всего, даже не догадывается. Да и никто не догадывается, потому что не станет допускать в голову такой мысли — кроме, разве что, Арьи, и то, едва ли она она бы поверила в серьезность своих же слов. Раньше Лорас знал о нём всё, но стоило Ренли предложить руку и сердце его сестре, а потом ненадолго съездить в Винтерфелл, и он тут же перестал значить для него столько, сколько значил раньше. Рыцарь Цветов и сам был виноват в этом, с трудом смирился с тем, что его лучший друг — больше, чем друг — станет мужем любимой сестры. Ревность сделала из него, такого сговорчивого, даже податливого, обиженного ребенка, и Ренли так и не удалось найти к нему подход, а ведь он пытался. Сколько бы раз он ни повторял, что вовсе не любит Маргери, что важнее Лораса для него никого нет — всё было без толку, и они разошлись. Теперь это не было важно, и не будет, пока с ним любовь Джона. Она наверняка окажется безревностной и бесхитростной… Однажды. Возможно, даже совсем скоро — он поедет на Стену сразу же после турнира. Найдет Йорена и залезет к нему в обоз, сделает Джону сюрприз. Вот же он удивится! Рыцарь Цветов, каким бы сильным и обученным бойцом ни был, ни в какое сравнение с Джоном Сноу не шёл. Никаких тебе глаз серого цвета, никаких волос, темных, словно ворон, никакой грустно-веселой улыбки и фраз вроде «Нас, бастардов, никто не любит». Лорас, как и его сестра — ребёнок лета, но зима близко. Удивительно, как Роберт одобрил его брак с Маргери — она ведь совсем не северянка, кожа у неё не бледная, наоборот, загорелая, и глаза не серые, хотя люди и говорят, что у неё есть что-то общее с Лианной Старк. Боги, ну зачем ему Лианна Старк, зачем ему Маргери Тирелл? Зачем ему вообще кто-то? Джон Сноу. Формула его счастья была простой и складывалась из двух незаурядных слов: Джон Сноу. До чего же это было просто… Или казалось простым. И хотя Ренли ничуть не сожалел о сделанном выборе, Лораса ему иногда не хватало. В другие моменты он жутко злился за их такое странное и нелепое расставание, но так было не теперь. Воодушевленый, он взял у Джендри меч, повесил его на пояс и гордо вышел из шатра, где его уже поджидал конь. Он ловко забрался в стремя и поскакал ближе к ристалищу, хватаясь за длинное копьё с тупым наконечником. Он не очень любит драки, но сейчас способен на всё, что угодно. Ни к чему побеждать Лораса Тирелла ради Маргери. Он победит его ради Джона и ради того, чтобы после гордо сказать «Я уезжаю на Стену». Ненадолго, но на достаточное количество времени, чтобы напоить Джона Сноу и… От одной мысли об этом у Ренли подпрыгнуло сердце, так высоко, что он чуть было не начал икать. Он видел, каким взглядом Лорас поедает его: Рыцарь Цветов точно знает, что сегодня хочет скинуть его с лошади и проехаться по нему за всю причиненную боль, которую он не намеревался причинять. Жаль, что Джон не видит их драки и того, как Ренли победно спешивается на землю, пока Лорас Тирелл лежит и отряхивается, недовольный тем, что его с такой легкостью выбросили из седла.