Часть 5
2 сентября 2012 г., 19:09
Статен-Айленд, Нью-Йорк. 1998 год.
Страх и отчаянное желание увидеть ее тесно спелись внутри скованного бесчисленными запретами сердечка. Сжимая в кулачке потрепанный лист бумаги с нарисованным кривыми линиями маршрутом, девочка, хрипло дыша, продолжала бежать вперед. Сегодня ей исполнилось девять лет. Отец нехотя дал разрешение на то, чтобы она присоединилась к школьной экскурсии в Детский центр Статен-Айлендского зоопарка, бросив на нее тяжелый хмурый взгляд. Как же сложно ей было сдержаться и не вскрикнуть от радости. Отвлечь внимание учительницы мисс Рорк для улыбчивого непоседы Пита Саммерса не составило труда, что сделало возможным ее побег. Часто сверяясь с листком, торжественно врученным ее подругой Реджи, Равенна кусала дрожащие губки и постепенно замедляла шаги. Стройные клены и однотипные двухэтажные коттеджи тянулись все выше и выше, уводя на холм, где ее должен ждать тот самый заветный дом под номером 119. Сегодня она впервые увидит маму. Сегодняшний день рождения должен стать самым лучшим! Оглядев себя, Равенна замешкалась. Ее белое платье с красной атласной лентой на талии порвалось при падении, колени были сбиты, лакированные красные туфельки поцарапались, а стоило ей коснуться кудрявых волос, небрежно вытертые о юбку пальчики вновь стали влажными от пота. Сглотнув ставший поперек горла комок, Равенна запретила себе плакать. Нельзя! Папа всегда ругается, видя, как она плачет, а, значит, маме тоже может быть неприятно. Заметив заветные цифры, девочка остановилась. Ошибки быть не могло. На найденной ею дома свадебной фотографии было то же лицо. Жаль, что отец порвал ее, когда увидел в ее комнате. Длинные, красиво уложенные темные волосы, серые глаза, высокий рост. Одетая в джинсы и клетчатую рубашку женщина стояла возле почтового ящика и, наморщив лоб, изучала конверты в своих руках. Не обратив внимания на Равенну, она захлопнула ящик и направилась к дому. Неуклюже шаркнув ножкой по тротуару, девочка, наконец, привлекла к себе внимание матери, воззрившейся на нее с немым вопросом. Безразличное созерцание сменилось удивлением, а затем шоком на ее лице. Женщина стала дико озираться вокруг, заламывая руки. Неуверенная улыбка на лице девочки быстро исчезла, уступив место растерянности. - Откуда ты здесь взялась?! Где Джейсон? Ты же с ним приехала? – разноцветный калейдоскоп конвертов разлетелся вокруг, а на хрупкие худенькие плечи девочки легли безжалостные руки женщины, начавшей встряхивать ее в попытке получить ответы на свои вопросы. – Боже, ты так на него похожа. Те же отвратительные глаза грязного цвета. Отпустив безмолвно взиравшую на нее дочь, миссис Карриган поспешно отшатнулась от нее. Забавный мальчуган в коротких шортиках и футболке, копошившийся на куче гравия, отвлекся от своей игры, услышав, что мать начала истерично всхлипывать. Сомнений быть не могло. Именно эта девочка была причиной ее слез. Секунду спустя в Равенну уже летели серые камни, но ни сил, ни желания отбиваться от них у нее уже не было. - Убирайся! – спешно схватив на руки разбушевавшегося сына, вскричала женщина и скрылась с ним в доме. Равенну трясло. Боль, острое разочарование и в одночасье рухнувшие надежды сотрясали ее. Один из метких бросков мальчишки пришелся в голову, и теперь алая капля крови, ускоряясь от так и не высохшего пота, щекотала лоб, стекая к виску. Колени девочки подогнулись сразу же, как только грохнула скрывшая женщину и ребенка дверь. Уставившись пустым взглядом в тротуар, она лишь сидела и тихо раскачивалась вперед назад, молясь, чтобы хоть кто-нибудь увел ее отсюда. Отец приехал через двадцать минут. Бережно устроил ее на сидении и, сыпля ругательствами, направился к дому. Запертая дверь быстро поддалась его крепкому плечу. Равенна лишь слышала короткий вскрик матери, после чего отец вновь оказался на улице. Дорога была преодолена в молчании, а дома отец наградил ее сильной пощечиной, ставшей особенно горькой в завершение ее дня рождения. В тот день у нее не было ни торта, ни гостей, ни подарков. После этого Равенна ни разу не усомнилась в словах отца, не раз повторявшего, что у нее никогда не было матери. Сейчас, глядя на заботливо помещенные под стеклянные рамки семейные фотографии, Равенна скептически улыбалась. Малыш Джонни был повсюду. С дотошной скрупулезностью миссис Карриган, казалось, собрила каждую счастливую улыбку своего драгоценного чада. Добропорядочная Мать, откупившаяся своим первым ребенком от собственного мужа, на этих карточках была поистине неподражаема в своей трогательной роли. Расслабив невольно сжавшиеся челюсти, Равенна поспешила покинуть «гостеприимный» дом, на порог которого ее впервые удосужились впустить. Оглядев все еще добротное строение, девушка не преминула отметить облупившуюся краску на стенах и атмосферу запустения. Пьянство мистера Карригана приносило свой плачевный результат. Выдав свое раздражение ревом двигателя Акуры, Равенна с ленивым удовлетворением увидела, как Джон, сдерживая досаду и агрессию, прощается с матерью, держа в руках собранные вещи. «Время собирать камни, Джонни…»
