Люцифер и ... экзорцист!?

Открываю глаза. Мягкие цвета комнаты режут глаза. Бросаю презрительный взгляд на платье. Всю неделю, что я нахожусь здесь, я еще ни разу не выходила за пределы комнаты. Дверь постоянно заперта, а к окну меня не пропускает какое-то поле. Навестить никто не приходил. Каждое утро на спинке кровати появлялось платье, какие я видела только в фильмах о Екатерине. Завтрак, обед и ужин появлялся на маленьком столе точно по расписанию. Я даже пыталась не есть, однако, меня быстро усыпляли, а когда я приходила в себя, не чувствовала голода. Первые три дня мне давали бодрствовать всего два-три часа в сутки, а затем снова усыпляли. Видимо, после того, как я умудрилась поранить Люцифера тяжелой вешалкой, мне не особо доверяли. Кто-то постоянно следил за мной и не давал совершить глупость. Мне пришлось только смириться. Сейчас, сидя у камина с очередной книгой из шкафа, похожей на сказки, я заслышала шаги. Отложив книгу, я встала и расправила складки длинного бирюзового платья в пол. Поправила толстый кожаный ремень и выпрямилась. Как раз вовремя. Он не вошел в комнату, он знал, что я буду ждать его со стороны окна. — Ария, — поздоровался он. — Люцифер, — ответила я ему в такт. — А тебе идут здешние наряды, — улыбнулся он, усаживаясь на подоконник. Злость больше не заполняла мой разум, теперь мне было интересно. — Почему ты не убил меня? — спрашиваю я, присаживаясь напротив парня. — А ты почему не убила? — спрашивает он, приподнимая бровь. Немного смущаюсь, но глаза не отвожу. Зато Люцифер расплывается в улыбке. — Пойдем погуляем, тебе ведь надоело здесь сидеть, не так ли? Он протягивает мне руку, вставая одной ногой на подоконник. Раздумываю с минуту и подаю ему руку. Люцифер притягивает меня к себе в плотную, так, что я могу ощутить, как вздымается его грудь. Знаю, что мы не пойдем пешком, мы ведь не в  моем мире. Смотрю вниз, а в груди все сжимается. Слышу короткий смешок, когда обхватываю его шею руками и отворачиваюсь, чтоб не завопить. Чувствую, как его рука сжимается сильнее у меня на талии, а потом мы шагает в пустоту.