Агент Поттер

— Наташа, я тебе клянусь! Я своими глазами видел… — … как ваза разбилась, а затем собралась по кусочкам, — закончила Романова. — Клинт, ты на днях головой не бился? — спросила она.       Вернувшаяся с задания в Бельгии Наташа уже около получаса позволяла Клинту вешать себе лапшу на уши. Пока только фигурально. — Падал пару раз с дивана… но не в этом дело! — отмахнулся Бартон. — Нат, ну хочешь, проверь меня на детекторе лжи! Хочешь?! — Бартон, успокойся. У тебя, наверное, сотрясение, вот тебе и привиделось. Помнишь, как в тот раз с грибами и кошкой?... — Мне не привиделось! — истерично взвизгнул Клинт. — И это уж точно никак не относится к тому случаю.       Наташа потерла переносицу, окинув друга раздраженным взглядом: ну вот, как ему объяснить, что она чертовски устала и, что ей сейчас нужна лишь горячая ванна и отдых? И несущий ахинею Соколиный Глаз в этот список не входит. — Наташа, я не вру. — Сам посуди, это звучит, как минимум — нелепо, а как максимум — смахивает на бред сумасшедшего.       Гарри до крови закусил нижнюю губу, утерев выступившие на глазах слезы рукавом ,и продолжил подслушивать разговор. Через чуточку приоткрытую дверь было видно скрестившую на груди руки Наташу, и напряженные плечи и спину Клинта. В голове мальчика роились сотни не самых радужных мыслей, а на душе было тяжело: страх, что его могут вернуть к Дурслям постепенно брал верх. — Клинт, правда, тебе стоит проветриться… — Наташа, что, если с Гарри на самом деле что-то не так?       Что-то не так.       Что-то не так.       Гарри глубоко втянул носом воздух, пытаясь успокоиться и не зарыдать в голос. — С Гарри все в порядке, — жестко обрубила Романова, смерив Клинта холодным взглядом. Тот стушевался, но глаз не опустил.       Они еще с полминуты препирались, а потом Наташа не выдержала и выставила Клинта вон. Она смерила взглядом закрытую дверь, вспоминая, что Бартон после последнего задания отсыпался несколько дней и использовал тех, кто вторгался на «личную» территорию Бартона в общежитии «Щ.И.Т.а», как боксерскую грушу.       Наташа провела ладонью по волосам и выдохнула, устало опуская плечи.       Гарри вздрогнул, когда в дверь постучали, и она с легким скрипом открылась. Он быстро вытер влажные, покрасневшие щеки рукавом, забираясь с ногами на кровать. — Можно?       Гарри молча кивнул, отворачиваясь.       Наташа села рядом с ним, сложив руки на коленях. — Ты ведь все слышал, да? — тихо спросила она. — Слышал, — уныло пробормотал Гарри, вычерчивая пальцем на цветном лоскутном покрывале невидимые узоры.       Наташа глубоко вдохнула, выпрямляясь. — Гарри, посмотри на меня.       Гарри невольно взглянул на нее, услышав в голосе Романовой стальные ноты. — То, что Клинт мне рассказал — это правда?       Поттер хлюпнул носом, молча подтверждая все, что говорил Бартон.       Наташа потерла переносицу, зажмурившись. Вся ее жизнь слишком быстро изменилась. Слишком, слишком, слишком… — Теперь ты меня вернешь к Дурслям? — угрюмо спросил Гарри. — Нет. Никаких Дурслей… — она приобняла мальчика за плечи. — Я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем.       Она нашла в себе силы ободряюще улыбнуться. — Ты мне веришь? — Верю, — слабо улыбнулся Гарри, прижимаясь щекой к теплому плечу. — Вот и хорошо.       Наташа коснулась губами полуночно-черной вихрастой макушки.

***

      Петуния Дурсль была образцовой (как ей казалось) матерью, хорошей и верной женой, а главное абсолютно нормальной.       Последние несколько месяцев Петуния провела в благоприятном настроении, как и вся ее семья, что случалось не так уж часто. Миссис Дурсль с радостью возилась со своим очаровательным сыночком и баловала его на все лады; исправно подглядывала за соседями и пересказывала слухи, когда вся семья собиралась по вечерам за ужином; а также не вспоминала о пропавшем племяннике, предпочитая плотно сжимать губы и отвечать на все вопросы повлажневшими, полными притворной боли, глазами.       Поэтому Петуния Дурсль очень удивилась, когда ее посетили органы опеки. — Так… м-м-м… почему вы не заявили о пропаже в полицию? — Я и мой муж были убиты горем, — Петуния натурально всплакнула. — Гарри всегда был вспыльчивым, неуправляемым мальчиком, Фил. Могу я называть вас Фил?... Мы с Верноном пытались повлиять на него, но гены его отца мы побороть были не в состоянии. Моя сестра… О, моя бедная сестра! Вышла замуж за этого… этого пьяницу! Я говорила ей не поступать так опрометчиво, но она была гордячкой и всегда поступала, как ей хочется. Наши родители слишком любили Лили, чтобы запрещать ей что-то или воспитывать ее в строгости и… — Миссис Дурсль, вы отклонились от темы, — мягко оборвал ее повествование Фил, записав что-то в блокноте. — Ох, да! Простите, я все еще не отошла от потерь, выпавших на меня, на мою семью… — Петуния ненароком скосила глаза на исписанные «представителем органов опеки» клетчатые страницы. — Да. Мы с мужем несколько недель искали Гарри, но так и не нашли. Мы надеялись, что он вернется, но надежда наша таяла и… как ни горько мне это признавать, но я знаю, что моего племянника уже нет в живых. — С чего бы… такие выводы? — насторожился Коулсон, всматриваясь в женщину. — Материнское сердце не обманешь, — железно проговорила миссис Дурсль. — Раньше мое сердце было крепко связано сердечками Гарри и Дадли, а сейчас… ниточка, между нашими с Гарри сердцами — лопнула, — трагично закончила она.       «Такой талант пропадает», — с досадой подумал Коулсон. — Кхм… Ну, а что насчет Дадли? — Фил кивнул на пухлого мальчика, который грыз уже восьмой пончик и весь перемазался сахарной пудрой, во все глаза, смотря какое-то детское шоу по телевизору. — Как мальчик пережил стресс от потери брата? — Дадлик переживал больше всех! — Петуния ухватила сына за пухлые щеки, развернув к гостю лицом. — В тот день он не ел полтора дня! Только посмотрите, он до сих пор бледненький!..       Фил подавил желание отшатнуться: искаженное лицо маленького толстяка пошатнуло душевное равновесие всегда невозмутимого агента. Коулсон окинул взглядом ухоженную гостиную, задержавшись на многочисленных фотографиях. — Не вижу фотографий вашей сестры.       Петуния помрачнела. — Лили… она забрала наш семейный фотоальбом с собой, когда переехала к мужу, не оставила мне ни одной фотографии. С тех пор мы с ней больше не виделись. После ее смерти мне, увы, не передали ее вещей, даже не огласили завещания: сказали, мол, сгорело вместе с домом.       Фил понимающе кивнул, чиркнув в блокноте. — Простите, вам сказали друзья вашей сестры или?... — Вместе с Гарри мне подбросили письмо, — поджала губы она. — Понятно-понятно…       Фил свел брови на переносице. — А ваш племянник? Насколько мне известно, он прожил у вас около четырех лет. — Гарри не любил фотографироваться. Всегда закрывался от камер, прятался. Ничего не могли с ним поделать, — притворно горько вздохнула Петуния.       Фил поднялся с кресла, убирая блокнот во внутренний карман пиджака. — Благодарю за сотрудничество, миссис Дурсль. Этих сведений вполне достаточно, чтобы помочь нам установить истину. — И-истину? — голос женщины дрогнул. — Да, — вежливо улыбнулся Коулсон, однако в его глазах мерцал лед. — Истину.

***

      Фьюри задумчиво всматривался в ярко-синее небо, заложив руки за спину. В кабинете стояла привычная тишина, которую никто нарушать не осмеливался: ни агент Коулсон, пристроившийся в кресле с чашкой кофе, ни сам директор. На середине директорского стола лежали три пухлых папки и одна тоненькая. — Простите, сэр, — начал Филипп, поставив чашку на блюдце, — но не могли бы вы объяснить более развернуто почему за этой семьей нужно установить слежку? Они не бывшие агенты, не шпионы… это просто обычная среднестатистическая семья, как и сотни, тысячи других в Англии. — Посмотри сам, Фил, — ответил Ник. — Мы собрали на них все, что есть. Все. — Они слишком идеальные? — предположил Коулсон. — Именно, — повернулся к подчиненному Фьюри. — Никто не идеален. У каждого человека есть скелеты в шкафах и скелеты семьи Дурсль связаны с семьей Поттер. Я хочу знать, что произошло с родителями мальчика и почему о них ничего не могут найти мои лучшие агенты. — Ну, — Фил сделал глоток обжигающего напитка и продолжил, — мы знаем, что родители мальчика погибли при весьма странных обстоятельствах. Их тела не были зарегистрированы ни в одном из моргов полуострова, как, впрочем, и места на кладбищах на их имена. Сестра Лили Поттер явно что-то скрывает, но молчит, как последний русский партизан, и думается мне, расколоть ее будет сложно. Полагаю, мы ввязались в очень странную шахматную партию, сэр. — Полагаю, именно так, — мрачно подытожил Ник. — Что ж, Коулсон, вы свободны. Надеюсь, вы понимаете, что все, о чем говорилось в этом кабинете, под грифом «Совершенно секретно»?       Филипп растянул губы в улыбке. — Директор Фьюри, я работаю на «Щ.И.Т» не первый год и если бы я не понимал, что значит «Совершенно секретно», то не дослужился бы до шестого уровня. Всего доброго.       Фьюри хмыкнул, едва за агентом закрылась дверь.       Мужчина выудил из потайного ящика в столе пузатый пузырек с чернилами, желтоватый пергамент и перо. Он повертел непривычное для пальцев перо (все же, к огнестрелу его руки приучены больше) и вывел на пергаменте аккуратные первые размашистые строки: «Здравствуй, Альбус! Надеюсь, ты еще не забыл старика Фламеля, а?...».