Прочитай меня, как книгу...

      И время остановилось. Замерло. Казалось, весь мир затаил дыхание: безмолвные рыбы в бассейне, листья, потревоженные холодным ветром. Даже мраморная леди, льющая воду из своего кувшина, заставила ту застыть в воздухе, пока расстояние между двумя людьми не сократилось до ничтожных миллиметров. Горячее дыхание опалило губы МакГарден и ее сердце пропустило удар. Легкие оцепенели. Кажется, она и вовсе забыла как дышать.       Еще один тяжелый удар сердца пустил по венам адреналин, заставляя, и без того прерывистый пульс, участиться. Каждый стук прокатывался по телу эхом, отзываясь в ушах перезвоном. Он смотрел на нее из-под полуприкрытых век. А она застыла в ожидании конца. Казалось, он приблизиться и зыбкий мир развалится, как песчаный замок на берегу моря, который повстречал разрушительную волну соли…       Мгновение, сошедшее со страниц голивудской мелодрамы: она, она, пьянящий вечер и теплый свет лампочек на раскидистых ветвях шуршащих кленов… Двое — слишком сложные для простых решений. Оба — слишком упрямы для того, распахнуть свои души при свете дня. Но, когда случай прошептал: «сейчас» — решение было единогласным.       Еще один миллиметр и притяжению уже было не воспротивиться. Только не такому. Подобно двум магнитам, с категорически-разными полюсами, их неизбежно притягивало друг к другу. Требовательно. Сильно. Секундная стрелка неуверенно поддалась вперед. Очередной болезненный стук женского сердца, изнывающего от недостатка кислорода, и мужские губы невесомо накрыли женские…       Время окончательно остановило свой ход перед тем, как Вселенная схлопнулась. Все рухнуло. Рассыпалось, уничтожилось в одно касание… Гажил приник к нежным губам и все, вдруг, перестало иметь значение… Образы, мысли. Противные «но» и «если», наконец-то, утихли, перестали терзать упрямый мозг. Он целовал ее нежно, медленно. Так, словно она стала глотком свежего воздуха, которым хотелось насладиться вдоволь… Растягивая каждый вдох с трепетом, словно каждый последующий грозился стать последним.       Тихий, едва слышный стон, вырвавшийся из легких Леви всколыхнул помутневший рассудок. И Гажил невольно расслабился, безоговорочно отдавшись во власть внезапному желанию прибрать к рукам неизведанное чувство. Оно манило другими горизонтами. Ясными. Обласканными последними лучами закатного солнца. Укутанные теплым ветром, шепчущим о неподъемной легкости самой жизни… Это чувство неизбежно опускалось ниже и уже обнимало душу подобно теплому, пуховому одеялу в морозный зимний вечер. Впервые, он не противился своему эгоизму, не осуждал свою тень за безрассудство. Так хорошо ему уже давно не было.       Она согревала трепетом. Невесомо касалась обледеневшей, мужской души и грубый лед принимался таять под ее нежными пальцами. Еще одно касание влажных от поцелуя губ и Редфокс притянул к себе хрупкий женский стан ближе, желая тепла, по которому уже давно изголодалась его душа…       Каждый осторожный вдох дурманил разум — его запах терзал сердце, проникал в легкие, отравляя тяжелым, сладким дурманом каждую клетку тела МакГарден. Судьба лукаво протянула ей бокал с ядом и она приняла решение выпить его до дна. До последней капли, пока голова окончательно не закружиться от избытка кислорода…       Одновременно больно и сладко. Сердце больно билось под ребрами, ведь голову туманили сомнения: правдивы ли его прикосновения или это очередная уловка Морфея перед рассветом? Слишком долго она ждала этого момента. Слишком долго душу истязал холод красных глаз. Слишком долго Леви бредила поцелуем, забытым в больничной палате… Слишком долго боялась, что Гажил вновь не коснется ее точно так же, как и тогда, там…       Некогда трепетный и нежный поцелуй утратил свою кроткость, становясь требовательным, очевидным, жарким. Обезоружена напором, МакГарден ощутила острую надобность в опоре. Ведь законы физики грозились потерять свою силу в эту непроглядную сентябрьскую ночь… Каждое касание его губ умело пробуждало жар, до этого дремлющий в женском сердце. Он, как ловкий вор, украл все ее мысли, чувства, сон и желание жить вне этого момента. Жить без его прикосновений. Без него…       Отравленный страстью, Гажил коснулся ладонями пылающего лица Леви, упиваясь внезапной близостью. Она разносила по телу слабый, электрический разряд, будоража нутро. А она, опьяненная происходящим, едва успевала отвечать на требовательные и властные поцелуи мужчины своей мечты. Оба — задыхались. Но дышали ускользающими секундами момента. Тонули по очереди, подхватывая друг друга перед самым концом каждый раз, когда воздух истощал себя.       Запустив нервные пальцы в голубые пряди на затылке МакГарден, Редфокс, ловким движением руки, освободил золотистую заколку из высокой прически, и локоны цвета неба упали на хрупкие плечи Леви. Не переставая терзать нежные губы, мужчина, делая очередной рваный вдох, почти закатывал глаза, втягивая вместе с воздухом пряный аромат полюбившегося ему аромата: персики, ваниль. Все самое сладкое в одном флаконе — так паха ее кожа. Ему казалось, нет, он был убежден, она пахла теплом и уютом. Домом.       Объяснить это самому себе было сложно, но, видит Бог, Гажил и не пытался… Не сейчас. Поцелуй набирал оборотов и лишь на мгновение мужчина замедлился. Но не для того, чтобы остановиться. Нет. Он невесомо провел горячим языком по нижней губе синеволосой, и та послушно приоткрыла рот, подпуская молодого человека еще ближе к себе. От такого трепета легкие, казалось, вот-вот и разорвуться. А от страсти, вспыхнувшей горстью сухих веток в объятиях огня, хотелось рычать. Сердце зашлось быстрее, сбивая дыхание, ведь хотелось еще. Плавно и осторожно Редфокс начал опускать одну руку с шеи Леви ниже… Все его движения — под контролем инстинктов, но никак не разума. Его голоса Гажил не слышал с тех пор, как Леви ответила на поцелуй.       И, миновав плечевую кость, брюнет, на жалкую секунду, замер. Чувствуя жар от мужской ладони на своей грудной клетке, МакГарден невольно затаила дыхание. Внезапно накатившее волнение захлестнуло с головой, и та вздрогнула. Внутри что-то затрепетало. Словно птица, вспорхнувшая вверх… Но все нутро красноглазого требовало продолжать исследование призрачных границ девичьего сердца. Он ступал дальше, не страшась растоптать нежные цветы под своими грубыми ботинками…       Проведя шершавыми пальцами по нежной коже вновь, чувствуя всю ее мягкость и шелковистость, Гажил шумно выдохнул, когда его внутренний мир, в очередной раз, встал на дыбы. Ведомая страхом неизвестного, МакГарден накрыла своей рукой мужскую ладонь. Это его отрезвило. Он чуть не зашел туда, куда заходить не стоило. Запретная зона, до которой еще стоило бы дорасти…       Мгновенно прохладный ветер с берега первой почувствовала Леви, стоявшая уже вся искусанная собственным чувством вины. Она, почему-то, ощутила себя яростной леди, отобравшей у ребенка любимую игрушку… Во всяком случае, поцелуев и касаний хотелось еще. Данного ей было уже мало. И вот, набравшись смелости, она вновь требовательно поддалась вперед. Не отреагировать на такой жест для Редфокса оказалось невозможным, и, ответив, он провел рукой по нежной щеке МакГарден, отстраняясь от ее сладких губ…       Оба часто дышали, но не осмелились открыть глаз. Он, потому что возбуждение нервны искрили, как оголенные провода высоковольтной вышки… А она, потому что вновь была перепугана до смерти. Принять реальность, встретиться с ней лицом к лицу после содеянного, было страшно. Наконец, переведя дыхание, Гажил поднял тяжелые веки. «Что я наделал…» — Стоило ему только увидеть покрасневшее девичье лицо перед собой, как страсть отступила, а совесть сцепила упрямые пальцы на, все еще пылающей, душе.       Проглотив собственную глупость, Редфокс отпрянул от девушки и, отойдя на пару метров в сторону, запустил руку в волосы на затылке, стараясь дышать спокойно. Оба уже стояли спинами друг к другу. Оказавшись, слишком близко, они отскочили в разные стороны, как упругие мячи после столкновения… «Что мне делать?! — Пронеслось в головах, охваченных паникой, одновременно. — Как теперь смотреть в глаза…?». *** — Привет… — Повиснув на Локсар сзади, брюнет обнял ту и выдохнул поток горячего воздуха девушке в затылок.       В голову ударил запах терпкого виски. — Привет. — Не оборачиваясь, Джувия тепло улыбнулась, не в силах оставаться равнодушной. — Как дел… — Начал было мужчина, как вдруг запнулся, втянув носом шумно воздух, от чего синеволосая вздрогнула. — Чего это ты…? — Смешок вырвался из легких и Локсар изогнула бровь, выжидая ответов. — Ты приятно пахнешь, — прикрывая помутневшие от алкоголя глаза, Грей улыбнулся, — ты всегда приятно пахнешь. — Ты всегда это говоришь… — Не отрываясь от помешивания мартини, синеглазая повернула голову в сторону и чмокнула парня в щеку. Подняв глаза на окно перед собой, Джувия всмотрелась в отражение: позади нее, на стене, висела плазма, по которой транслировали новости. — Милый, сделай громче, пожалуйста… — Не отрываясь от отражения, девушка нахмурилась.       Нехотя отстранившись, Фуллбастер поплелся развязной походкой к барной стойке, на которой находился пульт. — Проснулся интерес к общественной жизни…? — Делая громче, тот ухмыльнулся. -… Пару часов назад, банда неизвестных напала на именитое СТО Магнолии. — На последних словах, сказанных репортером, Локсар тут же изменилась в лице и медленно развернулась лицом к экрану. — Слушай, а это не…? — Происшествие случилось на одной из некогда тихих улиц старинного Китайского квартала, — продолжала брюнетка, — с места преступления, прямой репортаж ведет наш корреспондент, Крисс Флетч. Передаю слово тебе, Крисс. Как обстановка? — Доброй ночи, Магнолия, — на экране появился блондин, он держал микрофон в руках, — сегодня по улицам Квартала, впервые за многие годы, вновь прозвучали выстрелы. По словам очевидцев: три черных джипа подъехали к стенам известнейшей станции в столице, хозяином которой является бывший член полиции, мужчина по имени — Фрэнк Бушмен. — Черт… — Вырвалось у Грея, как только в новостях показали разгромленное, знакомое ему СТО. — Оттянув, онемевшее от выпитого, лицо пальцами, он принялся вслушиваться в монолог на экране. -… Видела как люди в костюмах приехали и начали стрельбу, — говорила встревоженно пожилая женщина, стоя рядом со своим мужем. — Мы с супругом услышали выстрелы и вышли во двор, а там… — Китаянка запнулась, на ее глаза навернулись слезы, — наша Айрин… — Женщина не смогла сдержать плач и ее плечи содрогнулись, — они убили нашу дочь! Ей было всего шестнадцать, наша девочка…! Супруг, стоявший рядом, начал тут же уводить свою жену в сторону и успокаивать, отказавшись от дальнейших комментариев. — Какой кошмар… — Шепотом проговорила Эвергрин, вошедшая в комнату. Джувия же молчала. Она чувствовал, что что-то вот-вот произойдет… И это «что-то» ее явно не обрадует. -… Кроме молодой девушки пострадали еще два человека, — каждая мышца на лице Локсар напряглась, — темнокожий мужчина двадцати семи лет с огнестрельными ранениями был доставлен в реанимацию больницы Св. Генриха в крайне тяжелом состоянии… — Проговорил репортер, указывая на разгромленное СТО позади себя. — Также помощь оказали одному из штатных работников. Мужчина отделался испугом и вывихом запястья.       В следующую секунду по комнате пронесся лязг разбившегося о кафель стекла и Джувия сорвалась с места, выбегая в сад через приоткрытую дверь. — Куда это она…? — Замерзнув на месте, Эргрин вскинула бровь. — Джу! — Бросившись вдогонку, Грей отчаянно старался догнать девушку. — Стой! — Настигнув синеволосую, Фуллбастер схватил ту за руку и Джувия обернулась.       Ставшие в синих глазах слезы всколыхнули сознание брюнета, и тот опешил, всматриваясь в искаженное гневом и болью лицо подруги. — Мне нужно найти Гажила… — Неумело сдерживая дрожь в осипшем голосе, Локсар осторожно вырвалась из цепких рук мужчины и снова ринулась по каменной дороге, ведущей вглубь сада Дреера, оставляя Фуллбастера позади.       Девушка бежала вперед, не чувствуя боли в ногах из-за высоких каблуков, она не чувствовала холода, который обжигал голые плечи и спину. Все перемешалось в одно сплошное пятно, одно ощущение, которое кричало громче всех других — боль, с которой медленно разбивалось ее сердце, как только перед глазами становился образ старого друга, попавшего в беду. Хуже становилось с каждым тяжелым ударом сердца, стоило ей только представить реакцию Редфокса. «Гажил, мне так жаль… — горячая слеза обожгла холодное лицо, стук каблуков по камню медленно сливался со стуком ее сердца, — но ты должен знать». — Джувия…? — Завидев остановившуюся перед ней девушку, Леви удивилась, — Что с тобой? Ты бежа… — Начала было лепетать кареглазая, как вдруг Локсар подала голос, смахнув с щеки сорвавшуюся слезу. — Гажил, — она втянула пересохшими губами воздух и горло обожгло пламя. Сдерживая дрожь, сковывающую тело тяжелыми цепями, синеволосая говорила почти шепотом. Но, подняв покрасневших глаза на брюнета, не смогла более держаться. — Фрэнк в реанимации. Его застрелили… — Выдавила сквозь слезы девушка, хватаясь за горло, которое свело от горечи и обиды. — На СТО напали… Они вернулись за ним… — С этими словами Джувия коснулась своих дрожащих губ холодными руками и ее плечи вновь дрогнули.       Земля ушла из-под ног слишком внезапно. Эхом, по телу прокатились сказанные слова и Рефокс потерялся в пространстве на долю секунды. Смысл ускользал, бродил рядом в промерзлом воздухе. И, когда на полных губах отразилась кривая ухмылка, сердце предательски сжалось в ничтожный ком. — Что…? — Слова покинули легкие мужчины, разрушая гробовую тишину вокруг. — Гажил? — Обернувшись назад, МакГарден застыла от шока. Гажила, словно окатили холодной водой: умиротворенное лицо перекосило, а красные глаза расширились. Он не моргал уже шесть секунд. — Га… — Видеть его таким было уже не легко, а представить, хотя бы приблизительно, то, что он сейчас чувствует, показалось невозможным подвигом. — Он… — Прохрипел парень, делая очередной вдох с усилием. Он готов был поклясться, что на его грудь сейчас давила тяжелая плита весом в пару-тройку тон. — Он жив…? — Каждая мышца на побелевшем лице мужчины, казалось, окаменела, а по радужке алых глаз прокатилась паника, которая проникла в кровь слишком быстро. — Он в реанимации, больница Святого Генриха. Нужно ехать. — Дрожа, то ли от пронизывающего холода, то ли от разрушительных чувств, Локсар заглянула в красные глаза, которые все больше походили на цветные стекляшки.       В теплом свете гирлянд лицо Редфокса все больше казалось мраморным. Лишь глаза, в которых стояли слезы, отличали его от бездушного камня. — Да, — рвано выдохнув клубы пара перед собой, мужчина сделал шаг вперед, чувствуя, как земля начинает плыть под непослушными ногами, — поехали… — Казалось, каждая мышца налилась свинцом, а тело сковал липкий, противный страх, изрядно путающий мысли в голове.       С каждым новым стуком своего сердца, Гажил ощущал, что шок трансформируется в злость. Явную, такую очевидную. Горячая ярость теперь разгорелась внутри подобно лесному пожару, грозясь сжечь все живое внутри и снаружи. Она была его спасательным кругом. Не давала ему утонуть в страхе, который мешал думать и двигаться. Лишь она одна помогала контролировать оцепеневшее тело и идти вперед, несмотря на неповиновения конечностей. — Я с вами! — Преодолев страх выпалить что-то неуместное, Леви сделал шаг навстречу и тут же встретилась с алыми, пустыми глазами. Его взгляд переменился и МакГарден вновь ощутила как кровь застыла в ее разгоряченных венах. Холодно. Слишком холодно, чтобы сделать вдох.       От такого заявления сознание Редфокса слегка всколыхнулось, давая ему немного протрезветь от нахлынувших чувств. — Не стоит, — прохрипел тот, вперяя алыми глазами девушку перед собой, — тебе лучше отстать здесь, со всеми. — Гажил, позволь ей… — Нет, — сухо отчеканил тот, встретившись, напоследок, взглядом с карими глазами, и, утонув на мгновение в переживаниях, что плескались в них, Гажил коротко кивнул. — Тут о ней позаботятся, — с этими словами брюнет двинулся с места, уходя прочь, — идем, у нас нет времени. — Прости… — Проговорила Локсар одними губами, чувствуя сожаление перед МакГарден и удалилась вслед за широкой спиной Редфокса, растворяясь в полумраке.       Не в силах стоять на ногах, Леви почувствовала, как сверху на ее плечи приземлилась тяжесть от сказанных слов брюнета. Присев на мраморный край фонтана, девушка уронила висок в ладонь. «Почему он так сказал… Зачем он так со мной… — Обида закралась незаметно, и от этого чувства стало невыносимо гадко. — Нет. Я не могу на него обижаться сейчас! Черт… Гажил, что б тебя… Будь осторожен…». ***       Редфокс уже выезжал с парковки на своем черном джипе, сидя рядом с Локсар. Каплями вода стекала по лицу и волосам мужчины, раздражая его еще больше. Стоило ему только выйти из дома — он уже едет мокрый за рулем. Мало того, машина совсем не успела прогреться, поэтому парню пришлось стиснуть зубы, встретившись спиной с холодной кожей сидения. Сознание било тревогу, заставляя руки дрожать. И это бесило его еще сильнее с каждой секундой. Агония. Страх слился воедино с гневом и отравлял каждую клетку тела. Обжигал вены желанием порешить всех виновных быстро, холодно, жестоко.       Рассекая разрастающиеся лужи, машина ехала вперед на довольно высокой скорости. Вода стекала по лобовому стеклу водопадом, нагружая бедствующие дворники, которые едва справлялись со своей работой. Дождь был настолько плотным и сильным, что разглядеть дорогу впереди можно было только с большим трудом. Улицы столицы утопали в потоках дождевой воды и уже больше напоминали одну сплошную реку. И, когда на город опустился туман, плотная мгла расстелилась перед белоснежными фарами, блокируя свет. — Черт, черт, черт, черт… — Не отрываясь от дороги, только и повторял брюнет, разрушая тишину в салоне.       Он знал, что так и будет. Он точно знал наперед чем закончится эта история… Flashback — Фрэнки, ты же понимаешь, что… — Стоя на балконе своей квартиры, Гажил прижал телефон плечом, когда свет пламени в зажигалке озарил его лицо. — Гаж, я ж не тупой, — послышался хриплый голос из динамика и Рефдокс сделал затяжку густого дыма. — Я прекрасно понимаю, что вероятность того, что они объявятся, равна пятидесяти процентам. Я не собираюсь уходить на дно, я не боюсь больших дядей с пушками… — Сдавленно засмеялся мужчина, затем закашлялся.       Отпрянув от перил, Редфокс провел рукой по волосам на затылке. Едкие дым заставлял глаза слезиться. Ветер сегодня был против него. Как и, кажется, судьба. Не в силах совладать с раздражением, Гажил тяжело вздохнул. — Не вздыхай так, словно я уже одной ногой в могиле. — Он знал, что сейчас его собеседник ухмыляется. — Может ты и прав… — хмыкнул парень, наблюдая за ночной столицей, раскинувшейся внизу. — Годы работы в полиции сделали тебя параноиком. — Иди в зад… — Скривился мужчина, все еще чувствуя ухмылку по ту сторону провода ухом. — Теория Мерфи, Фрэнки. Против судьбы не попрешь. Дерьмо случается. — Еще одна затяжка и легкие окутал табак. — Случится то, что случится. — Прохрипел темнокожий. — Теория Мерфи говорит о том, что случится то, что должно случиться. С таким же успехом, я могу сказать, что завтра мне на голову упадет кирпич. — Прикрыв красные глаза, Гажил лишь хмыкнул. — Так что, до скорого, офицер… Не накручивай. — До скорого, Фрэнки. — Убрав телефон, Редфокс еще какое-то время бездумно глядел в, мерцающий огнями, горизонт.       Мысли в голове не давали спокойно жить. Делать вид, что все по-прежнему… Опасность была где-то рядом. Дышала ему в затылок, раздражая нелепыми догадками. Гажил чувствовал это, а чутье никогда его не подводило, и за это он ненавидел самого себя… The end of flashback        Из раздумий вывел звонящий в руках Локсар телефон. Успокоив нервные руки, девушка поторопилась ответить. — Да…? — Вслушиваясь в быстрой монолог, синеволосая поджала губы, — ясно, Кэтти. Спасибо, что позвонила… — Прошептала она на одном дыхании и помотала головой. — Да, я скоро буду. Подъезжаю. — Сбросив вызов, Джувия выждала пока эмоции улягутся на дно и следующие слова прозвучат без дрожи в ее голосе. — Гажил. Нам нужно быть в больнице как можно скорее… Все плохо. — Выдохнула девушка тяжело, и этот вздох прокатился мелким электрическим зарядом по телу Редфокса от кончиков волос на голове до онемевших пальцев. — Понял. — Чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, брюнет прибавил в скорости, разгоняясь до ста шестидесяти километров в час.       Медлить нельзя. Ситуация грозилась закончиться печальным исходом, а в голове мужчины звенели лишь одни слова: «я же знал, что так и будет».

***

      Вокруг играла громкая музыка, отзываясь в теле басами. Круглые столы под белоснежным шатром почти опустели, а у подножья сцены образовалась кучка танцующих тел. Вот, Лексус закрутил Штраус вокруг своей оси и та элегантно упала в его сильные руки, подобно изящной снежинке.       МакГарден сидела одна среди шести пустующих стульев, вперяя бездумным взглядом фарфоровую тарелку цвета слоновой кости перед собой. Перебирая пальцами гладкие края посуды, девушка протяжно вздохнула. С тех пор, как Гажил уехал, ее мир опустел: птички поющие песню о любви свалились с кленовых веток, бабочки в животе снова затихли и даже яркие лучи цветастых прожекторов утратили свои краски.       На мгновение Леви даже показалось, что она очутилась в черно-белом фильме. Сценарий которого написали впопыхах, заставили ее играть наугад, подстраиваясь под очередной неожиданный поворот событий. Музыки она не слышала, мысли были громче. Каждая новая — пытка. Он ушел слишком быстро. И красные глаза, в которых мерцали слезы, никак не выходили из упрямой головы.       Теряясь где-то между желание побежать пешком в больницу и напиться от безысходности, Леви ощутила, что даже это красиво платье, цвета теплого солнца на ее груди, вдруг, стало тусклым и обычным… Положив свое сердце в тесную, стеклянную банку, МакГарден пообещала себе отложить мысли о прекрасном поцелуе до лучших времен. До тех пор, пока Гажил не вернется и не скажет, что все снова в порядке. До тех пор, пока она снова увидит улыбку на его лице. — Ну подойди ты к ней… — Дрой стоял поодаль, у входа в беседку и держал в руке пирожное. На гофрированной обертке голубого цвета виднелся герб Хвоста Феи. — Бедняжка сидит там одна… Бедная Леви, ей наверное так одиноко… — Брюнет многозначительно вздохнул и Джет чертыхнулся. — Гажил уехал и теперь она сидит тут одна-одинешенька… — Думаешь, я смогу ее развеселить? — Рыжеволосый скрестил руки на узкой груди, не отрывая взгляда от хрупкой спины МакГарден, которую вновь зацепил на мгновение свет теплого прожектора. — Мы говорили всего раз… И, — мужчина выпал в осадок, — все было ужасно… Я даже не уверен, что она помнит как меня зовут! Я не могу смотреть ей в глаза… Нервничаю, как школьник…!       В следующую секунду Дрой хлопнул товарища по плечу и заглянул в озадаченное лицо. — Сомневаюсь, что сейчас ты сможешь сделать хуже. — Ну, спасибо! — Нахмурившись, Джет поджал губы. — Теперь я и сам так думаю…! — С этими словами парень двинулся с места, направляясь за одинокий столик под цифрой пять.       Секунды тянулись долго, но каждый шаг давался слишком быстро. Расстояние сокращалось, и, когда мужчина с рыжими волосами, собранными в высокий хвост, коснулся плеча Леви, та ахнула от неожиданности. — А?! — Обернувшись, девушка вздрогнула телом. — Прости, — страх в больших карих глазах был слишком очевиден. — Я не хотел тебя напугать… — Неловкая улыбка и лицо МакГарден утратило беспокойство. — Ты чего тут одна сидишь, не танцуешь…?       Переведя взгляд на лучезарное лицо Скарлет, которая обвила руки на шее Фернандеса, Леви печально улыбнулась. — Не мое это — танцы… — Девушка выпала в осадок. — Настроение не то… — Настроение…? — Задумчиво протянул парень, ухмыльнувшись. Кажется, сегодня звезды были к нему благосклонны. Горизонт был чист, Леви снова улыбалась, и никто не намеревался помешать беседе. — Знаешь, оно имеет свойство меняться…       На это кареглазая лишь кивнула головой. — А почему ты не танцуешь…?       На оливковой коже мужчины появился едва заметный румянец и он нервно улыбнулся, коснувшись виска рукой. — Кажется, у нас больше общего, чем ты думаешь, Леви… — Джет засмеялся, всматриваясь в озадаченное лицо напротив, которое источало лишь вопросы. — Я не самый лучший танцор… — Что ж, — МакГарден приободряющее взяла в руку бокал с шампанским и улыбнулась теплее. — Значит, посидим тут вдвоем… — С этими словами, она коснулась губами стекла и сделала осторожный глоток шипучей жидкости. — «Надеюсь эта ужасное чувство пустоты утонет в шампанском… Гажил, прошу, скажи мне, что ты в порядке…». «Кажется, у меня есть шанс…!». — Наблюдая за тем как девушка поморщилась и затем неловко улыбнулась, рыжеволосый расправил плечи. — Леви…? — За спиной послышался хриплый голос и та обернулась через плечо. У стола вырос Грей. И, судя по беспокойному лицу, он был не в лучшем духе. — Не хочешь повидать Гажила…? — Крохотное сердечко пропустило удар и в следующую секунду МакГарден поднялась со стула слишком быстро. — Или я помешал…? — Скептический взор пал на Джета, который уже сцепил пальцы в кулак. — Н-нет, что ты…! — Пролепетала та, подняв руки перед собой. — Мы просто болтали! Ты уверен, что он не будет зол…? — Сердце снова трепетало в груди от одной лишь мысли вновь оказаться рядом с красноглазым мужчиной. — Гажил четко дал понять, что не хочет, чтобы я ехала с ним… — Нет, — отчеканил Фуллбастер, кивнув ко входу. — Думаю, поддержка ему точно сейчас не помешает… — С этими словами Грей взял пальто МакГарден в руку и добавил. — Если что, скажешь, что это я тебя потащил за собой, за компанию. — Х-хорошо…! — И Джет осушил бокал виски залпом, а затем опустил голову в низ, стараясь справиться с обжигающей сердце обидой на случай. — Я готова…! ***       Дальняя дорога наконец-то завершилась. Черный внедорожник только что подъехал к главному входу больницы. В лужах, потревоженных дождевыми каплями, отражались фонарные столбы и свет нескольких машин скорой помощи. — Скорее, — закрыв машину, брюнет помог выйти синеволосой, — идем.       Девушка бежала вслед за Гажилом, не жалея, ни своих уставших ног, ни длинного подола платья, которое ужасно мялось в дрожащих пальцах.       Через пару метров двое молодых людей оказались в больничном здании и уже пересекали длинный, белоснежный холл. Реальность все больше отдавала привкусом мелодрамы, которая, судя по всему, медленно, но уверенно переходила в сюжетную линию самого настоящего фильма ужаса: мечущиеся вездесущие медработники, взволнованные люди, суета и страх. Страх потерь, которые стены этой больницы видели слишком часто. — Никогда не скучал по запаху хлорки… — Гажил поморщил нос. — Джувия! — Невысокая блондинка появилась из ниоткуда. — Он в тринадцатой палате, а девушка в десятой. Поторопитесь. — В зеленых раскосых глазах мелькнуло сожаление. — Спасибо, Кэтти. — Только и бросила Локсар, стараясь сдержать дрожь в своем голосе, что было весьма непросто.       В голове не укладывались бедствующие мысли. Какая-то каша с комочками заполонила все сознание и мешала думать. Гажил шел по инерции. Лишь девушка, идущая впереди, вела его, словно слепца за собою. Знакомые образы, которые рисовала подсознание, и тревога внутри, мешали двигаться самостоятельно, осознанно. Только одна единственная мысль заставляла конечности передвигаться. «Фрэнки, — перед алыми глазами стало лицо старого друга, потревоженное ссадинами времени. — Я не знаю, что мне делать, — быстрые шаги граничили с бегом, суматоха вокруг ужасно давила на голову и оглушала, — не знаю, как мне реагировать на все это, — сердце мужчины так и норовило выпрыгнуть из груди, устав томиться там в болезненных муках. — Дана. — Пепельноволосая блондинка вышла из воспоминаний, улыбнувшись своей кривой ухмылкой. — Ты, ведь в порядке, так ведь? — Ее волосы, словно февральский снег, спокойно лежали на широких женских плечах. — Скажи мне, что ты в порядке…». — Пришли. — Пролетев больничное крыло, Локсар, вместе с Редфоксом, остановилась у белоснежной двери из пластика.       Вот он — момент истины. Момент, когда реальность ударила без предупреждения. Жестоко нанесла удар тому, кто стоял совсем безоружный… Flashback       Теплый ветер нежно обжигал лицо мужчины, стоявшего на крыльце дома. Впереди виднелся дикий песочный пляж. А, немного дальше, вид открывался на спокойный океан, волны которого настигали крошечные песчинки. Все вечернее небо было усеяно кудрявыми розовыми облаками, которые становились сиренево-алыми у самого горизонта, где садилось солнце. Вид, словно с обложки пестрого глянцевого журнала про американскую мечту… — Чего стоишь тут один? — Хриплый голос, это был Френки, стоявший за спиной Гажила с бутылкой светлого пива. — А, это ты, — ухмыльнулся брюнет, всматриваясь в горящий горизонт, — я уж подумал, что Дана сн… — Что Дана? — Послышался грубый женский голос. — Эй, обо мне за моей спиной говорите? Тоже мне, джентльмены! — Ухмыльнулся блондинка, подходя к темнокожему мужчине и забирая у него бутылку холодного пива из рук. — Эй, Дана! Какого хрена?! — Принялся вопить парень, вперяя наглую барышню опешившим взором. — Зачем забрала бутылку? В доме полно пива! — Надулся брюнет, указывая в сторону здания позади себя. — Сходила бы и взяла бы себе! Чертовка! Лишний раз свою задницу поднять не можешь…! — Что?! — Отпив с горла, девушка поперхнулась от услышанного в свой адрес. — У меня отличная задница, Фрэнки! — Обернувшись на свой зад, зеленоглазая шлепнула себя по пятой точке. — И ты прекрасно это знаешь! Гаж, скажи ему! — Повернувшись к, откровенно ржущему Редфоксу, дама нахмурилась. — Вы оба портите мне вид, — наблюдая за происходящим, Гажил ухмыльнулся. — Всегда скубетесь из-за какой-то херни… Как кошка с собакой… — Вздохнув, мужчина устремил взгляд алых глаз к товарищу. — Фрэнки… — Чего тебе? — Вот скажи мне, сколько тебе лет, пять…? — Снова заржал темноволосый, завидев на лице Бушмена гневную маску. Кажется, Дана тоже нашла эту рожицу весьма забавной и тоже ухмыльнулась. — Я бы на твоем месте не смеялся, ты такая же. — Саркастично прохрипел Гажил, попуская самодовольную блондинку. — Не могу я больше с вами находиться рядом! — Фыркнула та, спускаясь вниз с помоста на белоснежный песок. — Не каникулы, а сплошной кошмар…! — Причитая, девушка ушла в сторону воды. — Куда ты? — Облокотившись о белоснежные перила, Гажил прокричал подруге в след. — Топиться пошла? — ухмыльнулась мужчина. — Если да, то счастливого плаванья! — Самодовольный оскал коснулся губ парня. — Ги-хи! — Надо же мне скорее смыть вашу тупость с себя… — Донесся едва слышный женский смех и блондинка остановилась у самого берега.       Белоснежные длинные волосы развевал летний ветер, а силуэт девушки загорелся золотом, когда солнечные лучи осветили горизонт перед тем, как погаснуть в воде.       Красные глаза внимательно вперяли широкоплечую блондинку, снимающую с себя джинсовые шорты, а теперь и белую футболку. Желтое бикини, смуглая кожа и ее светлый волос невольно завораживали взор. Из раздумий Гажила вывел тяжелый вздох над его левым ухом. Повернувшись на источник звука, Редфокс удивленно вскинул брови. — И когда ты собираешься признаться ей…? — Ухмыльнулся брюнет, отпивая пива. — Когда я уже погуляю на вашей свадьбе?       На это, мужчина лишь хмыкнул, улыбнувшись. Он не сводил глаз, что сейчас так и сияли теплом и любовью, от девушки, стоявшей уже по пояс в воде. Казалось, в его взгляде сейчас отражался весь мир: розовое небо с кудрявыми облаками, мерцающий океан и образ Даны, нырнувшей под воду. — Не уверен, что сейчас подходящие для этого время, — нахмурился Фрэнки, всматриваясь в далекий горизонт, — не самое лучшее. — Не лучшее…? — Кажется, взглядов товарища Гажил не разделял. — А, когда будет лучшее, дружище? — Надменный белоснежный оскал на полных губах отрезвил Бушмена. — Оно никогда не будет подходящим. — Прохрипел брюнет, поднимая голову на кричащих чаек в небе. — Всегда что-то будет идти не так… Всегда что-то будет мешать. Время — такая гнусная и нечестная штука, знаешь ли… Сейчас хорошо, а через минуту — ты уже хочешь сдохнуть поскорее… Все катиться к чертям и ты ничего не можешь сделать… — Протяжно выдохнул красноглазый. — Я не могу сейчас сказать ей об этом, она потеряла мать, прошла всего неделя… — Да к черту все это! — Не выдержав, Гажил обернулся на своего собеседника, заглянув тому в глаза. — Скажи ей об этом, пока не стало поздно, Фрэнки. Я уже потанцевал на этих граблях, и знаю, о чем говорю. — Переведя взгляд в сторону, Бушмен вновь принялся смотреть на идущую к берегу блондинку. — Ты ведь любишь ее уже столько лет… Не дай ей ускользнуть. Эта девка не из тех, кто догадается первой, это уж точно…       Мгновение остановилось. Шум прибоя сливался с шепотом ветра, гоняющему песок по пляжу. Чайки все также громко кричали в небе, паря над безразличным, величественным океаном. — А я, все же, еще подожду… — Ухмыльнулся мужчина, кивнув собственным мыслям. — Вот увидишь, я подберу идеальный момент и скажу этой женщине о своих чувствах. The end of flashback -… нормально? — Женский голос вывел мужчину из воспоминаний. Судя по всему, Редфокс ничего не услышал из сказанного Локсар. Поэтому, почувствовав, что он выпал из реальности на мгновение, озадаченно нахмурился. — М.? — Красные глаза блеснули прострацией. «Ты ведь совсем не слушал меня, да? — Всматриваясь в бездну холодных глаз, синеволосая невольно вздохнула. — Я совсем не знаю как вести себя в подобной ситуации… Как мне поддержать тебя, скажи…?». — Но находить ответы ей пришлось самостоятельно. — Готов? «Нет».       Короткий кивок послужил ответом, и Джувия накрыла своей ладонью пластиковую дверную ручку палаты. Сердца этих двоих, казалось, на мгновение замерли, объятые липким и противным ощущением неизбежности. Страхом увидеть то, чего они больше всего боялись. Еще одно жалкое мгновение и вот — оба стоят на пороге палаты номер тринадцать.       Вместо ожидаемого кошмара — самая обыкновенная палата, погрязшая в гробовой тишине: светлая комната, большие окна, голые стены, кровать в центре, а возле нее множество… Нет, скорее бесконечное количество трубок, шлангов и проводов, соединяющие десяток мониторов с телом пациента.       Словно очнувшись, Гажил только что заметил девушку, сидящую спиной к двери. Белоснежные, прямые пряди волос, словно снег. И пусть она сидела спиной, было ясно в каком состоянии блондинка сейчас находилась. Об этом свидетельствовала дрожь в ее теле и то, как часто она вытирала с щек слезы. Дана сидела, склонившись над темнокожим мужчиной и молча держала его за руку.       В комнате, словно в другом измерении, было слишком спокойно, тихо. Там, за дверью, люди шумели и не находили себе места, теряясь в панике, но тут… Лишь прерывистый писк приборов и размеренное дыхание мужчины, лежащего в кровати, нарушали звенящую тишину. — Дана… — Алые глаза устремились в затылок старой знакомой, а в груди что-то противно, болезненно сжалось.       Пепельноволосая медленно поднялась с кресла, стоящего у самой постели, очередной всхлип вырвался из легких. Обернувшись, девушка, недолго думая, подняла голову, и двум людям открылся вид на ее покрасневшие глаза и множество повязок на теле, включая гипс на руке. Тонкие губы подрагивали, а из-за того, что она на мгновение растерялась, уста блондинки искривились в улыбке. С зеленых глаз вновь хлынули слезы, обжигая мелкие ссадины на щеках и губах. — О, Господи, — не в силах видеть давнюю подругу в таком ужасном состоянии, Локсар сорвалась с места, дабы обнять несчастную девушку. — Мне так жаль… — Не в силах сдерживать более слезы, Джувия дала волю чувствам, крепко прижимая к себе трясущуюся подругу.— Мне так жаль, Дана… Мне так жаль…!       Все это время Гажил стоял так, словно его заморозили. Он не мог шелохнуться, не мог издать ни единого слова и даже звука. Перед глазами развернулась ужасная картина и от увиденного хотелось убежать, скрыться прочь. Лишь бы не видеть заплаканные лица. Лишь бы не слышать писк аппаратов. Лишь бы не быть здесь, сейчас, когда мир грозиться лопнуть по шву и развалиться на части.       Внутри распалилось чувство отвращения, разнося тяжесть по венам. Бледное лицо Редфокса теперь выглядело каменным: скулы стали казаться более острыми, губы вытянулись в одну ровную линию, а покрасневшие, уставшие глаза теперь обрамляли темные круги, появившиеся совсем недавно. Казалось, всего за пару часов из здорового человека, брюнет превратился в больного и измученного жизнью.       Внезапно телефон Локсар завибрировал, заставив девушку сказать следующие: — Извините, — едва слышно проговорила она, вытирая щеки от слез, — я сейчас… — С этими словами Джувия покинула палату, оставляя двух людей наедине друг с другом. — Черт… — По белоснежному коридору пронеслась череда тихих ругательств и синеглазая достала жужжащий телефон, который уже скорее раздражал. — Да кто звонит в такое врем…       Договорить она так и не смогла. На экране, черным по белому, было написано имя, которое заставило ее умолкнуть. — Джувия…? — Послышался до боли знакомый голос за спиной девушки и ее душа сжалась в ничтожный комок, подобно пластику, который бросили в пылающее пламя.       Нехотя обернувшись, Локсар встретилась взглядом с черными, как пропасть, глазами напротив. — Здравствуй. — Стараясь сдержать удивление в голосе, она говорила так, словно ей нет никакого дела. — Что ты здесь делаешь? Почему игнорируешь мои звонки…? — Прохрипел блондин, вперяя собеседницу пристальным взором и опуская телефон вниз. — Что-то произошло? Кэти сказала, что вы с Редфоксом бросились сюда, и я понял, что дело плохо… — Да… — Отойдя от двери позади себя, Джувия указала головой в сторону стоявших медсестер неподалеку, намекая Леону, что им лучше поговорить об этом в другом месте.       Понимающе кивнув, двое отправились за угол, больше не страшась лишних ушей. — Итак? — Не в силах более ждать, мужчина выказывал искреннее любопытство. — Друг из прошлой жизни, Френки… — Она не нашла в себе сил заглянуть в холодные глаза. Воспоминания всплывали на поверхность каждый раз, когда она встречала взглядом с Бестией. — Тяжелое состояние, огнестр… — Подожди, я слышал по новостям, — блондин задумчиво коснулся рукой подбородка. — Случай на СТО… Да, ужасная трагедия. Кто бы мог подумать, среди белого дня… Расстрел. — Да, — вмиг поникла девушка, как догорающая на глазах спичка. — Вот только это не трагедия… — Отрицательно кивнув головой, Локсар процедила сквозь зубы. — Торнадо, авария, пожар — это трагедия. А это — еще одно убийство. — Сочувствую… — Судя по всему, даже Леон понимал, что шансы на лучшее совсем призрачны. А, точнее, их вовсе нет. — Ты плакала? — Черные глаза встретились с покрасневшими, синими, в которых плескалось недоумение. Она так опрометчиво подняла голову и угодила в ловушку. — Твои глаза всегда становятся более насыщенными, — всматриваясь в лицо напротив, Бастия поспешил объяснится, — синие, — добавил он, — как океан. — Какая разница… — Потирая шею, девушка тут же отвела взгляд. — Сейчас мне не до этого, — легкий румянец все же свидетельствовал о том, что она была смущена неуместным комплиментом, — кое-кому еще хуже, я полагаю… — Гажил в палате? — Не отводя жалостливого взгляда от собеседницы, парень лишь протяжно выдохнул, это единственное, что он мог сделать сейчас рядом с Локсар. — Да, — представляя себе в каком состоянии сейчас находится Редфокс, Джувия невольно вздрогнула, — он в палате. Дана сидела там, когда мы вошли. — Я не знал, что она тоже здесь. С ней все нормально? — Блондин внимательно ловил каждый взмах густых ресниц собеседницы, словно страшась пропустить что-то важное ненароком. — Она была с ним рядом, когда… — Не в силах противиться новой волне печали, синеволосая напряглась и поджала нижнюю губу, чувствуя, как глаза снова застилает туманная пелена слез. — Ты как…? — Испарина на лбу Локсар не могла ускользнуть от назойливых глаз врача. — Выглядишь неважно, — с этими словами блондин вытянул руку вперед и коснулся тыльной стороной ладони лба Джувии, отчего та дернулась на месте. — Ты что творишь…?! — Отстранилась девушка, встретившись спиной с холодной стеной. — Да не шугайся ты так, — он так и замер с поднятой рукой, — у тебя жар, идем, я дам тебе жаропонижающее… На улице гуляет грипп, не лучшее время для прогулок под дождем. — Проговорил спокойно Леон и одарил мокрые кончики волос подруги осуждающим взглядом. — Я знаю. — Коснувшись рукой лица, которого еще секунду назад касался блондин, Локсар потупила взгляд в кафель.       Нервы, как оголенные провода, угрожающие искрили под пристальным взглядом черных глаз. Сердце застучало слишком быстро и Джувия мысленно чертыхнулась, ведь успокоиться никак не получалось. Только не здесь. Только не тогда, когда он смотрит так, словно сейчас никого важнее в больничном крыле не было. — Судя по всему, симптомы еще не проявились: ты не кашляешь и у тебя нет насморка, — Леон хмыкнул, делая пометки. — Мне нужно тебя послушать, пойдем. — Поддавшись вперед, Бастия коснулся холодной руки Локсар и тут же получил отпор. — Не надо, — освободив запястье, Джувия четко дала понять, что сама справится, — сама дойду. — Другого я и не ждал. — Вздохнул тяжко Бастия, наблюдая за удаляющейся женской фигурой. *** — Как ты? — Тишину нарушил мужской низкий голос.       Блондинка стояла напротив Редфокса с опущенными к полу глазами. Весь ее внешний вид говорил о том, что она выплакала почти все свои слезы. И от противных мыслей Гажил ощутил, как его горло свело. — Не знаю… — Прошептала дрожащими губами Дана, с ее черных ресниц сорвались еще пару капель.       Чувства неутолимо терзали сердце, и когда очередное, тяжелое, снова кольнуло, девушка не смогла удержать очередную слезу, обжегшую ее щеку. Она смотрела на Фрэнки, лежавшего безмолвно и держала его за руку. Глядела так, словно ждала, что он вот-вот и проснется. Подаст голос и улыбнется. Скажет, что она снова слишком сильно тревожится…       Еще один всхлип прокатился по стенам палаты и Гажил неосознанно сделал шаг вперед. Он сам и не понял, как оказался рядом с пепельноволосой. Не успел дать себе отчет и уже прижимал дрожащую блондинку к своему сильному торсу.       Она снова плакала. Сильные плечи дрожали. Видимо, за эти пару часов она уже эмоционально истощила всю защиту, которую строила годами… Слои сарказма и иронии смыли соленые слезы. — Тише ты, — почувствовав, как глаза застилает туманная дымка, Гажил опустил веки, дабы не сойти с ума, — тише… — Он отчаянно пытался ее успокоить, хотя прекрасно знал, что помочь не в силах.       Тяжелая ладонь коснулась женского плеча. Она дрожала от пронзительного страха, завладевшего сердцем, от волнения и от изнеможения. Сейчас все казалось одним сплошным кошмаром. Вернее, она в это отчаянно верила. Что все пройдет, растает в лучах рассвета. Но разум твердил сердцу наперекор, что что-то не так: чудесного пробуждения не будет, как всегда бывало по утру, и легче уже не станет. Зажмурившись, она упрямилась, отторгая реальное положение вещей, от которого руки становились ватными. — Почему… — Всхлипывала та, скованная крупной дрожью, — почему он не послушался тебя…? — Видеть блондинку в таком состоянии было невыносимо: казалось, ад опустился на землю и теперь Гажил слышал, как она говорит такие вещи, таким голосом… — Я боюсь, Гаж… — Продолжая захлебываться чувствами, Дана чувствовала, как сердце больно сжимается, — я так боюсь за него… — Горячие слезы стекали по ее лицу, от соли жгло кожу.       Боль — еще одно веское доказательство того, что сегодняшний день не выдумка больного воображения неизвестного сценариста. — Я рядом, — прошептал мужчина, сдерживая дрожь в хриплом голосе, — я здесь… — Прижимая девушку еще крепче, Гажил ощутил то, что так боялся признать в себе. Он тоже боялся. И, казалось, страх сейчас этот был сильнее всего мира. — Я здесь…

***

      Прошло около часа. Врач попросил Дану и Редфокса удалиться на время процедур. И, оба, прошлись приведениями к кафетерию реанимационного отделения. В помещении было пусто. Множество одиноких столиков по периметру, но всего лишь за тремя сидели уставшие люди. Кто-то ждал новостей, другой только что узнал о внезапном пробуждении своего родственника после комы, а кому-то приходилось мириться с кончиной близкого человека…       Тишина не давила на голову. Наоборот, казалась спасением. Вперяя пустыми взглядами свой столик, оба крутили в руках бумажные стаканчики кофе. — Ты так и не рассказала мне, когда ты вернулась. — Прохрипел брюнет, всматриваясь в растерянную девушку напротив. — Давно в городе?       Судя по всему, вопросы эти ей были не интересны. Она лишь молча сидела и несколько раз уронила пару тяжелых вдохов. — Полгода… — То есть, — начал было мужчина, сощурившись, — если бы я не нашел тебя случайно, то…? — Да, мы бы не встретились.       Холод в женском голосе напрягал. И Гажилу пришлось нелегко, удерживая раздражение в груди. Только не сейчас. Сейчас все, итак, слишком сложно. — Почему ты не сказала? Почему скрывала свое возвращение? — Если бы я сказала тебе, — не поднимая взгляда, Дана хмыкнула. В ее беспокойных руках остывал кофе, — это бы что-то изменило…? — Нет, но… — Вот именно. Какой смысл тогда говорить? Что сделано, то сделано.       Нет. Сейчас ей было не до его чувств. В светловолосой голове клубились вопросы. — Как это произошло? — Нарушил тишину брюнет, бездумно глядя в поверхность стола цвета мяты. — Кто это был? Зодиаки…? — Я отчетливо помню те машины, — нахмурилась девушка, перебирая пальцами край стаканчика. — Гажил, я готова поклясться, что это были Саблезубые… — В зеленых глазах мелькнул гнев, вызвавший новую волну слез. — Стинг, Роуг и Юкино… — Только прошептала она, — я видела их троих… — Минерва…? — Руки мужчина сжал до побеления костяшек. — А она тут каким боком…?! — Злость сменялась непониманием. Голову обжигала пустота, ведь связи между двумя формированиями уставший мозг был не в силах распознать. — Ни черта не понимаю…       Девушка быстро смахнула сорвавшуюся с ее глаз слезу, всхлипнув. — Я и сама не понимаю… — И все же, — неуверенно продолжил Редфокс, прочистив горло, — почему ты вернулась после того, что произошло…? — Красные глаза не отрывались от заплаканного лица блондинки, словно так и норовили прожечь в нем дыру. — Марк сказал, что Фрэнки вернулся в город… — Ты общалась с Марком, — в голове тут же всплыл образ рыжеволосого парня, — но, — иронично ухмыльнулся мужчина, — ты не написала мне ни разу за эти три года. Ни одного сообщения. — Что ты хочешь услышать от меня? — Она говорила спокойно, изредка всхлипывая, — Что мне жаль…? Что я хотела написать тебе, но никак не решалась…? Я могу сказать тебе это, — наконец-то, она подняла глаза, — но зачем мне лгать? — В этот момент Гажил готов был поклясться, что схватил пулю грудью, ведь дышать стали невыносимо. Он был обезоружен холодом зеленых глаз, покрасневших от слез. Сложилось впечатление, что оба сейчас стояли друг напротив друга, как в самом настоящем вестерне: с пушками в руках, и тут девушка кинула камнем в руку Редфокса, выбив из нее оружие. Она всегда была такой: прямолинейная, немного грубая и черствая. Но, если дело касалось дорогих сердцу людей, блондинка просто менялась на глазах. Как в случае с Фрэнком сейчас. Ведь ранее Гажил не видел ее плачущей. Слабой. — Прости, — словно осознав остроту своего языка, девушка снова опустила голову, пряча лицо в ладонях, — я просто… — Все нормально.       Тяжелый вздох вырвался из ее легких, прокатившись мурашками по спине брюнета. Он скучал по ней. Три года ждал, но вестей все не было. Каждый день, словно заезженная до дыр пластинка, проходил мимо и раздражал своей монотонностью. И вот — она здесь. Она перед ним. — Все потому, что меня депортировали, — усмехнулась та кротко, — сама не верю, что признаюсь в этом, но это так. Срок моей визы прошел, а тест на гражданство я не прошла. Какой-то гад известил посольство о моем прошлом и связях с наркотиками… — Блондинка снова сдавленно засмеялась, осознавая свое нелепое положение. — Я рад, что ты вернулась. — Одно предложение, и девушка уже непонимающе вперяла взором Редфокса, сидящего перед ней и смотрящего ей прямо в глаза. Он был серьезен, как никогда ранее. — Я скучал, Дана, — девушку, словно сковородой по затылку огрели, — все эти три года я ждал какого-то сигнала от тебя, сообщения о том, что с тобой все нормально, и ты жива. — Парень продолжал говорить, не прерывая зрительного контакта, — три года ждал, но ты так и не написала. Я подумал, что у тебя все нормально и нет нужды ворошить прошлое, и вот, — он снова ухмыльнулся, — встречаю неделю назад тебя. И где…! — Улыбнулся брюнет. — В мастерской Фрэнки… Где же еще тебе быть… — На красные глаза опустились тяжелые веки и Гажил потер переносицу рукой. — Я не могла… Что бы я сказала…? — Облокотившись о спинку пластикового стула, блондинка саркастично раскинула руки в стороны. — Эй, Гаж, привет, это Дана! Я тут в Магнолию вернулась после смерти Рии, не хочешь выпить чашечку кофе…?! — В глазах цвета сочной зелени снова стали слезы, и губы девушки искривились, она снова вот-вот заплачет. Редфокс сидел и смотрел на нее непринужденно, словно все было по плану. — Это я должна была сказать?! — Слезы хлынули к щекам и Дана снова спрятала лицо, которое накрыли белоснежные пряди ее волос. — Черт возьми…       Кажется, Гажил видел слишком много слез за последнюю неделю. Сначала Леви, потом Локсар, а теперь перед ним сидит и плачет та, от которой он этого ожидал в последнюю очередь… — Твой кофе уже остыл, — выдохнул мужчина, отпив немного из своего стакана, — пей давай, ночь будет долгой. — Угу. — Вытирая слезы, кивнула та.

***

      Синие глаза внимательно следили за блондином, который что-то напряженно искал в своем рабочем столе. — Вот скажи мне, у тебя что, пациентов других нет, что ты со мной носишься…? — Сидя на кушетке в приемном кабинете, съязвила Локсар. — Есть, конечно же, — доставая из стола набор для сбора крови, мужчина ухмыльнулся, — некоторые вне очереди проходят. — С этими словами Бастия поднялся с кресла и поспешил к Джувив, заглянув попутно в ее синие глаза, которые так и светились недоумением. — Ложись. — Натянув белоснежные перчатки, парень ухмыльнулся. — Зачем?       Короткая пауза зависла в воздухе. — Странный вопрос, — вскинул брови блондин, — учитывая то, что ты видишь набор для взятия крови, и то, что ты была здесь главой отделения… — Усмехнулся Леон, взглянув в округлившиеся глаза напротив. — Ты сказал, что лекарство дашь мне, — выпалила недоверчиво та, — ты ничего не говорил мне об анализах…! — Прищур синих глаз был пропитан скептицизмом. — Да брось, у тебя может быть инфекция или еще что-нибудь похожее, — разрывая пакет со шприцом, мужчина нахмурился, — не будь ребенком, ложись…       Закатив глаза, девушка вздохнула и коснулась головой кушетки, всматриваясь в белоснежный потолок над собой. Завидев такую реакцию, парень едва сдержался от победной ухмылки на своих губах. Ведь радость была такой очевидной.       Освободив иглу от упаковки, светловолосый подвинул ногой стул к кушетке и склонился над рукой Локсар, протирая сгиб локтя спиртом. Кожу обжег прохладой прозрачный раствор, а в нос ударил резкий запах. Сердце в женской груди вновь затрепетало, а ноги стали ватными от волнения. Пытаясь сдержать это противное чувство внутри, Джувия сделал глубокий вдох и, прикрыв веки, протяжно выдохнула. Мгновение и острая игла вот-вот проткнет ей кожу, впиваясь в вену. — Ты же не боишься крови, зачем жмуришься…? — Поднося шприц к нежной коже, мужчина мимолетно взглянул на свою пациентку. — М-м…? — Крови не боюсь, — сердце в ушах застучало еще громче, — просто помню это чувство… Неприят… — Начала было рассуждать та, как вдруг зажмурилась, почувствовав острый укол в конечность. — Знаю, — набирая шприц темно-красной жидкостью, Бастия хмыкнул, — я быстро, потерпи еще немного… — Ты ничего не сказал о моем платье… — Не открывая глаз, девушка прошептала, стараясь отвлечься от ноющего чувства в руке. — А что мне говорить…? — Усмехнулся тот. — Уверен, ты и так знаешь, что тебе оно идет.       Страх мгновенно ушел, освобождая место интересу. Почему-то, Джувии стало ужасно любопытно, как выглядит лицо Леона в этот самый момент. «Наверное, он, как всегда, невозмутим…». — Пронеслось в синеволосой голове и девушка подняла черные ресницы.       Блондин всегда умел держать свои эмоции поодаль от работы. «Холодный разум — залог успеха в медицине, без него врач не может работать» — так он всегда говорил… Но, каково было удивление Локсар, когда она перевела взгляд в сторону и увидела напряженное лицо напротив. Каждый мускул был напряжен, словно сейчас был самый ответственный момент за всю его медицинскую карьеру. — Что…? — Ощутив на себе пристальный взгляд, Леон неожиданно поднял глаза на Локсар, отчего та опешила.       Он был красив, она помнила это. Изящные черты лица, нежная, идеальная смуглая кожа, белоснежные волосы… Он почти не изменился с их последней встречи. Лишь вместо торчащей во все стороны прически в стиле «БэдБой», парень причесывал волосы на правую сторону, демонстративно показывая таким образом свою компетентность пациентам.       Он был таким же, как она его помнила: осторожным, серьезным, порой слишком настойчивым. Вот только, теперь, в черных глазах, вместо жажды приключений, таилось что-то иное… Незнакомое. — Ничего. — Поспешив отстраниться от прошлого, Локсар снова закрыла глаза. Flashback       За большим и широким окном стояла зима. Белыми хлопьями, кружась в холодном потоке ветра, танцуя, снежинки падали вниз с серого неба, и ложились покрывалом на промерзлую землю. Тишина стояла в просторной спальне. Лишь звонкий женский смех, словно песнь рождественских колокольчиков, нарушал спокойствие стен. — Я люблю тебя, — глаза в глаза, — я люблю тебя, — мужских губ коснулась ухмылка, — я люблю тебя, — он смотрел на девушку, лежавшую к нему лицом. — Может хватит? — Усмехнулась Локсар, всматриваясь в лицо блондина, что выглядел немного не в себе. — Ты говорил мне это раз двадцать…       На такое заявление мужчина улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — Я не перестану тебе это говорить, пока ты не скажешь мне эти слова. — Лишь на мгновение с его губ сошла та радостная улыбка, а в глазах мелькнул едва уловимый укор. — Снова за свое…? — Словно ощутив этот холодок, который подул со стороны Бастии, девушка отвела взгляд в потолок. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, зачем все усложнять?       За окном все также шел снегопад, словно ему было абсолютно все равно на назревающую ссору внутри теплого дома. — Джувия, посмотри сюда. — Внезапно обратился к Локсар тот, указывая на широкое окно у себя за спиной. — Что?       Синеглазая послушно направила взор на стекло, за которым виднелся сосновый лес. — Видишь, снег за окном? — Да… — Скептически ответила та. — Мои чувства к тебе похожи на этот снег, — бархатный голос лился песней до ушей, — а твое сердце — холодная земля, которой он касается. Он падает на эту землю и не тает. Его становится только больше и больше. В следствие образуются целые сугробы… Так вот, я буду ждать пока земля не согреется достаточно для того, чтобы снег растаял. Превратился в талую воду, которая напоит первые подснежники, проснувшиеся от затяжных холодов… «Леон, — в синих глазах стали слезы от разгоревшейся в груди обиды, что обжигала своими тисками стучащее сердце, — ты так добр ко мне, но почему же мне кажется, что снег никогда не растает…? Неужели, моя любовь способна жить только на низких температурах…? — Перед глазами стал образ Фуллбастера. — Пожалуйста, помоги мне влюбиться в тебя поскорее…». The end of flashback -… ты и дождалась, — ноющие ощущение прокатилось от сгиба локтя до кончиков пальцев, — эй, Джу…? — Мужской баритон вывел из раздумий синеволосую и та вернулся обратно на Землю.       Синие глаза вперяли пустым взглядом парня перед собой. — Да? — Я закончил, — улыбнулся блондин, заглянув в уставшее лицо, — можешь подниматься. Я сообщу тебе, как только придет результат. Все же, я надеюсь, это обыкновенный вирус, — продолжал говорить парень, не оборачиваясь, — сейчас еще дам тебе жаропонижающие, и можешь быть свободна. — Хорошо… «Почему я вспомнила именно тот день? Почему вспомнила его сейчас? Спустя столько лет…». — Вот, держи. — С этими словами мужчина вложил в холодную женскую ладонь, красную капсулу. — Спасибо… — Машинально кивнула та, принимая лекарство и сидячие положение. — На здоровье… — В кабинете повисло неловкое молчание. Пытаясь хоть как-то отвлечься от затяжной паузы, Джувия принялась рассматривать и так знакомый ей кабинет: светлые стены, белоснежный потолок, новая лампа на столе доктора, лаковый стол, кожаное кресло, книжные шкафы из дуба, до верху заполненные литературой. — Слушай, по поводу вчерашнего звонка… — Прочистив горло, Бастия нарушил тишину, — я не… — Все нормально, — неловко улыбнулась Локсар, понимая в каком положении находится ее лечащий врач. — Давай просто забудем об этом, ладно…? — Как скажешь, — в черных глаз мелькнула украдкой тоска, — могу я спросить тебя…? — Смотря о чем… — Пожала плечами Джувия. — Вы с Греем… — Только начал блондин, как лицо его пациентки исказилось в недовольной гримасе, — у вас все нормально? — Леон, — выдохнула та, опустив голову и принимаясь перебирать холодными пальцами края своего платья, — к чему это все…? — В следующую секунду пронзительный взгляд синих, как океан, глаз упал на Бастию. — Зачем? — Она отчетливо слышала, как ее сердце тяжело заходилось в груди.       Отодвинув бумаги в сторону и положив ручку на стол, мужчина вздохнул и вздох этот был переполнен смятением и тяжестью сложившейся ситуации. Уперевшись локтями в стол, блондин подпер руками тяжелую голову. — Я вернулся в город не только потому что моя мать умерла. — На последнем слове голос парня едва заметно дрогнул, и затем он поднял голову, взъерошив свои белокурые волосы. — Что ж, в чем тогда причина твоего возвращения в столицу…? — Зная, что лучше не спрашивать этого, зная ответ заранее, чутье Локсар кричало о том, что ей лучше сейчас умолкнуть. — Ты действительно не понимаешь? — Кривая ухмылка коснулась губ мужчины, и женское сердце пропустило удар. — Нет. — Коротко отвела та, солгав.       Все внутри вопило, совесть взбунтовалась против слепого любопытства: «Что ты делаешь?! Ты ведь знаешь, что он скажет! Ты ведь знаешь ответ! Вставай и уходи!». Но было что-то еще… Вязкое, противное и навязчивое чувство, которое так и твердило: «Пусть он скажет это, я хочу услышать!». Природу его Локсар не могла понять. Казалось, пожар давно стих. И угли остыли…       От осознания своего любопытства ей становилось противно и плохо. Ведь стоило только подумать о возможных чувствах к Леону, как ее тут же захлестывала вина с головой, не давая продохнуть. А перед глазами появлялся Грей с осуждением и обидой в родном взгляде… И все же, сейчас, даже это, не помешало Локсар оставаться на месте и выжидающе смотреть своему бывшему прямо в глаза. — Я вернулся из-за тебя, Джувия. — Проговорил блондин без колебаний, вперяя опешившую девушку пронзительным взглядом.       Случилось. Она услышала заветные слова, и ее сердце ухнуло куда-то вниз. Внутри, где-то глубоко, что-то заерзало, сжалось и съежилось. — Мне нужно идти. — С этими словами синеволосая, словно на автопилоте, встала с места и быстро вышла из кабинета, оставляя Леона в полном одиночестве, наедине со своими чувствами. «Господи, зачем?! — Быстро шагая по белоснежному коридору больницы, Джувия наклонила голову вниз, дабы скрыть непрошеные слезы от любопытных глаз работников больницы. — Какой черт меня дернул…?!». — Вытирая очередную соленую дорожку с щеки, девушка дошла до нужной палаты и остановилась, приводя себя в порядок. Перед дверью в реанимацию стоял Редфокс, почему он не входил, было неизвестно. Выглядел парень все так же ужасно плохо, судя по его мрачному лицу. — Гажил, — завидев брюнета, Локсар быстро натянула маску спокойствия, и проследовала, к уже обернувшемуся, парню, — почему ты здесь? Где Дана? — Осмотревшись по сторонам, девушка так и не нашла пропажу.       Вперяя подругу недоверчивым взглядом, Редфокс тут же подметил красноту и припухлость синих глаз, что очевидно мозолила взгляд. — Что случилось? — Отмахнувшись от собственных мыслей, темноволосый говорил спокойно, словно ничего необычного не происходило совсем.       Именно эта черта характера в Гажиле и нравилась больше всего Джувии. Он не разводил панику, даже если все вокруг горело, а он стоял в центре пламени, сгорая заживо. — Не важно, — потирая покрасневшие уголки глаз, та поморщилась, — все потом… Почему ты не заходишь, и где Дана…? — Заглянув за широкую спину парня, синеволосая, ничего не обнаружив, вновь посмотрела на своего собеседника, который выглядел рассеянным, как никогда. — Гаж…? — Она отошла за водой, — выдохнул тот, заводя руку за затылок, — минуты две назад… — Ясно… — Молчание никогда не казалось проблемой для этих двоих. Они легко могли хранить тишину, не страшась неловкости. Но сегодня молчать не хотелось. Только не сейчас, после внезапного признания в любви и развернувшийся драмы. — Ты как вообще? — Подняв глаза на брюнета, Джувия выдохнула протяжно. — Да нормально… — Словно заученную фразу, он проговорил монотонно в воздух. «Да что со мной не так…? — Всматриваясь в безжизненные глаза красного цвета, синеволосая устроила самосуд. Ей так хотелось, чтобы кто-то сказал ей, что она совершает ошибку. Что бы кто-то мудрый и честный, обвинил ее в безрассудстве. — Отличный вопрос для человека, у которого друг при смерти…». — Я не могу войти.       От признания очевидного, казалось, должно было стать легче. Но вместо легкости — слабость вдогонку. Гажил стоял напротив и сверлил глазами белоснежную дверь за спиной Локсар, словно стараясь разыскать в ней ответ на возникшие вопросы. — П-почему… ? — Стараясь наладить контакт, Джувия снова подала голос. — Этот вопрос, кажется, Гажил и сам себе задавал последние три минуты, стоя вне палаты. Темноволосый, не изменившись в лице, лишь хмыкнул. Он и сам не знал, почему он торчит здесь вместо того, чтобы быть рядом с тем, кто нуждается в компании, как никто иной… — Идем… — С этими словами Локсар схватила Редфокса за руку и открыла дверь в палату, оставляя свои собственные переживания в коридоре. — Ст… — Начал было возмущаться тот, как дверь приоткрылась, и алым глазам предстала больничная кровать и невообразимое количество аппаратов, стоявших рядом у изголовья.       Шагнув по инерции вперед, оба снова оказались там, куда привела их эта ночь. Теплый свет торшера обманчиво внушал ощущения уюта. Тишину нарушали лишь размеренные вдохи лежащего без сознания мужчины и писк нескольких аппаратов, поддерживающих в нем жизнь. Тишина обрушилась, как снег на голову. Вот только, казалось, снег этот был весом в приличную тонну или две…       Что сейчас говорить, ни Гажил, ни Джувия не знали. Они просто стояли и молча смотрели на умиротворенное лицо старого приятеля. Сейчас, как никогда, слова были излишни. По крайней мере, им так казалось.       Повернув голову влево, Локсар увидела лицо Гажила и ее тут же захлестнула печаль. Она ведь знала, какую роль играл этот человек для Редфокса. Красные глаза, обрамленные густыми ресницами, сейчас казались стеклянными, безжизненными. Словно все живое, всю радость, все эмоции просто взяли и выкачали из брюнета разом.       Опечалено отвернувшись в сторону, Джувия ощутила ставший в горле ком. Она уже давно не видела своего лучшего друга таким. Таким беспомощным, таким отрешенным. Не уследив за слезой, обжегшей щеку, девушка тут же смахнула ее тыльной стороной ладони и взяла Гажила за руку, сжимая его запястье так сильно, как только могла. Все, что она могла сейчас — держать его за руку. Напоминать о том, что он не один. Что она тоже здесь, и она тоже горюет.       Словно очнувшись от жеста подруги, Гажил сжал руку девушки в ответ и прикрыл на мгновение глаза, словно готовясь к затяжному прыжку в пропасть, которая полыхала пламенем. Подняв веки, мужчина выпустил запястье Локсар из ладони и направился прямиком к кровати, на которой лежал Фрэнки. Сделал шаг в огонь, не страшась его жара. Самое время быть сильным. — Есть шанс, что он не справиться… — Прохрипел едва слышно брюнет, не в силах вымолвить то самое слово. — Что он… — Гажил, — смотря на мужчину в постели, Локсар не знала какие слова подобрать сейчас, ведь давление, оказанное на нее, оказалось слишком большим. Казалось, на хрупкие плечи лег весь мир: выбирать между сладкой ложью и горькой правдой всегда нелегко. Но жить в призрачных мечтах она не любила. И знала, что Гажил — тоже. — Он уже мертв. — На последнем слове ее голос дрогнул, а к глазам вновь подступили противные слезы. — Ч-что…? — Земля снова плыла под ногами. И он снова не был готов потерять опору. — Что ты сказала? — Лицо Редфокса вытянулось, а голос вовсе осип.       Все внутри замерзло, застыло. Растеряв на мгновение навык дышать, мужчина ощутил как голову снова обдало ледяной водой. Он стоял и лишь вперял отсутствующим взглядом лицо Бушмена, которое источало смертельное спокойствие. — Эти аппараты, — говоря сквозь слезы, Джувия собрала все свое мужество и продолжила осторожно, — только благодаря им он еще держится. Оказалось, он был болен. Анализы показали вирус. Но пришли слишком поздно… Врачи сделали все что могли, стараясь его спасти. Но препараты вызвали конфликт… Просто случай… Дурацкое стечение обстоятельств… У него отказали почки час назад, затем и все остальные органы… — Слезы вновь хлынули к горячим щекам, обжигая сердце обидой. — Кэтти позвонила тогда потому, — она напряглась и вздрогнула, — потому что с ним нужно… — Попрощаться… — Закончил за нее предложение Гажил, чувствуя как глаза застилает туманная пелена, а земля начинает вертеться слишком быстро. — Его постараются разбудить, — всхлипывая и, стараясь сдержать мелкую дрожь в теле, Локсар продолжала говорить, — чтобы мы могли проститься. Но далее поддерживать жизнь будет невозможно. Он не сможет выжить. С каждым новым словом Редфокс, словно медленно уходил под воду. Сначала погрузились ноги, затем холодная, противная вода коснулась колен, бедер. И вот, он уже стоит по пояс и ничего не может сделать, вода все поднимается и поднимается. Доходит до груди, и тело сковывает от пронизывающего холода. — Сердце не выдержит, — подводя Гажила к сути дела, синеволосая вытерла слезы с щек и взглянула на Фрэнки взглядом полным сожаления. — Это будет последние его пробуждение, затем приборы отключат.       Нутро перевернулось, принялось ежится от агонии, как угодивший на сковородку уж. Этот день, начался слишком хорошо, но сейчас выжимал из брюнета последние капли жизни. — Черт… — Чувствуя, что слезы вот вот и упадут с его глаз, парень занес руку к лицу и коснулся переносицы пальцами. Переведя взгляд на товарища, Джувия дотронулась до сильного плеча мужчины рукой, показывая, что она здесь, и никуда не денется. — Я не могу, — помотал головой темноволосый, не поднимая век, — как же так… — Вновь повторил он, чувствуя как всего его колотит от паники, а ребра обнимает липкий страх. — Все нормально, — не убирая руки, девушка говорила уже более спокойно, сдерживая желания закричать от бессилия. Она видела смерть слишком часто в стенах больницы. Видела как в глазах людей медленно угасала надежда. Видела, как больно дается прощание. — Это нормально чувствовать себя так. Гажил, это никогда не легко. — Процедила через слезы Локсар, горло снова сжало чувство неизбежности. — Я, наверное, оставлю тебя на некоторое время… — Отпрянув от парня, синеволосая коснулась свой гудящей от жара головы, — думаю, тебе есть о чем с ним поговорить, не так ли…? — Грустное подобие улыбки отразилось на припухших женских губах, — я пойду за врачом… — Хорошо, — кивнул мужчина, все еще стоя на одном месте, — спасибо.       В следующую секунду Редфокс остался наедине со своим другом и собственными страхами, выедающими в нем дыру изнутри. На его руках умирали дорогие ему люди, но никогда, никогда ему еще не приходилось смотреть другу в глаза и прощаться с ним, зная, что больше тот не проснется. Это было тяжело. Сама мысль о подобном просто убивала. Как он может посмотреть ему в глаза и сказать «прощай»? Сердце билось тяжело, словно комок свинца, разносящий по венам чистую боль.

***

      Локсар шла по просторному коридору приведением. Она не понимала, как вышла из палаты, как оказалась возле поста медсестры и она уж точно не могла осознать, как именно она подошла к дежурному врачу и сказала следующие предложение: «Разбудите поступившего в тринадцатую палату, родственники готовы попрощаться». После сказанного, время, словно замерло. — Вы уверенны? — Слова казались такими далекими, как будто все происходило, как во сне. — Да, — пустота разлилась в груди, — уверены… — Через пару минут я зайду в палату, будьте готовы. — Да. — Из состояния прострации Джувию вывел вибрирующий в её кармане телефон. Пару секунд девушка вообще никак не реагировала на вызов. Но затем, словно проснувшись, она достала из кармана мобильный. — Да? — В синих глазах плескался холод. — Джувия, ты где? Как вы? — По ту сторону слышался мужской беспокойной голос. — Я сейчас приеду. Леви поехала со мной, она волнуется за Гажила. Ты в порядке? «В порядке… — повторила про себя она, — В порядке ли я? Какое странное слово, — секунды сменялись одна за одной, — в порядке. Что это вообще должно значить…?». — Джувия? — Разрушил тишину Фуллбастер. — Ты здесь…? — Да, — выдохнула она, и сердце вновь обожгло пламя. — Я в порядке. Фрэнки сейчас разбудят. — Еще один удар в груди, слишком тяжелый. — Гажил с ним. Это прощание… — Я скоро буду, никуда не уходи, ладно…? — Хорошо…

***

Pov of Леви — Черт, ну и пробки… — Грей чертыхнулся, разрушая звонкую тишину.       Здесь все иначе. Я привыкала к салону его машины, но мягкое сидения подо мной казалось, вот-вот и выплюнет меня на холодную улицу, отторгая как инородный предмет в знакомом теле.       Рядом с ним я не могла позволить себе расслабиться. Но и не напрягалась вовсе. Мы никогда не оставались наедине и темы для разговоров истощили себя еще на выезде от дома Дреера. Никто из нас не пытался найти повод заговорить и мне это подходило: никакого давления, неловкости и напряжения. Я дышала полной грудью и не боялась споткнуться на ровном месте, как всегда это бывает рядом с Гажилом.       Сейчас, в полумраке кожаного салона, мне было легко, как никогда. Но и так тяжело мне еще никогда не было…       Через окно, залитое дождем, я старалась уловить знакомые силуэты привычной мне столицы: всегда прекрасной, яркой, окутанной теплым ветром с примесью соли. Но сейчас я задыхалась от бессилия на пассажирском сидении. Мир, такой огромный и удивительный, показался мне тесной коробкой из которой человек не способен выбраться. Неужели, все уже давно предрешено и мы можем просто жить одним днем, надеясь, что завтра настанет…?       Я с силой заставила нервные пальцы отпустить ткань желтого, как солнца, платья и постараться придумать, что я скажу Гажилу, когда увижу его сейчас… Но, в голову, как на зло, не приходила ни одна здоровая мысль. Мне жаль? Мне очень жаль…? Нет, я и представить не могу, через что он проходит в эту самую минуту…       Мне стало дурно от собственных размышлений. Слова Грея не выходили у меня из головы: Джувия предельно ясно объяснила ситуацию. И мое сердце, со скрипом, сжалось, стоило мне только представить пару красных глаз перед собой…       Если бы вам сказали, что дорогой вам человек умрет в течении часа… Что бы вы сделали? Что бы сказали ему? Как бы вели себя рядом с ним…?       Вы бы улыбались, словно ничего страшного не происходит и завтрашний день будет лучше, чем вчера? Или же, не в силах бороться со утратой, вы бы пролили горячие слезы перед тем, кого жизнь отбирает у вас так скоро и внезапно…?       Как бы вы говорили с тем, кому нужно сказать «прощай»? Смогли бы вообще…? И какими бы тогда были последние слова? Слова прощания…? Слова любви?       Смогли бы вы сказать тому, кого любите «прощай»? Или, может лучше, вообще просто уйти, не попрощавшись…? Осмелились бы просить прощения за все проступки в своей жизни? За все короткие «нет» и запоздалые «да»? Или же нашли бы в себе храбрость вынести голос собственной совести? Вы бы отшутились, чтобы как-то разрядить обстановку, или же молча разделили последние минуты вместе перед тем, как проститься навсегда…?       «Нужно смириться». «Смерть — это естественно, все умирают» — мы любим говорить красиво, когда все плохое проходит стороной, не касаясь нас, наших близких и друзей. Но, когда сталкиваемся лицом к лицу с неизбежным, теряем грацию и элегантность в своих высказываниях. Смерть — всегда уродлива. Ведь, когда реальность окажется кошмаром, в котором дорогой вам человек будет стоять на пороге смерти… Вопрос станет ребром: останетесь ли вы таким же мудрым или же разобьетесь в дребезги… The end of Pov

***

— Что здесь происходит? — На пороге палаты стояла зеленоглазая девушка с чашкой кофе в руках, она была встревожена появлением врача. — Дана, иди сюда… — Подозвал к себе блондинку Гажил, ощущая предательскую слабость в теле.       Врач говорил предельно ясно и понятно. С каждым словом, которое срывалось с его уст, падала к щекам Даны новая слеза. Сердце обливалось кровью с каждым новым звуком и жестом в сторону больного, лежавшего без сознания, человека…       На последнем слове доктор неутешительно помотал головой, выражая сочувствие девушке, которая сейчас стояла и беззвучно кричала, закрывая дрожащими руками губы. Все внутри сломалось за одну секунду. Весь мир рухнул безвозвратно. Пустота и чернота подошли максимально близко. А жалость, плескавшиеся в глазах носителя белого халата, казалась сейчас больнее любого удара, любого грубого слова… Джувия плакала тоже, ведь от картины, раскинувшейся перед ней, сердце щемило до боли. Гажил крепко держал Дану за плечи, прижимая ее к себе максимально близко. Дабы просто не дать ей сойти с ума… Все горело внутри, включая разум. Холодный огонь сжирал своим пламенем всю радость и счастье из души, оставляя после себя лишь горстку пепла, в качестве воспоминаний…       Врач разбудил Фрэнки. Через пару минут он откроет глаза. Это будет его последнее пробуждение. После сказанного, доктор покинул палату. Оставались считанные мгновения. Ресницы мужчины дрогнули, и в следующую секунду он поднял тяжелые веки, завидев перед глазами троих человек, которые стояли и улыбались со слезами на глазах. — Привет…! — Выдохнула рвано Дана, подойдя к мужчине и крепко сжав его ладонь в своих дрожащих руках. — Привет… — Теплота разлилась в карих глазах, отчего у присутствующих защемило сердце. — Я в реанимации… — Оглянувшись по сторонам, брюнет ухмыльнулся. — И вы все трое собрались здесь, не орете друг на друга, и не спорите… — Слезы навернулись на туманные глаза. — Значит, — к горлу подступил противный ком, мешая говорить, — все реально хреново… — Сдавленно засмеялся тот, ощутив боль где-то под ребром. — Я не могу…! — Горячие слезы хлынули к щекам Локсар, и та опустила голову вниз, прошептав Гажилу эти слова, чтобы лишь он их услышал. На это, брюнет лишь сделал вид, что ничего не произошло. Он лишь взял Джувия крепко за руку, не давая ей уйти в такой ответственный момент. Другого шанса у нее уже не будет. — Мы оставим вас на пару минут… — Выводя Дану из палаты, Локсар едва держалась. — Идем… — Я скоро вернусь… — Улыбнулась блондинка и удалилась из комнаты, оставляя друзей наедине. — Гаж, рассказывай… Что происходит? Ты никогда не улыбался так, как сейчас, я же не дурак… — Усмехнулся больной, всматриваясь в лицо старого товарища. Он все еще делал вид, что все нормально. Лишь фальшивая улыбка выдавала его с потрохами. Он никак не мог свыкнуться с реальностью. — Ясно, — улыбнулся парень, поднимая глаза к потолку, — я умираю, — он говорил спокойно и непринужденно, — никогда не думал, что это произойдет так скоро, — с ресниц сорвались несколько капель соли, он все еще улыбался, — закон Мерфи, значит…? — Снова сдавленный смешок. — То, что должно произойти — произойдет… — Фрэнки, — начал мужчина, подходя ближе к другу и присаживаясь рядом у кровати, — сейчас самое время сказать ей… — В алых глазах замерцали слезы. — Наверное, ты прав. — Вытирая соленые дорожки с лица, прохрипел Бушмен. — Пообещай мне, что расскажешь ей обо всем. Скажешь правду. — Клянусь… — Хорошо, — на пересохших губах появилось некое подобие ухмылки, — я хотел сказать… — Нет, — не дал договорить мужчина, — не надо. — В карие глазах снова стали слезы. — Фрэнки, я… — Словно не слыша просьбы, брюнет продолжал. — Нет, Гаж…! — Да дай же мне попрощаться с тобой…! — Крик пронесся эхом по стенам белоснежной палаты, Гажил тяжело дышал, а его щеки обожгли горячие слезы.       Больно. Больно до невозможности. Меньше всего он хотел этого, но выбора не было, и времени тоже. Он бы отдал все на свете, лишь бы найти решение. Другое. Где не нужно прощаться со старым другом. Где не нужно смотреть ему в глаза и держать его за руку перед концом… Но все, что он мог, как насмешка судьбы, лишь подобрать подходящие слова, чтобы вина не грызла его всю оставшуюся жизнь. — Я не хочу умирать… — Слова, как скальпель по голой коже. — Гаж, я боюсь… — Лицо мужчины исказилось страхом и паникой, он снова плакал, его губы дрожали. — Я буду рядом, слышишь…? — Крепко взяв дрожащую руку в ладони, Редфокс посмотрел тому прямо в глаза, говоря спокойной. — Ты не один, Фрэнки. Ты никогда не будешь один… Слышишь? — Слово офицера? — Слово офицера. — Тогда, — едва сдерживая дрожь в голосе, Бушмен продолжил. — Пообещай мне, что позаботишься о Дане, Гаж. — Фрэнки… — Дай мне сказать, прошу… — Он поднял дрожащую руку перед собой, сдерживая разрушительную волну слез. — Это моя последняя просьба тебе… Поклянись, что будешь с ней рядом, когда будет нужно. Что не дашь ей попасть в очередную передрягу… Пообещай мне, Гаж. Прошу… Она… — На полных губах появилась нежная улыбка, он всегда улыбался, когда думал о ней. — Она не справиться одна… Дана… — Говоря сквозь слезы, мужчина усмехнулся. — Она слишком вспыльчивая… Слишком близко принимает к сердцу все, что происходит в этом проклятом мире… Она не сможет идти в одиночку, пусть и всегда храбриться… — Клянусь, я позабочусь о ней. — Кивнул незамедлительно Редфокс, не отводя глаз от старого друга. — Она будет в порядке… Обещаю. — Спасибо. — Как камень с души, — теперь, я спокоен… — Выдохнул он, и его уста растянулись в блаженной улыбке. — Позови ее, пожалуйста… Думаю, у меня не так много времени… — Конечно… — С этими словами брюнет машинально поднялся со стула и направился к выходу из палаты, его руки дрожали, а по лицу бежали слезы, которые невозможно было контролировать.       Прощание — худшая вещь в мире. Теперь он это точно знал.       Как только Редфокс покинул палату, в комнату вошла Дана, присаживаясь аккуратно на тот же самый стул, на котором она просидела последние четыре часа…       Стоило только парню завидеть вошедшую блондинку, он тут же засиял, как самая яркая звезда на небосводе. Ее присутствие — бальзам на его прокуренную душу. — Привет… — Тепло улыбнулся мужчина. — Фрэнк, — всхлипнула девушка, — ты… — В следующую минуту ее плечи содрогнулись и она расплакалась, — прости… Прости меня…! — Дурочка, за что ты извиняешься? — Он снова плакал, но не терял улыбки.       Глаза щипало от соли, но закрыть он их попросту не мог. Боялся не успеть насладиться теплом. Она давала жизнь солнцу внутри. Слепила ярко и согревала теплом, сама того не понимая… — Я не знаю… Просто, прости меня, ладно…? Скажи, что прощаешь… — Грудь ужасно болела, словно сердце придавило булыжником размером с эту больницу. — Не извиняйся. Это я должен просить прощение, ведь это я сейчас умираю, а не ты… — Сдавленно рассмеялся мужчина, не переставая плакать. — Фрэнки… — Я всегда удивлялся твоей красоте, — эти слова быстро отрезвили девушку и теперь зеленые глаза внимательно всматриваясь в расслабленное лицо напротив, — даже когда ты плачешь, ты все такая же красивая… — Подняв слабую руку, мужчина невесомо коснулся холодными пальцами теплой щеки девушки, на которой виднелся старый шрам.       От этого прикосновения все внутри блондинки перевернулось. Ее кожа была такая же мягкая и гладкая, несмотря на множественные порезы и ссадины. Он боялся коснуться ее, и делал это всегда, как-бы, случайно. Но теперь бояться было некогда. Слишком мало времени оставалось им побыть вдвоем. И он это понимал.       Перед глазами сейчас стал тот самый момент на пляже. Когда они с Гажилом стояли и говорили о Дане. «Никогда не будет подходящего момента, дружище. Всегда что-то будет не так…» — Пронеслось эхом в сознании сквозь время и нужные слова, наконец, были выбраны. — Дана, — обратился парень, вытирая с глаз слезы, — могу я кое-что тебе рассказать…? — Конечно, — сжимая ладонь брюнета, девушка поджала дрожащие губы, — я слушаю тебя… — Теплая улыбка коснулся губ блондинки. — Я здесь…       В следующие минуты они говорили о прошлом, о настоящем. Долгая история целой жизни оказалась рассказана за ничтожные пятнадцать минут. Одну четвертую часа он был с ней, смотрел ей в глаза, говорил с ней и слушал ее голос, всматриваясь в любимые глаза цвета сочной зелени, держал ее за руку… Ни о чем большем он и мечтать не мог. — Я люблю тебя и хочу чтобы ты это знала, — улыбнулся мужчина, любуясь ликом своей возлюбленной в свете теплых ламп, — я всегда любил тебя, все эти десять лет… Каждую минуту. Каждый час. Каждый день. Любил и буду любить и после… Знаешь, — мужчины сдавленно рассмеялся, вдруг, осознав иронию своих же слов. Дана смотрела, не отрывая взгляда. Ведь знала, это все, что она может сделать для него сегодня. — Гажил столько раз просил меня сказать тебе об этом… А я все не мог подобрать слов… Дурак…! — Очередной хриплый смешок, так, словно времени еще достаточно. — Не мог выбрать подходящий момент, чтобы сказать тебе о том, что я люблю тебя так сильно. И так долго… — Фрэнки… — Слезы, вперемешку с горечью обиды, — спасибо… — Всхлипнула она, приникнув губами к шершавой руке брюнета, — спасибо тебе за все!       Последний раз он вдыхал аромат ее волос. Последний раз он наслаждался теплотой ее губ. Легкость от высказанного поселилась в душе, освобождая ее от оков, в которых она томилась слишком долго.

***

      Последней в палату зашла Локсар. Дав обещание того, что она позаботиться о Гажиле, девушка попрощалась со старым приятелем. Через пару часов аппараты жизнедеятельности отключат, и Фрэнк уснет. Собравшись в одной комнате, четыре человека еще долго говорили друг с другом, вспоминая былые времена. Они плакали и смеялись. Все это время они говорили так, как давно уже не разговаривали. Так, словно сегодня был очередной хороший день, когда они все собрались вместе, как в старые-добрые времена… Но стрелки на часах уже показывали три часа ночи, и с каждой секундой сил оставалось все меньше. — Что-то я устал… — Тяжело улыбнулся мужчина, лежа в постели.       Его глаза начали постепенно закрываться. — Давай поправлю, — встав со стула, блондинка отпустила на мгновение руку друга и поправила ему подушку, — так лучше? — Да… — Усмехнулся брюнет, — спасибо… — В карих очах плескались тепло и тоска, — кажется, мне пора отдохнуть…       Эта фраза породила новую волну слез у присутствующих, которые панически старались держаться из последних сил. — Ты устал? — Джувия понимающе кивнула, храбро всматриваясь в блаженное лицо Френки. — Да, — улыбнулся мужчина, — я уже устал… — Ты уверен? — Стоя возле кровати друга, Гажил, словно надеялся, что тот будет отрицать свое решение. — Я буду скучать, ребят… Постарайтесь не поубивать друг друга, ладно…? — Изнеможенная улыбка коснулась шершавых уст темноволосого и он улыбнулся так широко. как только мог, — можете побыть здесь, пока я не усну…? — Он вот-вот и закроет глаза. — Мы никуда не уйдем, засыпай, — крепко сжимая руку, Дана улыбнулась и по ее щекам скатились горячие слезы. — Я буду тут. — Спасибо… — Приятная нега разлилась по телу, заставляя мужчину расслабиться и опустить свинцовые веки.       Последний взгляд в сторону друзей — они рядом, можно ни о чем не беспокоиться. — Спокойной ночи… — Спокойной ночи, Фрэнки… — Последнее, что он услышал, провалившись в глубокий, сладкий сон.       Через минуту врач зашел в палату и отключил аппараты. До последнего удара сердца Дана держала Фрэнки за руку. До последнего была рядом, не отходя от его постели. Как и обещала.       Когда аппараты стихли и последний протяжный вздох покинул легкие мужчины, блондинка, едва удержавшись на ногах, поднялась и поцеловала мужчину в лоб, проронив несколько слез на его умиротворенное лицо. Больше он не проснется. Больше не расскажет ей очередную байку его полицейской жизни. — Прощай, Фрэнки… — Шепнула она едва слышно мужчине. «Я переживу тебя, учитывая даже то, что я старше тебя на два года, офицерская ты задница! Обещаю!» — выходя из палаты, Редфокс на мгновение улыбнулся ставшему перед глазами образу старого друга. «Ты соврал… — Последний день его жизни был свидетельством того, что обещание, данное Гажилу, было разорвано. — Однажды, мы встретимся, и я расскажу тебе о том, как опустел этот мир без тебя, Фрэнки…».       Выйдя из комнаты, три человека оказались в коридоре. Каждый наедине со своими мыслями. Пускай прощание это далось каждому из них тяжело, но, почему-то, невиданная легкость сейчас осела в их сердцах, вместо горестных сожалений. Он не был одинок. И никогда не будет забыт… Завтра будет новый день. Новый день, но уже без Фрэнки. Жизнь будет идти, солнце светить также ярко, а планета вращаться, словно ничего не изменилось. — Джувия! — послышался мужской голос из глубины коридора, и три человека обернулись на звук. — Грей? — Вытирая слезы с лица, девушка выглядела немного удивленной. — Джувия! — Внезапно за спиной раздался голос Бастии, стоявшего в противоположном конце. — Леон?! — Сердце ухнуло куда-то вниз. — Ты! — Прохрипели мужчины в один голос, вперяя друг друга тяжелым взглядом. — Мелкая?! — Прищурился Гажил, завидев МакГарден, стоявшую рядом с Фуллбастером. — Грей, — начал блондин, но мимолетно взглянул на опешившую Локсар, — я разрываю обещание, данное тебе четыре года назад. — Что…?! — Черные глаза сузились от ярости. — Что ты сейчас сказал?! — Более громко повторил темноволосый, решительно сделав шаг вперед. — Я вернулся чтобы быть с ней рядом, и я не проиграю в этот раз! — Джувия вертела головой, как сова: то на одного рыцаря, то на другого. — Ты мне сейчас зачем это говоришь, придурок?! — Процедил сквозь зубы Грей, часто дыша. — Я не собираюсь нападать из-за спины, мне это ни к чему, — ухмыльнулся Бастия, — считай это официальным предупреждением. — Да что здесь происходит? — Вскинул руки Рефдокс, наблюдая за растерянной Локсар, что сейчас не знала, куда ей скрыться. — То, что должно было случиться еще четыре года назад, — наблюдая за разъяренным Фуллбастером, Леон перевел взгляд на синеволосую девушку с приоткрытыми губами, — я возвращаю то, что принадлежит мне. — Вперед! — Оскалился брюнет. — Попробуй только! Я тебе кишки выпущу прямо здесь! Кусок ты г… — Хватит! — Закричала Джувия, и по стенам пронеслось эхо. — Довольно! Идиоты! Вы оба! — Нахмурилась та. — Меня тошнит от вас! Оставьте меня в покое хотя бы сегодня! Леви, — обратившись к кареглазой, барышня озлобленно чертыхнулась, — идем отсюда. Гажил, — повернувшись к парню, Локсар кивнула, — я жду тебя на улице вместе с Даной. Ушам своим не верю… В такой день…! И вы…! Видеть вас не могу! — Процедила девушка, скоропостижно покидая больничное крыло.       Да, завтра уже не будет таким, как вчера. Завтра — будет другим. Проблемы не уйдут, и боль все еще будет напоминать о потерях. Но завтра снова будет, несмотря на все. Завтра. будет новый день.