Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

Джон проснулся от резких и довольно болезненных тычков под ребра. Продрав глаза, он взвизгнул от неожиданности и опрокинулся на пол вместе с софой, на которой заснул, уже не имея сил добраться до своей кровати. В высоты своего исполинского роста на него, добродушно скалясь, смотрел красноволосый незнакомец. Сжимая в правой руке разводной ключ, коим, как подозревал парень, тот его будил, левой пятерней он с характерным хрустом почесывал свою короткую ярко-рыжую бороду. - Рена! У тебя тут кто-то спал! – гаркнул он куда-то себе за спину, продолжая буравить Джона своими сощуренными глазками. Увидев, что вместо сестры в дверном проеме гостиной показался Грэм, парень на минуту забыл о своем желании подняться. - Почему он на полу? – поравнявшись с Ретом, спросил Грэм. - Он упал, - резонно заметил здоровяк, пожав плечами. – Похоже, малыш тебя недолюбливает. Что ты сделал с ним? - Это брат Равенны, - сухо ответил Грэм. - Да ну? – восхитился Рет, с большим интересом оглядывая Джона. – Это многое объясняет. Так у нее еще и братья есть… - К счастью, только один. Осознав, что подобная беседа может проходить еще долго, парень злобно скривился и встал на ноги, проигнорировав протянутую Ретом руку. - Обидчивый, - довольно хохотнул мужчина, повторно протягивая Джону ладонь. - Не куксись, малыш, лучше скажи, как тебя звать. - Я тебе не малыш, - огрызнулся он, игнорируя все еще протянутую руку. – Кое-кто учил меня, что гостю в чужом доме следует представляться первым. Синие глаза Грэма на миг одобрительно сверкнули, а уголок рта медленно пополз вверх. - Ты прав, парень. Роберт Дик Мастерс, а по совместительству вольнонаемный механик у твоей сестры. - Джон Карриган, - на автомате протянул ему свою руку Джон и тут же с шипением вырвал ее из дьявольского захвата. Собирая ночью осколки разбитого монитора, он по неосторожности здорово рассек себе ладонь, но, не найдя медикаментов, обвязал порез носовым платок. Ее-то Мастерс и сжал, крепко и без лишних мыслей и церемоний. Глядя, как высохшие за несколько часов пятна на цветной ткани снова обагряются кровью, он, чертыхаясь, направился к двери, столкнувшись в проеме с сестрой. С ходу оценив ситуацию, Равенна сердобольно поцокала языком и, ухватив его за запястье, потащила за собой. - Ты ведь не ночевала дома, верно? – на отполированный до блеска пол кабинета посыпались многочисленные тюбики, свертки и коробочки, которые Рена, приговаривая что-то под нос, выкидывала из недр секретера. - В ране могли остаться осколки? – задумчиво спросила она, на мгновение прекратив свои хаотичные действия. - Не знаю… - развязывая платок, Джон поморщился. – А у твоего друга силы не отнимешь. - Рет очень добрый. Даже слишком, за это и оказался в своем положении, - сказала она и, сграбастав в охапку удовлетворившие ее медикаменты, жестом приказала ему сесть на стул. - Рет? По-моему он назвался Робертом Диком… Ай! Полегче! - Бобби и Дик. Ты знаешь, что этими именами у проституток раньше принято было величать мужской половой орган? Я посчитала обидным, что Мастерсу повезло называться членом дважды… Он не возражает и всегда отзывается на наше безобидное прозвище. Не обращая внимания на его попытки вырвать руку, Равенна давила на порез, а затем растягивала его края, чтобы убедиться, что в нем не осталось осколков. Щедро полив его сначала прозрачной жидкостью, затем намазав какой-то вязкой и резко-пахнущей смесью, она аккуратно перебинтовала руку, а потом ошарашила брата, прикоснувшись к повязке губами. - Вот и все, братец. И не делай такое лицо, раньше времени морщинки появятся. - Куда ты? – глядя в ее удаляющуюся спину, спросил Джон, за что удостоился озорного подмигивания. - В душ, милый. Хочешь со мной? - Ты невозможна, - вспыхнув, прошипел он, взвился на ноги, но услышал в ответ лишь ее отрывистый хохот. – Рена! Вы привезли что-нибудь на завтрак?! Не дождавшись ответа, он тяжело вздохнул и услышал забористое урчание собственного желудка. - Угрозами и унижением, знаешь ли, сыт не будешь. Надеюсь, ей не пришло в голову отомстить нашей мамочке, уморив меня голодом до смерти, - собирая рассыпанные и оставленные на полу Реной лекарства, он не сразу заметил появившегося в дверях Грэма, а заметив, рефлекторно вздрогнул. – Ну и напугал же ты меня. - Она скорее умрет от истощения сама, забыв о том, что вообще надо питаться. Можешь быть спокоен на этот счет, про тебя она не забудет, - голос мужчины был сухим и отстраненным, но глаза буравили его, будто насквозь, желая подметить и увидеть каждое движение Джона и предугадать каждое его слово. - Ты, наверно, хорошо знаешь? Вы давно знакомы? – продолжая складывать в секретер склянки, он надеялся, что Грэм ретируется из кабинета первым. - Достаточно хорошо, недостаточно давно, - туманно ответил он. Растерявшись от этого ответа, Джон судорожно пытался найти новую тему для разговора. Грэм вызывал в нем подсознательный страх. Такое он испытывал лишь однажды в детстве. Родители вместе с ним гостили у родственников в Техасе. Мать вручила ему кусок свежепропеченого мяса, и он умчался вместе с ним осматривать ранчо. Запнувшись о лежащую в траве цепь, он встретился взглядом с сторожевым псом, охранявшим конюшни. Взгляд его не отрывался от лица Джона, но тот чувствовал, что пса интересует только мясо, зажатое в его испачканном соком кулачке. Швырнув кусок ему, он отнюдь не почувствовал себя спасенным. Клыкастое, с массивным лбом чудовище ростом с теленка, не сводило с него своих глаз, пока он не скрылся за амбар, двигаясь на негнущихся ногах, и лишь тогда расправилось с добычей. Да, эмоции, которые Джон испытывал сейчас, были действительно на редкость схожи с тем разом. Только сейчас он не понимал: чем таким обладает, за что этот мужчина, казалось, подумывал вцепиться ему в глотку? Понимание того, что ему, по всей видимости, придется еще не раз испытывать это напряжение, находясь с Грэмом под одной крышей, было сродни пытке. - Вот вы где! А я вас обыскался! Появление добряка Рета будто отпустило какую-то сжатую пружину. Джон глубоко и часто задышал, осознав, что невольно задерживал дыхание. Захлопнув крышку секретера, он готов был взвизгнуть от радости, увидев в руках красноволосого пакет с торчащим из него багетом. Еда! - Знаешь, теперь я действительно рад знакомству с тобой.