Скучная жизнь моей чокнутой миллионерши

За те несколько дней, что в доме находились Рет и Грэм, Джон смог убедиться в правдивости слов последнего относительно его желудка. Казалось, в голове Равенны периодически что-то щелкало и она стремилась сосредоточить почти все свое свободное внимание, коего было не так уж и много, на его скромной персоне. В начале наблюдать за этим было весьма любопытно. Впоследствии стало несколько раздражать, а, быть может, и пугать. Она могла ходить за ним хвостом, резко появляться из-за спины, стоило ему увлечься какой-нибудь компьютерной игрой или книгой, вызывалась покормить его с ложечки или потереть ему спинку в душе. Попытки отделаться от нее словесно раз за разом терпели крах, и тогда Джон предпочитал позорно спасаться бегством, периодически замечая на себе глубокомысленные взгляды Грэма. Смазливый блондин в такие моменты вызывал в нем то неконтролируемую злость и желание подраться, то искреннее уважение. Так как если его сумасшедшая сестрица, в попытке догнать его, натыкалась на Грэма, то будто по мановению волшебной палочки разворачивалась на сто восемьдесят градусов и пулей улепетывала в обратную сторону, проказливо хихикая. В такие моменты Джон искренне не понимал, что связывало эту Рену с той застывшей и непоколебимой стервой, мисс Гудман. В том, что она действительно была сумасшедшей, парень не сомневался, хотя с каждым днем ему самому стало казаться, что и он сам, и окружающие решительно сошли с ума. Каждый день Равенна или Грэм отвозили его в школу, а затем забирали обратно на одной из своих крутых тачек. Кто-то из старых друзей подтрунивал над ним, кто-то откровенно пытался издеваться. Но это вдруг стало для него неважным. Еще месяц назад он был уверен, что мечты о колледже с треском провалятся. А теперь, сосредоточившись на учебе и исполняя мелкие прихоти сестры, он позволил себе мысленно замахнуться на «Калтех»*. Казавшиеся прочными связи прежней жизни не выдержали испытания. Возвращаясь с учебы, он либо продолжал корпеть над учебниками, либо спускался в гараж, где помогал Мастерсу чинить разбитые или поврежденные машины Рены, либо ездил с сестрой и Грэмом в «ГудманЭйр». Равенна заставляла его курсировать с этажа на этаж с кипой бумаг, словно он был курьером. Требовала, чтобы он присутствовал при заседании глав отделов и секторов. Первое время он даже не слушал того, о чем там велась речь, считая это своеобразной повинностью, пока неслышный, как тень, Грэм не съездил ему по лицу, когда Джон умудрился заснуть и наполнить храпом душную переговорную комнату. Вытолкав за дверь, мужчина опрокинул ему на голову бутылку эвиана, стоявшую на столе у Скай, и заставил до конца совещания просидеть за дверью. После этого Джон стал вслушиваться в монотонные речи сотрудников Рены и ее самой, начиная понимать, что она не просто так заставляет его присутствовать. Объятый желанием поступить на факультет аэронавтики Калтеха, он по собственной глупости не сообразил, сколь ценными для него могут оказаться знания, полученные в тесных комнатушках «ГудманЭйра», где докладчиками подчас выступали гениальные разработчики в области прикладной механики. Не слушая и трети сказанных слов на первых заседаниях, впоследствии он от досады прикусывал себе язык, сдерживая поток вопросов, которые подобно снежному кому росли у него в голове. Вскоре для него стало нормой засыпать Равенну этими вопросами во внеурочное время. Ненависть и зависть Джона к Равенне сменились желанием узнать и понять тему лучше. Назойливость сестры по отношению к нему сменилась безразличием и скукой. Редкая проказливость и вспышки сумасшедшего задора сходили на нет. Другим неоспоримым изменением стала наэлектризованность отношений между Равенной и Грэмом. Мужчина то исчезал из дома на несколько дней, то появлялся и следовал за Равенной, как привязанный. Ночью он не раз слышал, как они крушат мебель и технику, ссорясь и сыпля проклятьями, но днем он не раз видел, с какой болезненной нежностью и тоской сестра смотрит на Грэма, когда тот поворачивался к ней спиной или был занят какой-то работой. Мужчина по-прежнему терпел Джона с трудом, стоило ему решить для себя, что он слишком много времени проводит с сестрой, как без обиняков указывал ему на дверь или утаскивал Рену подальше. Она же никогда ему не противилась. Как бы то ни было, Равенна, как и прежде, умудрялась переворачивать все с ног на голову и шокировать его. Рет Мастерс называл это побочными эффектами затянувшейся «спокойной» жизни, которая была для них всех слишком пресной и нуждавшейся во встряске. Так, например, неделю назад он с открытым ртом застыл у приоткрытой двери кабинета Рены в «ГудманЭйр», не сумев удержаться от подслушивания и стремительно краснея. Голоса, услышанные им, не могли принадлежать никому другому, кроме Скай и сестры, но от этого его уши не становились менее горящими. - Давай, детка, откинься сильнее, мне неудобно, - повелительный голос сестры звучал тягуче, ласково и провокационно. - Равенна… - Раздвинь ноги, мне некуда поставить колено. - Рена, я не хочу, - хныкала Скай, после чего Джон услышал характерный скрип кожаного кресла. - Это ты сейчас так говоришь, милая. Ну же, тебе понравится, - с каждой фразой глаза замершего Джона округлялись все сильнее, но щели между дверью и проемом явно было недостаточно, чтобы увидеть, что творилось в кабинете. - Рена, мне и так хорошо, пожалуйста, - вновь донесся до него сиплый голос Скай. - Открой ротик шире. - Господи, Рена. Они не могли сделать эту штуку меньше, она меня пугает, - запричитала девушка. - Они стандартные, детка, не дергайся, - успокаивающе сказала Рена. – Я выложила за эту штуку кучу денег. Минуту спустя к Джону, уже полностью красному от смущения и нарисовавшейся у него в голове картине, присоединился отвратительно ухмылявшийся Грэм. Настежь распахнув дверь в кабинет, он продемонстрировал парню вполне невинную сцену, где замершая над Скай Равенна пыталась засунуть ей в рот длинный раструб ингалятора. Позже Грэм еще долго смеялся над не пришедшим в себя Джоном, игнорируя непонимающие взгляды Равенны и ее секретарши. Оказалось, что Скай довольно часто становится для неравнодушной Рены чем-то вроде подопытной мыши, на которой та пробует новейшие медицинские разработки, призванные справится с недугами помощницы. Средства, конечно, помогали, но обычно быстро вызывали привыкание и переставали действовать. Удовольствие же, испытываемое во время таких опытов было бесценным. Вносила фунт лиха и бабка Равенны, с которой Джону также довелось столкнуться. Как оказалось, он не единственный тихо ненавидел эту старую перечницу, склонную огревать по хребту тех, кто ей был не по нраву. Гордая, сохранившая королевскую осанку старуха умудрилась утратить добросердечность, обычно присущую тем немногим людям преклонного возраста, коих знал Джон, а возможно, и вовсе не имела ее. Прошествовав в особняк через парадные двери, она заметила вышедшего в этот момент из гостиной Джона и злобно уставилась на него своими колючими черными глазками. Ее сдержанный, жемчужно-серый костюм был идеально подогнан по ее чуть расплывшейся фигуре. Седые, красиво уложенные волосы казались серебряными. Не смотря на свой рост в 5 футов*, Вивиан Гудман будто возвышалась над всеми, кто мог находиться рядом с ней. - Добрый день, миссис Гудман, - чувствуя, как что-то сжалось в его горле, сказал Джон и поспешно закашлялся, стараясь не сгорбиться под ее взглядом. Проигнорировав его приветствие, женщина стиснула увитой перстнями ладонью трость и сжала губы. «Так вот от кого у нее эта отвратительная привычка», - подумал Джон, но вслух, разумеется, этого не сказал. - Не стой столбом, позови мою внучку, - соизволила снизойти для общения с ним Вивиан, а парень поразился ее выдержке, зная, что она хотела бы прибавить грязные эпитеты, обратившись к нему. Поскорее унося ноги в сторону библиотеки, где последний раз видел Равенну, Джон заметил, что старуху успел перехватить Грэм. - Ба, кто к нам пожаловал, - церемонно отвесив ей поклон, Грэм получил привычный удар набалдашником трости по пояснице. – Стареете, мэм. Мне показалось, что ваши удары уже не те, что раньше. - Здравствуй, Игрэм, - чуть тронутые помадой губы дрогнули в сдержанной улыбке; Вивиан все же оперлась на его подставленную руку. – Твои манеры, как обычно, оставляют желать лучшего. - Я просто недостаточно часто получаю от вас уроки благопристойного поведения, - сопровождая ее в гостиную, он огорченно потер ушибленную спину. - Надеюсь, в этот раз для меня найдется чашка чая? – игнорируя его подначивания, поинтересовалась она. - Так вы надолго? – сокрушенно спросил Грэм и поспешно увернулся от очередного удара. - Я никогда не устану повторять Равенне, что она совершила глупость, связав себя с тобой. - А я никогда не устану тебе отвечать, что в этой глупости больше прока, чем ты думаешь, - одаривая бабку улыбкой, Равенна коснулась губами ее щеки. – Здравствуй, бабушка. Экзекуция старой ведьмой всех домочадцев, включая Рета, который взял на себя смелось притащить поднос с чайным сервизом, продолжалась полчаса. Но за это время она умудрилась довести до ручки всех, кроме Равенны, которая привыкла ко всем ее выходкам с детства. Она одна усмехнулась, закрыв за Вивиан дверь и услышав шумный вздох облегчения троих мужчин. *Калифорнийский технологический институт *152 сантиметра