Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Три дня. Три мирных, безоблачных осенних дня юный засранец вынашивал в своей голове планы мести. Равенна же, зная, что рано или поздно он должен что-либо выкинуть, могла лишь наблюдать и ждать. Встретившие девушку вечером красные огоньки на панели распахнутых подъездных ворот ознаменовали собой разразившийся бунт. Несколько припаркованных прямо на газоне автомобилей прямо-таки кричали о том, что в доме нашли приют жадные до шалостей и пьянки великовозрастные детишки. Следующим, что бросилось в глаза, оказалось отсутствие ее псов. Отъевшиеся за последние дни вволю, трое маленьких проказников раздались в боках, но не потеряли в реакции и вызывали у хозяйки благожелательное умиление. Сейчас благожелательность стремительно сходила на нет. Тяжелое черное пальто давило на плечи, но спина в предчувствии семейной разборки была до боли распрямлена. Красные от недосыпа и усталости глаза на бледном лице могли сравниться цветом с ярко очерченными алыми губами Равенны, угрюмо сжавшимися и подрагивающими. Каждый шаг мог показаться громким, сапоги на высоких каблуках будто оставляли трещины на мраморных плитках пола, но шум и музыка, доносившиеся из дома, могли оглушить любого. Первым на глаза попался именно Джон. Вольготно устроившийся на резной софе из красного дерева с шелковой обивкой, он что-то нашептывал пышнотелой девчонке, перекинувшей на него свои толстые ляжки, затянутые в черные сетчатые колготки. Розовый топ и коротенькие шортики делали ее вид еще более вульгарным, но золотистая помада на чрезмерно загорелом лице заставила Равенну посочувствовать братцу. Несмотря на общую внушительность, грудь этой барби была непропорционально мала. Группа парней и девушек, замеченная далее, заставила ее откровенно оскалиться. Набравшись какого-то дешевого пойла, своим смрадом схожего на ослиную мочу, они не в такт дрыгались на ее персидском ковре, втаптывая в длинный ворс остатки недоеденной пиццы и россыпь чипсов. В дверцах их семейной реликвии – огромного трехстворчатого бюро викторианской эпохи с ножками в виде лап льва и виноградными лозами с гроздьями на планках, торчали дешевые дротики с пластиковым оперением. Ваза эпохи Людовика XIV была вдребезги разбита, но, как видно, свора вандалов до этого успела использовать ее вместо урны. Смятые алюминиевые банки, мусор, сорванные вместе с карнизами шторы. В миг, когда ее увидели, в зале воцарилась тишина, но громогласный хохот последовавший за этим не оставлял сомнений, что ее здесь ждали и не боялись. - Развлекаешься? – остановившись рядом с братом и его подружкой, поинтересовалась Равенна. - Ты дала мне ключи, теперь это и мой дом, а пункта, согласно которому я не могу приводить сюда друзей, в нашем договоре не было, - усмехнувшись, отозвался Джон и с вызовом уставился на сестру. - Если они сейчас не уберутся отсюда, у тебя больше не будет друзей, - тон, которым были сказаны эти слова, означал лишь то, что Равенна не шутила. – Даю тебе пять минут. - И что ты сделаешь? – крикнул ей в спину Джон, стряхивая с себя ноги подружки. – Вызовешь копов? Чувствуя, что от холодной ярости ее начинает потряхивать, девушка, поддавшись плохому предчувствию, кинулась в коридор, ведущий к гаражу, но с облегчением перевела дыхание, увидев, что хоть дверь и подверглась варварской попытке взлома, но все же выдержала испытание. Бросившись вверх по лестнице, убедилась, что дверь в ее комнату по-прежнему закрыта, чего нельзя было сказать об одной из комнат Грэма. Осколки разбитого монитора усеивали пол, вероятно, Джон с дружками так и не смог взломать цепь паролей. Уделив оставшееся время поискам питомцев, Равенна обнаружила их запертыми на кухне. В обжитый вандалами зал, она вернулась с дробовиком наперевес. - Даю вам минуту на сборы. Уборку разрешаю оставить на Джона. Время пошло, - щелкнув затвором, девушка первым выстрелом разнесла аудио систему непрошенных гостей и, перезарядив оружие, направила ствол в сторону вновь замершей на коленях у Джона пигалицы. – Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… - продолжая самозабвенно и с чувством отсчитывать секунды, Равенна с удовольствием следила, как шумная ватага, бросая принесенную снедь, свои телефоны и сумки, кидается к дверям и окнам, чтобы поскорее смыться с затянувшейся вечеринки. Щедро отмерив детишкам еще сорок две секунды сверх положенного срока, она постояла в дверях, дабы убедиться, что все они пересекли пределы ворот и, наконец, захлопнула входную дверь. Джона она обнаружила все также сидящим на софе, вот только поза его ранее не была такой скованной и не изобличала вселенскую подавленность и готовность к худшему. - Наверху никто не остался? – спокойно и миролюбиво поинтересовалась Равенна, присаживаясь перед ним на корточки, но не пытаясь коснуться. - Нет, - сипло ответил он, потирая бледное лицо ладонями. – Мне казалось, что в этом штате введен запрет на ношение оружия. - В этом штате довольно щедрый свод правил, касаемых защиты частной собственности. Я могла нашпиговать их дробью и меня бы оправдали. - Что меня за это ждет? – осмелившись взглянуть Равенне в глаза, Джон на мгновение увидел в них сочувствие, но оно было столь мимолетным, что он скорее поверил бы в оптический обман. - Тебя ждет масштабная генеральная уборка, парень, - устало выдохнув, она хлопнула его по плечу и направилась к лестнице. – Тебе все-таки придется найти то место, где находится пылесос, тряпки и прочая дребедень. И не вздумай пойти спать раньше, чем устранишь большую часть того бедлама, что устроил здесь ты и твои бывшие друзья. Преодолев на ощупь бесчисленную рябь поворотов тоннеля под особняком, девушка, успевшая покрыться грязью и пылью, плотнее запахнула на себе куртку. Широкие джинсы скрадывали округлость бедер, надвинутая на глаза бейсболка покрывала распрямленные пряди зачесанных назад волос, обутые в тяжелые мужские ботинки ноги упрямо шаркали по тротуару к припаркованным на автостраде машинам. Повозившись с ключом в замке старой развалины, Равенна мысленно пожелала упокоиться с миром всем родственником источника своих бед и несчастий и с характерным скрежетом выжала педаль газа. Как и в большинстве случаев до этого, бензина хватило ровно на то, чтобы доехать до места. Характерный кашель двигателя, и машина просто переставала подавать признаки жизни. Выскользнув на улицу, она сбила с плеч и коленей пыль и направилась ко входу в верхнюю, точнее рафинированную, часть клуба. Разряженные кошечки, извивавшиеся на танцполе и сцене, стремились максимально продемонстрировать свои прелести друг перед другом или перед многочисленными самцами, желающими отведать женской плоти на пару часов, на ночь или, что менее вероятно, на иной неопределенный срок. Не утруждая себя созерцанием давно изученной ранее картинки, Равенна упрямо двигалась к намеченной цели, а именно, к двери, ведущей в своеобразную «преисподнюю». Вторая часть клуба находилась в подвальной части здания. Кто-то считал этот подвал местом развязных оргий, кто-то - нелегальных увеселений, кто-то площадкой по распространению крэка. Все они были не правы. Место скорее можно было назвать убежищем для избранных. Спустившись по лестнице вниз, Равенна одарила широкой улыбкой двух охранников, один из которых при виде ее стал баюкать свою закованную в гипс руку. - Привет, Майки. Вижу, в этот раз ты меня сразу вспомнил. Обменяемся рукопожатиями? – отметив, как тот, почти не колеблясь, протянул ей изувеченную конечность, она коснулась ладонью его начисто выбритого лба и шутливо толкнула. – Мне жаль, Майки. Но он никому не разрешает меня обыскивать. - Я догадался, - вновь прижав к себе пострадавшую руку, буркнул здоровяк и поспешил открыть ей дверь. - Заберите его, мисс, - тихо шепнул ей второй охранник. – Понимаю, что нельзя так о начальстве, но ребята скоро взбесятся. Не удостоив его ответом, Равенна поспешно юркнула за дверь, рыская по тускло освещенному залу в поисках искомого начальника. Игнорируя приветливые вопли или рассеянно кивая в ответ на проскальзывающие мимо ушей вопросы, она услышала от красноволосого друга заветное слово «кабинет» и поспешно рванула туда. Проскользнув внутрь, она до боли прикусила губы, заметив съежившегося на диване Грэма. Затянутые в узел светлые волосы, как обычно, торчали из него во все стороны, серая футболка была разорвана и обнажала цепь позвонков. Свое лицо он прятал за рукой, будто отгораживаясь от скрежета Death Metal, доносившегося из-за двери. Заметив рассерженную ее вторжением длинноволосую фурию с кольцом в носу, Равенна провела по горлу ребром ладони и одними губами произнесла: «Пошла вон». Не решившись протестовать, фурия все с тем же гневом на смазливой мордашке покинула кабинет, задержав на сопернице тяжелый взгляд. Сбросив громоздкие ботинки, Равенна на цыпочках приблизилась к дивану и, устроившись на полу, стала согревать дыханием свои вечно ледяные руки, стремясь скорее прикоснуться к мужчине, но не желая будить его столь бесцеремонным образом. Справившись с этим делом, она сбросила бейсболку и едва ощутимо прикоснулась теплыми пальцами к его шее, нежно провела ими по его горлу, почувствовав, как он вздрогнул и втянул носом воздух. Тонкие пальцы выпутали из его волос банковскую резинку. Их он неизменно таскал из каждого ее отдела, где мог обнаружить. Зарывшись в длинные пряди, она стала нежно пропускать их сквозь пальцы, распутывая, касаясь висков, затылка и снова спускаясь к шее. - Рена, - хриплым после сна голосом позвал он и втащил ее на себя, не спеша открывать глаза.