Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Ссадина на его брови и давно запекшаяся кровь, собравшаяся в правом уголке губ, свидетельствовали о том, что он в очередной раз позволил своей агрессии вырваться наружу. Веки мужчины с длинными, загнутыми вверх ресницами подрагивали, но вскоре стало ясно, что выбираться из уютной дремы он не спешил. Чувствуя неудобность своего положения, Равенна беспокойно заерзала в кольце его рук, вызвав гримасу раздражения на лице Грэма. Перевернувшись вместе с ней на бок, он зажал девушку между собой и спинкой дивана, закинув ногу на ее бедра. - Не дергайся, - хриплый шепот над макушкой заставил ее прекратить бессмысленные попытки устроиться удобнее. Широко распахнутые карие глаза рассеянно смотрели перед собой, вглубь разорванного ворота футболки, на то, как мерно вздымается его грудь. Упершись в нее лбом, Равенна потерлась о гладкую кожу носом и прижалась щекой, вдыхая родной и чуть терпкий запах, по которому за последние десять дней успела истосковаться. От усталости и ощущения долгожданного покоя и безопасности глаза поневоле начали слипаться, но по участившемуся пульсу и дыханию мужчины она поняла, что тот не даст ей провалиться в сон. Обвившись вокруг талии, его руки нетерпеливо потянули ее вверх. Жадные синие глаза с черными расширившимися зрачками впились в сонное лицо девушки, недовольно уставившись в распрямленные пряди волос, зачесанные назад на мужской манер. - Грэм… - тихо начала было Равенна, но затихла под его предупреждающим взглядом. - Если не хочешь отказаться от своей затеи, лучше замолчи. Жесткие пальцы грубовато приподняли ее подбородок, но тут же спустились ниже, мягко и нежно коснувшись ключиц, а затем груди. Губы бережно накрыли ее рот, заставив Равенну судорожно сглотнуть и ответить на поцелуй. Дыхание стало неровным, мысли о безмятежном сне под щитом его тела стерлись в пыль. Жадные мужские руки уже успели отшвырнуть прочь ее куртку и, слегка дрожа, пытались стянуть с нее свитер. Двинуться с места он нарочно ей не давал, будто страшась, что она кинется от него к выходу. Его тело снова начинало гореть, как и всякий раз до этого. - Закрой глаза, родная. Ты же знаешь, что это я, - успокаивающе прошептал Грэм, нежно поглаживая ее по щекам и бровям и вынуждая повиноваться. – Вот так, умница. Я так ждал тебя. Губы Равенны под атаками его неумолимого рта стало саднить, она ощущала металлический вкус крови из его начавшей сочиться ссадины. Стянув с себя разорванную футболку, Грэм вновь склонился к ее телу, когда дверь без стука распахнулась и в кабинет ввалилась их недавняя гостья. Злость и ревность на ее лице в мгновение ока стали страхом и ужасом, когда фурия рассмотрела сменившееся выражение лица своего кумира. Превращение Грэма из трепетного любовника в объятого жаждой убийства демона было страшным, но уже знакомым Равенне. Лицо его побелело от гнева, губы стали подрагивать, обнажая в оскале зубы, плечи угрожающе поднялись. - Маленькая сучка, молись, - прорычал он и поспешно рванул за успевшей скрыться за дверью девчонкой, когда руки Равенны обвились вокруг его торса, а где-то между лопаток зазвучал ее успокаивающий шепот. - Шшш, тише. Рет перехватит ее и научит хорошим манерам. Успокойся. Дыхание продолжало вырываться из него шумно и яростно, но плечи уже опустились, их литые мышцы расслабились, кулаки стали медленно разжались. Накрыв ее ладони, все еще удерживающие его на месте, он сделал вместе с ней пару шагов вперед и запер дверь, выдвинув в паз стальной штырь, после чего повернулся к Равенне, нахмуренный и все еще рассерженный. - Эй, мне холодно, - неуверенно улыбнувшись, девушка разгладила упрямую складку, залегшую меж его бровей и зябко повела обнаженными плечами, отворачиваясь, словно в поисках сброшенного им свитера. - Тебе всегда холодно, - толкая ее в сторону дивана, прорычал Грэм, вновь накрывая ее собой и сильно, до боли прижимая к себе. - Вернешься? – уворачиваясь от его губ, она прятала лицо в подушках, но он снова грубовато разворачивал ее к себе. Стягивая с нее джинсы вместе с бельем, он лишь промолчал в ответ, деловито окидывая ее тело с ног до головы собственническим взглядом. Его длинные волосы каскадом опускались на нее, даря сладкую, мягкую ласку. Ладони, курсировавшие по ее телу, заставляли ее дергаться и распахивать глаза шире, но он продолжал молчать. Там, где секунду назад прокладывали свой путь пальцы, проторивали дорогу его губы и ловкий язык. Он не спешил. Не спускал с нее глаз, вынуждая ее свои держать закрытыми. Только так Рена вкушала его ласки, как и его самого, с самоотдачей, самозабвенно. То тихо, закусывая до боли губы, то раскрывая рот в немом возгласе, то одаривая его слух стонами и криком. Миг, предваривший их соединение, был на грани мучительной боли, наполненный сводившим с ума желанием. Она вновь искала его глаза взглядом, а он снова хмурился, одаривая ее своей грубоватой улыбкой, искажавшейся по мере приближения к апогею и разрядке, сотрясавшей сначала ее, а затем его. - Спи, моя Рена. Завтра я буду рядом.