Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Минут десять ушло на то, чтобы растолкать красноволосого здоровяка, к которому Равенна испытывала своеобразную слабость. За многие годы Грэм успел привыкнуть к тому, что коллекция фриков, собираемая девушкой то росла, то небрежно расформировывалась ею же. О нет, это не были уродцы, так ценимые в аристократической, развращенной и скучающей Европе. Все они были по-своему привлекательны, но обладали своим собственным и неповторимым отличием от других людей. Единожды увидев кого-то из них, Равенна безнадежно съезжала с катушек. Будучи хорошей девочкой в глубине души, она предпочитала растянуть удовольствие от игры, находила великовозрастной кукле работу, баловала его или ее, тискала в своих медвежьих объятиях. Но стоило забаве проявить непослушание или совершить роковую ошибку, Равенна чертовски сильно расстраивалась и вышвыривала бывшую радость на улицу, крайне редко перед этим ломая ее или его. Грэм недолюбливал каждого из них, но неизменно терпел, зная, что любой, в сущности, не имеет хоть сколь-нибудь большой значимости для Рены. Об этом говорила та небрежность, с которой она касалась их, те улыбки, коими она щедро одаривала их. Убери одного из цепочки – на его место встанет другой, восполняя образовавшуюся брешь. Беспокойство вызывали лишь те, для коих она отмеривала внимание таясь, кого прятала, для кого пряталась. Таких можно пересчитать по пальцам рук, да и то лишние останутся. Он знал это, но все равно мечтал, чтобы все, даже эти ничего незначащие прикосновения и фальшивые улыбки принадлежали только ему. Глядя, как она таранит широкую, как дверь, спину Рета стиснутыми кулаками и ворчливо ругается, Грэм ощущал себя все более оторванным от нее. Он видел, что здоровяк уже не спит, но нарочно держит глаза закрытыми, получая своеобразное удовольствие от ее нападок. Тяжело сглотнув, он рефлекторно сцепил руки за спиной, борясь с собственной бесконтрольной злобой. Становилось жарко, будто система вентиляции, работающая на полную мощь, не справлялась с нагрузкой. Правая рука стала шарить по поясу и карманам. Не его привычка, чужая. Так делала только Рена, когда он сам изматывал ее до седьмого пота и беспамятства. Жарко. Грэм не сразу понял, что заставило его дернуться и вяло переставлять ногами, а затем сорваться на бег. Ладонь Равенны, крепко скрестившаяся с его собственной, тянула его вперед в предрассветное утро. Миновав узкую лестницу и выход из клуба, девушка и не подумала останавливаться, двигаясь все быстрее и быстрее, не оборачиваясь в его сторону, не глядя в его лицо. Когда позади остались несколько кварталов, он услышал хрипы ее загнанного дыхания. Испугавшись, дернул ее на себя и ошарашено уставился в расплывшееся улыбкой, вспотевшее лицо. - Я забыла обуться! – сорванным голосом прохрипела Равенна и, чуть не плача, стала заваливаться на асфальт. Подхватив ее на руки, Грэм опустился на бордюр, продолжая вглядываться в лицо Рены. Выравнивая загнанное дыхание, Равенна то и дело издавала какие-то странные, булькающие звуки, пока тихо не рассмеялась, закрыв глаза. Не зная, как на это реагировать, Грэм по привычке встряхнул ее, сильнее прижимая к себе, чем вызвал еще большую вспышку веселья зашедшейся хохотом девушки. - Рена! – не зная, ужасаться тому, что он видит и слышит или удивляться, Грэм во все глаза продолжал смотреть на трясущуюся от смеха девушку. – Успокойся! - Успокоиться? – зажав ладонями собственный рот, Равенна пыталась задушить в себе рвавшееся на волю веселье, но ничего не могла с собой поделать. – Потерпи немного, милый. Видел бы ты свое лицо! - Милый?! Да что с тобой?! – встряхивание им Равенны стало еще интенсивнее. - Ты из меня душу вытрясешь, хватит, - мягко попросила она, дотрагиваясь до его панически застывшего лица. – Ну, прости меня. Нам надо поговорить. - Я слушаю тебя, - видя, что она успокаивается, мужчина невольно и сам сбавил обороты. - Я хочу, чтобы он пришел. Хочу, чтобы он взбесился и пришел за мной, Грэм. - Нет. - Нет? – осуждающе взглянув на него, Рена повернула его лицо к себе, вынуждая смотреть ей в глаза. – Продолжишь покорно делиться? - руки Грэма разжались, он затрясся, с оцепенением взирая на Равенну. - А как еще ты бы остался рядом со мной так долго живым? Я сумасшедшая, но отнюдь не дура. Грэм, я не буду больше прятаться. Тебе снова придется подпустить его ко мне. Мне нужна твоя помощь в этом. - Не проси, - отчаянно мотая головой из стороны в сторону, он невидящим взглядом смотрел в пустоту. - Он знает о них. Не может не знать. - Знает или нет, он их не найдет… - Грэм, помоги… Не дождавшись ответа, она жарко зашептала ему на ухо: - Знаешь, кто всех сильней? Чокнутые, Грэм. Безумие не ведает пределов, дает силы, которые разум не может осознать. Поэтому нам надо стать самыми безумными. Помнишь твою старую игру? Я хочу снова в нее поиграть. Притянув его голову к себе ближе, Равенна видела, как в глубине его глаз протест то растет, то гаснет. Облизнув свои губы, она медленно заскользила ими по его щеке, по сжатым губам, перемещаясь на шею. Сильные пальцы, уцепившись за ворот новой футболки, оттягивали его вниз, до треска ниток. Другой рукой она скользила по его спине, нарочно останавливая пальцы на давно изученных чувствительных точках. Перехватив инициативу, Грэм заставил ее оседлать свои бедра, впиваясь грубым поцелуем в ее рот, прикусывая подбородок и шею, втягивая в себя ее влажный язык. Ухватив ее за ягодицы, все плотнее и ближе прижимал к себе, заставляя почувствовать свое растущее возбуждение. Затормозившая рядом с ними машина едва не переехала Грэму ноги, но не смогла охладить их пыл. Ласки двух помешанных друг на друге становились все более впечатляющими. - Черт подери, я не подписывался смотреть утреннюю порнушку с вашим участием! – хохотнул Рет, почти вываливаясь из окна джипа. – Эй, не прекратите развлекаться, я сниму это для своих потомков, - доставая из кармана сотовый телефон, он досадливо поморщился и вернул его на место. – Грэм, это мерзко... Сукин сын, не вздумай при мне оголяться!