Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Вечер прошел тихо. Джон спешно переселялся из облюбованной вчера комнаты в другую, расположенную в противоположном крыле. Сортировал купленные вещи в огромном гардеробе. За день из кухни исчезли осколки, а на одной из столешниц вновь появилась микроволновка, идентичная своей предшественнице. Злобные псы спешно пожирали очередную припасенную для них кастрюлю с едой, скромно напрашиваясь на ласку от рук хозяйки. Равенна молчала. С тех пор, как они без происшествий попали за ворота и в дом, она вообще не проронила ни слова. Делала все будто на автопилоте, а после того, как проверила все входы и заново заперла все двери, уединилась в своей комнате. Дом был пугающе пуст. Спустившись в холл, Джон убедился, что на сей раз входная дверь накрепко закрыта. Проверив телефон, увидел, что не было ни пропущенных звонков, ни сообщений. Даже электронная почта не радовала ничем, кроме пары писем со спам-рассылкой. Равенна умела давить на больные места, и сейчас он острее чувствовал свою ненужность и ничтожность. Проданный матерью, сегодня он и сам легко купился на подачки сестры. Снова хотелось есть, но, как и вчера, в холодильнике вновь ничего не обнаружилось. Оставалось лишь раздумывать над тем, придет ли сегодня ночевать его новый знакомый и захватит ли он с собой бургеры. Джон попытался вспомнить хоть какую-то информацию о личной жизни сестры, почерпнутую из скудных газетных статей, но Гудманы не являлись скандальными и светскими персонами, несмотря на обилие денег. Куда больше можно было узнать о бабке Равенны, весьма занятной особе, чем о ней самой. Несколько лет назад вроде всплывала какая-то грязная история о шантаже и преследованиях, но и та быстро исчезла под прессингом главы семейства и в ответных обвинениях о беспочвенности слухов. Долгое время считалось, что она обручена с Куртом Уолли, наследником сети клиник, но вскоре тот отбыл из Штатов, а Равенна совсем не походила на брошенную невесту. Точнее сказать, ее эмоциональный диапазон вообще крайне сложно было трактовать, и на несчастную или счастливую она с трудом походила, когда бы то ни было. Решив обследовать дом, Джон почувствовал свое сходство с героиней сказки о Синей Бороде, с содроганием ожидая расплаты за невинную прогулку. В голове всплывали отрывки из фильмов ужасов, призрачные тени в углах становились все более пугающими, а вой ветра за окном, будто надрываясь, молил вернуться к себе в комнату. Большинство комнат на третьем этаже были пустыми. Нет, не в силу отсутствия постояльцев, а из-за отсутствия хоть какого-то убранства. Голые стены, полы и потолки. Словно хозяин не решил, во что превратить эти разбросанные там и тут площади с окнами и дверями, или ему просто не хватило для этого времени и жизни. Несколько комнат служили особняку библиотекой, в коей с легкостью можно было найти замызганные талмуды по аэродинамике и механике, чем тронутые лишь пылью незамысловатые романы и поэмы. Но и они здесь водились в достатке. Большинство дверей открывалось и без ключа, некоторые поддавались взлому, но пара так и осталась желанным и интригующим «десертом». Самыми радостными находками оказались огромный бассейн, бильярдная, барная комната со стерео-системой и тренажерный зал. Поддавшись искушению поплавать в прозрачной воде, Джон дернул за ворот футболку, с визгом стащил ее с себя, отшвыривая вдогонку и джинсы, и, подняв тучу брызг, рухнул в воду. Блаженная прохлада окутала тело, было странно и приятно не ощущать тошнотворный привкус и запах хлора. Направляя себя от бортика к бортику, парень запоздало понял, что рукам все сложнее становится грести. Списывая слабость на последствия чрезмерно насыщенного событиями дня, он попробовал встать на дно, но понял, что вода в этом случае накроет его с головой. Мышцы не слушались. Вяло барахтаясь на поверхности, Джон вскоре мог удерживать себя лишь заполненной до отказа воздухом грудной клеткой, молясь о том, чтобы случайно не перевернуться. Сознание оставалось ясным. Он пытался дозваться до сестры, но понимал, что из своей комнаты она не сможет его услышать. Зацепившись взглядом за белое пятно, юркнувшее в открытую дверь, парень вначале не поверил глазам, но тихий всплеск подтвердил, что Равенна все же пришла ему на помощь. Мягко ухватив его за шею и плечи, она направила брата к бортику и, не слушая сбивчивых объяснений, вытащила из воды. Девушку трясло. Скорее, скорее, нужно как можно скорее снять с себя одежду и смыть с кожи растворенную в воде дрянь. Не обращая внимания на пристальный и затравленный взгляд брата, она скинула с себя халат и сорочку, спеша под струи душа за рядом пластиковых перегородок. - Сейчас, сейчас, Джон, - будто желая содрать свою кожу, Равенна почти до крови терла каждую впадинку на теле, в которой мог скопиться губительный раствор. Обмотавшись полотенцем, она поскользнулась, вылетая наружу. – Какой же ты тяжелый, братец, - игнорируя его сбивчивые вопросы и протесты, она кое-как втащила его в душевую и направила на него потоки воды, не реагируя на скованные попытки уберечься от наиболее интимных прикосновений сестры, которая, не церемонясь, прохаживалась губкой по всему его обнаженному телу. - Что это?! Что со мной?! Не трогай меня! – срываясь на крик от бессилия и унижения, вопрошал Джон. - Не смою сейчас – не знаю, какие будут последствия дальше, - тихо успокаивая его, приговаривала девушка. Видя, как слезы брызнули из его глаз, она, сдерживаясь до предела, до хруста сжала зубы. – Не бойся, это только чтобы напугать тебя, это не смертельно. Я вызову доктора и он быстро справится с этим. - Так это ты?! – злобно взглянув на нее, спросил Джон. – Ты это устроила?! - Нет, - устало ответила девушка, выключая воду и насухо вытирая от воды неспособного двинуться брата. Используя все свои силы, Равенна смогла втащить его в ближайшую гостевую комнату и уложить на кровать, кутая в бесчисленные одеяла и подтягивая его на подушках. При этом она как будто забыла, что сама до сих пор остается замотанной в полотенце, мокрая и трясущаяся, словно мышь. Тихо шмыгая носом, она дождалась приезда сухопарого и дряхлого старичка доктора, который принял ее вид и вид Джона как нечто само собой разумеющееся. Спутницей, его сопровождавшей, была высокая женщина средних лет в строгом зеленом костюме, собранными в пучок волосами и тяжелым взглядом. В увесистом чемоданчике оказался ряд пробирок и лекарств, коими доктор и воспользовался, взял пробы крови у «семейства», поставив Джону капельницу, а Равенне укол. - Ничего нового, детонька, - откашлялся старичок, мягко похлопывая по руке успевшую переодеться девушку. – Вероятно кристаллы стоваина, и ведь не пожалели сколько… Мда… В капельнице успокоительное и слабый очищающий физраствор. Парализующее действие должно пройти через пару часов. Дорис оставит вам витаминные напитки, их можно подогреть. Справитесь же? Не волнуйтесь, я сам их приготовил перед выездом, милочка. Все стерильно и без постороннего вмешательства, - заверил ее мистер Освальд по устоявшейся привычке. – Мне сказать Дорис остаться? - Нет, нет. Спасибо. Мы справимся, - благодарно, но в то же время холодно ответила Равенна, поднимаясь с места. – Я провожу вас. Вернувшись в комнату с двумя высокими стаканами с торчавшими из них трубочками, девушка подвинула к кровати молчавшего брата кресло и предложила ему напиток. Сумев отрицательно качнуть головой, Джон закусил губы и закрыл глаза. - Я не буду тебя благодарить, - хрипло шепнул он после долгой паузы. - Понимаю, - неотрывно глядя на него, ответила Равенна. – А вот мне стоит извиниться, верно? - Это только начало, да? – голос парня становился все более безжизненным от осознания того, что он начинал понимать. - Да. - Я могу отказаться от всего этого? Я отработаю все, что ты нам дала, возьму на себя все долги. Ты отпустишь? - Прости, Джонни, это не поможет, - тихо ответила она, снова видя, как в уголках его глаз снова скапливается предательская влага. – Потому что ты мой брат, хотелось бы тебе этого или нет, и после моей смерти ты один можешь претендовать на мое место. Это был лишь вопрос времени. Я не хотела ждать. - Как долго ты так живешь? – едва слышно спросил он. - Не думаю, что ты поверишь…