Истинный Альфа

POV Макс. — Я залетел — эти слова заставили поперхнуться воздухом присутствующих на кухне. Мы с родителями Жени ужинали в тёплой семейной компании, празднуя совершеннолетие моего возлюбленного. Как-то не поворачивается язык пока называть его своим омегой, хотя у нас вроде бы даже какие-то отношения начали завязываться… На уровне поцелуев. — То есть ты… От Влада… — осторожно поинтересовался дядя Олег. — Нет, блин, от духа святого! Чем я хуже девы Марии — огрызнулся Женя, кидая пучок положительных тестов в мусорное ведро. — И что думаешь делать? — после недолгого молчания спросил я. — Аборт — пожал плечами Женя, усаживаясь на стул рядом. — Максик, положи мне тортик с розочкой, пожа-алуйста. Хотя нет, где-то у нас были фисташки солёные, пап, не помнишь? — Сейчас, у меня была где-то заначка к пиву — дядя Антон поднялся со стула и начал рыскать по шкафчикам. — Я бы не стал торопиться на твоём месте — мягко погладил его по руке дядя Олег. — Всё-таки малыш ни в чём не виноват. — Во-первых, это не «малыш», а сгусток генетического материала — мой и этого ублюдка — спокойно ответил Женя, наливая в чашку чай. — Во-вторых, я не собираюсь заводить ребенка сейчас! Тем более от этого… Макс, ну скажи ты ему! Ты-то должен меня поддержать! — Жень, я поддержу любое твоё решение, ты знаешь — начал я, пытаясь собраться с мыслями. Но юркие твари разбегались по своим делам. Именно поэтому я произнёс то, о чём сразу же пожалел. — Но я не откажусь ни от тебя, ни от ребенка, даже если ты решишь его оставить. Это ведь и твой… материал тоже. — Вот это поступок настоящего альфы — восхищённо выдохнул дядя Олег. - Тош, а ты бы так смог? — А я фисташки нашёл — насвистывая незамысловатый мотив, отозвался дядя Антон. Осознание смысла сказанной фразы дошло лишь после. Конечно, я не был готов воспитывать даже своего ребёнка, не говоря уже о чужом, но привычка говорить людям то, что они хотят услышать, была сильнее здравого смысла. — Думаешь, я решился на аборт потому, что за твою реакцию беспокоился? — усмехнулся Женя, забрасывая в рот горсть фисташек. Это прозвучало немного обидно, однако с души словно камень упал. — Жень, такие решения сгоряча не принимаются — попытался возразить дядя Олег. — У меня было достаточно времени всё обдумать, пока я шёл из ванной. А если серьёзно, то я предвидел подобный исход и уже давно всё решил. — Подумал бы ты над этим ещё недельку — вздохнул дядя Олег. — Всё-таки это твой будущий ребенок. — У него ещё даже мозг не сформировался! Прекрати говорить об этом, словно о полноценном детоубийстве! — Ладно-ладно… Твоё право — несмело улыбнулся дядя Олег. Неловкую паузу в их диалоге прервал неожиданный звонок в дверь. — Кто это там? — поинтересовался дядя Антон. — Вы кого-то ждёте? — спросил я, вглядываясь в дверной проём. — Ща узнаем — поднялся со стула Женя. Он открыл входную дверь, и я увидел на пороге блондинистую макушку Влада, торчащую над огромным букетом. Женя тут же захлопнул дверь, прищемив ею несколько белых роз, и вернулся к столу. — Лёгок на помине — зло сощурился дядя Антон. В дверь зазвонили повторно. — А он разве не под следствием? — поинтересовался я. — Дело замяли — мрачно отозвался Женя, макая фисташку в крем, украшающий кусок торта. — Сказали, что мне нужно было меньше задницей вертеть перед поддатым альфой. — Не надо утрировать — вздохнул дядя Олег. — Просто куда простым смертным тягаться с большими шишками в прокуратуре. Дверной звонок продолжал разрываться. — Позволь-ка, я с ним поговорю. — Не стоит — взял меня за руку Женя. — Позвонит и уйдёт. Я послушно остался на месте, но настойчивости этого придурка можно было только позавидовать. Её было явно больше, чем нашего терпения. Не выдержав трезвона дверного звонка, я всё-таки пошёл открывать. Мне было, что сказать своему бывшему другу. Открыв дверь, я едва устоял на ногах, ведь Влад тут же попытался прорваться в квартиру, щебеча нелепые приветствия. — Пошли-ка поговорим — я вытолкал его из квартиры, захлопнув попутно дверь. — Какого хрена ты творишь?! Я должен с ним поговорить! — Влад зло сверлил меня взглядом поверх своего уже потрёпанного букета. Похоже он так и не осознал всю мерзость своего поступка. — Впусти меня! — Это ты какого хрена творишь? — на удивление спокойно проговорил я, хотя внутри хотелось придушить ублюдка. — У тебя ещё хватило наглости появиться здесь? — Макс… — Влад опустил свой нелепый букет и как-то затравленно посмотрел мне в глаза. — Я очень сожалею о том, что всё так произошло. Я знаю, что моему поступку нет оправданий, да я и сам не могу себя простить за это, но я всё-таки хочу попытаться всё исправить. Я ведь люблю его… — Любишь? — каждое его слово распаляло кипящую в жилах ненависть, но я лишь скептически приподнял бровь, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Именно поэтому решил грубо трахнуть? А ведь он любил тебя. Только из-за этого я до последнего стоял в стороне! Я ведь видел, что ты прислал нам разные адреса, но верил, что ты не сможешь причинить ему боль! Я всё-таки сорвался на крик, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не убить недоумка прямо здесь. — Я знаю — прошептал он. — И всё-таки… Если у меня есть хоть маленький шанс… Мы ведь истинная пара, понимаешь? Он — мой омега. Я знаю, что моему поступку нет оправданий. Но я хочу начать всё сначала. Эти его слова сработали для меня спусковым механизмом. Я впечатал Влада в стену, сжимая руки на горле. Прямо сейчас я уничтожу этого ублюдка. Но он даже не пытался сопротивляться, безвольной куклой провисая в моей хватке. — Отпусти его! — из квартиры вышел Женя. — Макс, успокойся! Он этого не стоит. Женя подошёл к нам и мягко опустил руку на моё плечо. Злость отступила, и я ослабил хватку, опуская руки. Влад сполз по стене, жадно глотая ртом воздух. Женя тем временем втащил меня обратно в квартиру, оставив блондина одного на лестничной клетке. — Ещё раз ты попробуешь убить его — загрызу! — угрожающе зашипел Женя в самое ухо. — Этого ублюдка я должен уничтожить сам. POV Женя. После того, как дело Влада замяли, он начал активно штурмовать мою квартиру. Один раз его спустил с лестницы Макс, дважды — отец. После того, как обычно спокойный и гостеприимный папа вышел встречать его с кухонным ножом для разделки мяса, Влад изменил тактику. Теперь он целыми днями преданно караулил меня у подъезда, курил и жалобно смотрел вслед всякий раз, когда я выходил из дома. На школу Влад все эти дни благополучно забивал. Я даже подумывал начать беспокоиться о его будущем. Какая-то часть моей омежьей сущности тянулась к нему, хотела обнять, всё простить и забыть о плохом, и это лишь раздражало ещё больше. Здравый смысл всегда властвовал над моими чувствами, а потому попытки Влада разжалобить меня не вызывали ничего, кроме отвращения. Хотя, надо признать, в ненастную погоду, когда этот идиот сидит на посту под холодным октябрьским дождём с посиневшими губами, очень сложно сдерживать нежные родительские чувства. Так и хочется позвать его в дом и закутать в тёплый плед. Впрочем, скорее всего, во мне тогда играли гормоны первого триместра беременности. Если я выходил из дома один, Влад даже пытался заговорить со мной. Бежал следом, спешил что-то объяснить, хоть как-то оправдать свой поступок… В какие-то моменты я даже почти верил ему. Не помнить бы ещё этого безумного пьяного взгляда и мерзкого смеха в самое ухо… Вся моя наивная и безумная любовь, овеянная властью феромонов, вдруг испарилась, оставив где-то в самой глубине души лишь робкие отголоски, которые лишь ещё больше меня злили. Но Макс всегда был рядом, помогая пережить это, справиться со всем. Не могу сказать, что люблю его, но почему-то хотелось просто быть с ним рядом, ведь только так я чувствовал себя по-настоящему защищенным. Я не мог дать ему больше, чем простые поцелуи, но он и не настаивал, понимая моё состояние. Именно Макс всегда находил нужные слова поддержки. Возможно поэтому он оказался единственным человеком, кто был со мной рядом в день аборта. Не могу сказать, что это решение далось мне с лёгкостью. Я понимал серьёзность процедуры и всю тяжесть её последствий, но поступить иначе не мог. Я осознавал, что это будущий человек с ручками, ножками и чувствами, как у меня самого. Но всё моё существо отторгало даже мысли о возможности его рождения. Я воспринимал его как паразита, передавшегося мне венерически. Этот ребёнок стал бы для меня отголоском того кошмара, который я уже никогда не смогу забыть. Покидая больничные стены уже свободным от обязательств человеком, я первым же делом направился к ближайшему киоску и купил пачку сигарет. — Ты в порядке? — подошёл ко мне ближе Макс. Всё это время он терпеливо ждал меня снаружи. Я закурил вторую в своей жизни сигарету, вглядываясь в его зелёные глаза. — Имел ли я право так поступать с его ребёнком? — спросил я скорее у самого себя, но почему-то вслух. — Честно говоря, не могу сказать — вздохнул Макс, нежно обнимая меня за плечи. — Но я точно знаю, что Влад не имел права поступать так с тобой. Перестань думать об этом. Сделанного не вернуть. Ты принял правильное решение, я уверен. Сигарета выскользнула из моих трясущихся пальцев, и я крепко обнял Макса в ответ, шепча в шею негромкое «спасибо». Как же мне не хватало этих слов… Когда мы приближались к дому, Влад по-прежнему занимал свой пост. Он не решился подойти в присутствии Макса, но почему-то ноги сами повели меня к нему. Возможно, полиция его и оправдала, но оставлять всё так я не хотел. — Угадай, откуда мы возвращаемся? — подошёл я к нему, прикоснувшись кончиками пальцев к его колючей щеке. Влад посмотрел на меня немного испуганно и безнадёжно. — Поздравляю — хрипло улыбнулся он. — Счастья вам. — Не угадал — улыбнулся я, заглядывая в его выцветшие глаза. — Из меня только что выскоблили твоего ребёнка. — Что?! — Влад ошалело уставился на меня, перехватив запястье. — Повтори. — Я только что сделал аборт — ответил я. Влад оттолкнул мою руку, словно она была из раскаленной стали, и медленно отступил назад. — Ты врёшь — прошептал он. Признаться, не думал, что эта новость настолько его впечатлит. Растерянный и скорбный вид Влада пробуждал в глубине души давно забытое чувство. Оно разливалось теплом от самого сердца по всему телу. То было сладостное ощущение свершившейся мести, пьянящее сильнее любовной лихорадки. — Больше никогда не появляйся у меня на глазах, слышишь? — ласково проговорил я. Как у истинной пары, наши чувства даже в этой крайности оказались взаимными. Последняя фраза вырвалась из наших уст в унисон, заменяя прощание. — Я тебя ненавижу.