Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Не прошло и получаса, как Равенна покинула особняк, оставив Джона исследовать его под присмотром двух псов. Пятый и Соня были тихими стражами за исключением тех моментов, когда парень попытался выйти из дома или подобраться к спальне сестры. Оскаленные пасти надзирателей в такие моменты злобно щелкали под грозное рычание и пугающий до дрожи лай. Анализируя их поведение, Джон пришел к выводу, что цель у собак была простой: охрана хозяйских покоев и дома, причем, если кто-то и проникнет в особняк, их задачей было не дать этому человеку выйти наружу. По-видимому, это правило не распространялось на приезжающих в отсутствие Равенны слуг, но он, к сожалению, не являлся подобным исключением. С опаской оглядываясь на ротвейлера, Джон периодически судорожно сглатывал, памятуя о недавнем знакомстве своей промежности с крепкими челюстями животного, благо, попыток повторного нападения Соня не выказывала. Проигнорировав слова сестры, Джон твердо вознамерился занять одну из гостевых спален в правом крыле третьего этажа, куда и направился первым делом. Опасливо приблизившись к первой комнате, парень уверенно нажал на прохладную стальную ручку и с любопытством заглянул внутрь. В ней не было ничего сверхъестественного: широкая низкая кровать, письменный стол, стул, мягкая кушетка у окна и книжный шкаф, занимающий полностью одну из стен. Лишь верхняя полка его была пустой, остальные же были заполнены всевозможными фолиантами, различных годов, в разнообразных переплетах, с потертостями на обложках или будто нетронутые ранее. Комната была совмещена с ванной, как и все остальные, о чем он узнал чуть позже. Следующая гостевая в мрачных синих, черных и серых тонах была буквально устлана проводами, тянувшимися к многочисленным системным блокам, лэптопам и мониторам. У стены также обнаружилась аккуратно застеленная кровать, но мебели здесь явно было не в пример меньше предыдущей спальни. В третьей комнате Джон обнаружил приятный компромисс. Кровать, стерео система, компьютер, плазменный телевизор и роскошная ванная комната с джакузи, показавшаяся ему даром свыше после узкой и вечно заваленной клетушки в его родительском доме. Как ни странно, следовавшие за ним по пятам псы во все эти комнаты проникнуть не решались, а лишь тихо караулили его за дверью. Пропарив собственные кости и смыв с себя пот и грязь прошедших двух дней, парень пытался убедить себя, что какие-то плюсы в его пребывании под одной крышей с ненавистной родственницей все же имелись. Оставалось только найти рычаги воздействия на эту хладнокровную змею и попытаться навязать ей свои устои и порядки. Выудив из брошенного на кровать рюкзака помятую футболку и джинсы, Джон продолжил исследовать дом. Зависть и агрессия вновь стали накрывать его всплесками. Последние годы, когда отец начал пить, все пошло кувырком. Они не опустились на дно, но материнской зарплаты и денег с его подработок все равно не хватало. Не хватало не только на простые радости, но подчас и на необходимые вещи. Всего через полгода он станет совершеннолетним, но надежды на поступление в колледж, о котором он так мечтал, не было. Полная неопределенность пугала его. Здесь же все было иным. Роскошная столовая, кухня, оранжерея, тренажерный зал, огромный бассейн, гостиные, кабинеты и еще бесчисленный ряд дверей, доступ в которые ему был ограничен отсутствием ключей или паролей на электронных замках. Обеспеченность сестры, ее высокомерие и леденящая непоколебимость просто выбивали его из колеи, заставляя ненависть разъедать все внутри. Он ненавидел ее отца за то, что мать не прекращала, хоть и с отвращением, но оглядываться назад, за то, что его отец погряз в собственных терзаниях на почве несоответствия ее ожиданиям. Он ненавидел Равенну за то, что она была настолько другой, но была все же связана с ним кровным родством. Джон до сих пор помнил о том унижении, которому она подвергла их, в момент оглашения завещания Гудмана. Мать явилась туда даже зная, что не получит ни гроша, но все же поехала, заставив его сопровождать себя. Когда нотариус подтвердил ее догадки, она впервые за последние двадцать два года попросила Равенну о том, чтобы та впустила ее в особняк и разрешила найти и забрать те ее вещи, что могли остаться. Оцепенелый и пустой взгляд похожей на тень, истощенной девушки вмиг обратился во взгляд фурии, мечтающей разорвать их в клочья. До сих пор он помнил ее леденящие душу крики отказа и сухие, дикие глаза. А теперь мать подписала бумаги на право опеки над ним до его совершеннолетия. Безумие. Погруженный в свои мысли Джон пропустил короткий щелчок разблокированной входной двери, но заметил, как с места сорвался доберман, оставив рядом с парнем сосредоточенно наблюдавшего за ним ротвейлера. Повинуясь оклику Равенны, вскоре и Соня рванула вниз по лестнице к долгожданной кормежке и свободе. Парень застал сестру наблюдающей за трапезой питомцев. В кухонном углу ютилась опустошенная кастрюля с остатками мясного варева, которое с завидным аппетитом пожирали трое псов. К Пятому и Соне присоединился Третий, оставленный на день в «Гудман эйр». Сидя на стуле, Равенна держала в руках столовую ложку и, сощурившись, принюхивалась к ней. Минутой позже испачканный в собачьем ужине прибор был изучен ею и на вкус. - Рьях, ну и мерзость, - скривившись, воскликнул Джон, чем заставил девушку вздрогнуть. – Какого черта ты тащишь эту дрянь в рот? - Это не дрянь. Мои псы питаются чаще и лучше меня, - устало ответила Равенна, метким броском отправляя ложку в раковину. – Домашняя еда, свежее мясо, минимум соли и полное отсутствие специй. А самое главное – безопасно для здоровья. Ты ведь не заглядывал в холодильник? - Нет, а что? – раздраженно поинтересовался Джон, направившись к встроенному гиганту и распахивая его створку. В нем не было ничего экстраординарного и странного за исключением того, что он был абсолютно пуст. На кристально чистых стеклянных полках не было ничего, хоть отдаленно напоминавшего еду. Памятуя о временах безденежья в своем доме, Джон мог похвастаться тем, что даже тогда на полках обнаруживалась хотя бы банка соуса, а здесь же он не увидел ничего. Хлопнувшая дверь бесшумно работавшего холодильника послужила своеобразным ответом на слова сестры. - Еду можешь заказывать по телефону через службы доставки, но я бы это не советовала, - поднимаясь с места и шаркая сапогами по полу, сказала Равенна, подав сытым собакам знак исчезнуть. – Дня три максимум еще прокатит, но потом возьмутся и за тебя, рассчитывая, что и я «откушу от яблока», - остановившись рядом с братом, она внезапно ухватила его за волосы, заставив сдавленно охнуть, а затем трясущейся ладонью сжала его занесенную для удара руку. Вспыхнувшая в позвоночнике боль заставила Джона рухнуть на кафельный пол, в надежде избавиться от мучительного воздействия. – Тебе придется во все это влезть, милый. Мамочка не сунется сюда ровно полгода, а за это время ты проникнешься ко мне уважением и научишься меня слушаться. Даже если я сдохну за это время, учти, следующим в списке станешь ты. Заметив, как на шее брата вздулись жилы, и как побагровело его лицо, столь же бесстрастная, как и раньше, девушка с досадой отпустила свою жертву. Захлебывающийся облегченный кашель брата заставил ее задрожать и ухватиться за столешницу, а минуту спустя она уже вынуждала его выпить протянутый ею стакан воды, пристально вглядываясь в наполненные ненавистью и страхом глаза. - Все будет не так, как ты ожидал, Джонни, - продолжила она. – Мне отнюдь не нужна игрушка в твоем лице, и на твоем месте я бы действительно предпочла бы просить подаяние на Таймс Сквер. Жаль, но мы не всегда получаем то, чего хотим. Расставим приоритеты, братец. С завтрашнего дня ты будешь выполнять мои просьбы. Да, да. Не смотри на меня так. Это будут именно просьбы. Но за их исполнение я стану тебе платить. Считай, что ты устроился на отличную работу, Джон. Плата будет зависеть от сложности задания. Пустяковое дело – грошовая плата, тяжелая работа – щедрая плата. Ты будешь помогать мне и иногда тем, кому я попрошу помочь. Их будет не много и работа не станет порочащей для тебя и постыдной для твоей задницы. Ты запросто сможешь поступить в колледж, о котором ты мечтаешь. Да, я знаю и об этом. И скопишь достаточно денег на комфортную жизнь в следующие три-пять лет. Протянув свою руку к его лицу, она не без удовлетворения увидела, как он пытается отползти подальше. - Будем надеяться, что к концу срока мы оба останемся живы, брат, - леденящим хохотом сопроводила свои последние слова Равенна, покидая кухню и уверенно двигаясь по лестнице к своей спальне.