Шесть плодов инжира

Северус приходил в себя очень медленно. Сначала сквозь шум в голове начал пробираться мерный, еле слышный треск плохо поставленных сигнальных чар. Потом отдаленные голоса, как сквозь вату, достигли измученного мозга. Затем - шуршание страниц и мерное дыхание. Ароматы, наполнявшие пространство, обрели окраску. Стерильная атмосфера, пахнущая восстанавливающим зельем не слишком хорошего качества и озоном, как после многократных очищающих заклятий. Мунго. Легкая примесь цветочных духов (явно магического производства) и запах типографской краски вливались тонкой струйкой в больничное амбре. Северус открыл глаза. Белый цвет резанул по зрачкам, и пришлось проморгаться, прежде чем рассмотреть гладкий потолок, светло-кремовые стены, раскрытую газету, которую держали с двух сторон наманикюренные пальчики. С первой страницы улыбался Гарри, слегка прикрывая глаза и поправляя челку рукой. Сердце Снейпа сжалось, он напряг зрение и вчитался в заголовки. «Магическая Британия скорбит по погибшему герою», «Вчера состоялись похороны великого Гарри Поттера», «Холм памяти обрел еще одного героя». Картинка поплыла, в голове заскрежетало, в груди что-то щелкнуло и растеклось горячей обжигающей волной. Боль накатила с одуряющей силой, и тишину палаты разрезал хриплый стон. Тут же в палату набились колдомедики. Кто-то отчитывал девушку-сиделку за газету, кто-то пытался оторвать сжатые намертво ладони Северуса, которые до синевы впивались в его лицо, кто-то накладывал диагностические чары, а кто-то заливал отвратительного качества успокоительное.

***

Северуса выписали через неделю. За это время у него побывали десятки посетителей. Снейп разделил их на три пернатых группы. Тупые наседки, к которым относились почти все Уизли: кудахтали, приносили ненужные соболезнования, плакали. Гордые орлы, а точнее, практически все настоящие друзья, которые с болью переживали смерть близкого человека, приходили поддержать, пряча свои чувства глубоко внутри. Любопытные сороки, или все остальные просто глазели на то, как он держится. По сравнению с прошлым разом, все было по-другому. Практически все, попавшие под феномен Поттер-Снейпов, тяжело переживали это несчастье. Плохо знавшие Северуса думали, что он не переживает. Даже близкие не представляли, насколько спокойный снаружи, замкнувшийся в себе человек выгорал внутри. Нельзя было сравнивать, но в этот раз Снейп не умер вместе с Поттером, он корчился в предсмертных муках каждую секунду. Медицинский персонал Мунго за эту неделю видел стольких сильнейших магов, ломающихся, лишь только за ними закрывалась дверь палаты Снейпа. Рыдающего в коридоре Министра Шеклбота, сидящего несколько часов на полу у дверей палаты сиятельного Люциуса Малфоя, бьющуюся в истерике Гермиону Уизли, целующихся сквозь слезы Драко и Джинни Малфой. Все они держали лицо во время посещения и не могли уже после. От друзей Северус узнал подробности катастрофы. Старинный артефакт, который был запрятан в стене здания, сработал из-за неправильно произнесенного бытового заклинания. Погибло четыре человека - три сквиба и один маг. Определить личность Гарри смогли только по остаточному магическому следу. Его похоронили на холме памяти. Оказалось, Поттер оставил завещание, где подробно описал, как надо было это сделать. Камень, травка, надпись. Магическая контузия оставила после себя слабость и головные боли. В первый же день после выписки Северус пошел в магазин. Это был четверг. За прилавком стояла высокая сухонькая старушка с длинными седыми волосами, заплетенными яркими шнурками в толстую косу. Северус оторопел. Он окинул магазинчик взглядом, выискивая низенькую кругленькую бабку. — А где… — Клото? Так сегодня не ее день. Я — Лахесис, — старушка кокетливо протянула костлявую руку, и Снейп на автомате поцеловал выпирающие суставы пальцев. — Вы что-то хотели? У нас есть потрясающие финики и груши. — Инжир. — О, только вчера прибыл. Из Египта. Сколько фунтов вам взвесить? — Лахесис поставила на прилавок корзину с крупными фиолетовыми фигами. — Шесть штук. — О, Вы так уверенно говорите. Люблю четких мужчин, — она положила плоды в пакетик и, покопавшись под прилавком, вытащила длинную ярко-зеленую бечевку с вплетенными в нее разноцветными нитками. — Так это же не его нитка, — Северус перебирал лохматые концы бечевки и растерянно смотрел в бездонные глаза старухи. — А с чего ты взял, что это была его нить? Она твоя и только твоя, — старуха ухмыльнулась и подмигнула. — Но… Клото говорила, что длину нити нельзя увеличить, а эта длиннее. — Ой, ты бы еще Атропос поверил. Нет, ну, конечно, она права. Сколько отмерено, столько и будет. Но кто сказал, что нельзя вплести одну нить в другую? — Лахесис развернула бечевку на пакете с инжиром и длинным ногтем разлохматила ее конец, показывая кожаный черный шнурок, находившийся внутри. — Атропос.. Лахесис… Клото… Так вы… — Мойры? — Северус смотрел на улыбающуюся женщину, которая с каждым мгновением становилась все моложе и улыбалась ему. — А Гарри? — Северус зажмурился… — Жив, конечно, твой Гарри.