Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Миссис Мегги Карриган находилась явно не в своей тарелке, следуя за своей взрослой и успешной дочерью. Хотя у нее никогда не поворачивался язык назвать Равенну своей дочерью. Ни тогда, ни сейчас. От столь выдержанного делового равнодушия девушки тело пробирала дрожь. Она собиралась комом где-то в груди, под глоткой, но явно не рядом с сердцем. Оно с истовой, дотошной скрупулезностью отторгало родную плоть и кровь, их похожесть и чуждость друг другу. Так было легче, но это было неправильно. Малодушие заставляло ее жалеть себя, а не уверенно двигавшуюся вперед дочь. Дорогие сапоги с высокими шпильками мерно отсчитывали каждый шаг Равенны, а она могла лишь неуклюже семенить следом, стыдливо пряча глаза от редких клерков, спешащих по своим делам и с интересом задерживающих на ней свои взгляды. Расчетливый ум и самообладание Равенна явно унаследовала от отца и бабки. Эта старая ведьма до сих пор обладала немалым влиянием на добрую часть городской власти. Девушка имела несокрушимые примеры для подражания и становления характера. А ее отец получил надежную правопреемницу. Жесткий, если не назвать его жестоким, равнодушный и холодный тиран. Именно таким его запомнила тогда еще молодая и очаровательная Мегги Фостер. Юная, энергичная, но чрезмерно наивная и непомерно романтичная девушка. Романтики не значилось в прейскуранте их мимолетного и горького брака, как не значилось там и любви. Правда, миссис Карриган теперь вряд ли могла припомнить, что же, собственно говоря, значилось в этом самом браке. Вероятно, это был долг, комфорт, обязательства и всевозрастающий капитал. Ах, да, как же она могла забыть, и Равенна. Итог, результат и финал этого распавшегося союза. Сейчас этот результат почему-то замешкался у двери в ее собственный кабинет, о чем свидетельствовала табличка с витиеватой гравировкой. Секунду спустя нерешительность ее рассеялась, будто ее и не было, и девушка смело ступила в недра ярко освещенного солнцем квадрата. Грэм, как и ожидалось, никуда не делся, а предавался обеденной дреме на молочно-белом кожаном диване, пачкая подлокотник своими грязными ботинками и сжимая в зубах уже порядком пожеванную зубочистку. Третий мирно лежал у стола, вероятно, давно позабыв их недавнюю стычку. Стоило двери открыться, как две пары глаз выжидающе приоткрылись. Доверчивые и преданные карие молили выпустить его из безрадостной «будки», а прищуренные голубые готовы были прожечь в ней дыру. Глядя, как она быстро надевает плащ и пакует руки в перчатки, мужчина не произнес ни слова, а стоило ей закрыть за собой дверь, лишь, сжавшись, натянул ворот своей футболки на лицо. На автомобильном брелоке вновь мелькает тревожный огонек, заставляя Равенну сильнее закусывать губы. Подземный паркинг был полон охранников, но ее кошмар и ужас будто был частью этих бетонных стен, одним из множества обслуживающих здание лиц. Но невозможно же быть повсюду? Как ему удается отыскивать ее везде, где бы она не появилась, предпринимая отчаянные попытки растоптать, уничтожить, стереть, испытывать еще большие муки, чем сейчас? Хотя куда уж больше… Остекленевшие глаза пару минут с вялым отупением вглядываются в расплывшееся пятно масла под днищем Хаммера, на взрезанные шины, на осколки стекла, усеивающие замшевые сидения. «А может, в этот раз не он? В конце концов у нашей семейки полно недоброжелателей», - взглянув на застывшую истуканом женщину, подумала девушка. В ладонь из ридикюля выпала тяжелая связка ключей. Всего пятнадцать метров влево и звонким щебетом размыкается охранная цепь на электронных замках Акуры. Паническая бравада миссис Карриган спала, и теперь она неуверенно открывает дверь и с предельной аккуратностью садится на сидение рядом с Равенной. Пальцы нервно сжимаются на ручках объемной сумки, и она расширившимися глазами оглядывает богатый салон машины, избегая лишних слов. Цена свободы и заключения уже озвучена и принята. Торги окончены. «Знать бы цену ее самой крупной сделки. Что стояло на кону, и стояло ли вообще? Стоит ли чувствовать себя дешевкой или мусором? Хотя теперь уже все равно», - эта обида давно уже выжгла значительный кусок плоти в груди и осела звонкой монетой в карманах флегматичного психоаналитика, который получал свой процент за свою жесткую софу, вялотекущее время, а также за мертвенную тишину и молчание Равенны. Бравое здание полицейского участка являло собой достойный образец добропорядочности и законности. На флагштоке гордо реяли звездно-полосатые полотна, на подъездной площадке сверкала кавалькада готовых к быстрому реагированию машин. Крепкие воины правопорядка курсировали от входа к автомобилям, от автомобилей ко входу, по периметру здания и вне его. Появления Равенны будто бы ждали. У справочной стойки материализовался приятный внешне юноша в штатском и, не задавая лишних вопросов, повел пришедших сквозь многочисленные коридоры, минуя шуршащие бумагами отделы, запертые кабинеты начальников и кабинки мелких бюрократических сотрудников. Камеры предварительного заключения были полупустыми в это время дня. К обеду многих препровождали в суд для разбирательства, кого-то выпускали под залог, кого-то этапировали дальше. Братцу Джонни не повезло оказаться в пустой камере. Плечистые афроамериканцы, совершенно не смущаясь места, в котором находятся, задорно смеялись в своем кругу. У стены к парню жался нервно-дергавшийся мужчина в сером костюме, пытавшийся сконцентрировать свой расплывающийся взгляд на чем-либо недвижимом. Сам Джонни умудрился где-то заработать синюшную гематому на скулу и теперь прятал глаза под надвинутым капюшоном. Истерично всхлипнув, миссис Карриган кинулась к окрашенным в бежевый цвет прутьям, стремясь привлечь к себе внимание нерадивого чада. Краска стыда мгновенно залила щеки парня, но вскоре те быстро вернули свой нормальный цвет, стоило его серым глазам заметить Равенну. - Мальчик мой, как же так? – стискивала его руки мать, уже стоя у машины. - Ты ее вызвала? Зачем унижалась? – сквозь зубы поинтересовался Джон, презрительно зыркая в сторону сестры. – Не хочу быть должным этой суке. - Ты и не будешь, - холодно обронила Равенна, поправляя на руках перчатки. – Твоя мать сдала тебя мне в аренду на полгода. - Какого?! Ма! – вскрикнул парень, шокировано округлив глаза и стряхивая с себя руки матери. – С какой стати я выслушиваю все это?! - С той самой, что если я вернусь сейчас в участок и поставлю единственную подпись, ты сядешь на срок до десяти лет за ограбление. Так что же будет лучше, мальчик-Джонни: отсидеть десять лет на зоне, где из тебя быстро сделают сладкую кудрявую девочку или же прожить бок о бок полгода с горячо любимой сестричкой? - Что ты задумала? – злобно скалясь, прошипел он. - Тик-так, тик-так, Джон. Решай сейчас. Лучшего предложения от меня ты не услышишь. - Сынок, - роняя крупные слезы, просила миссис Карриган. – Пожалуйста, согласись с ней.