Ночью тень умирает

Сквозь веки отчаянно ярко светило солнце. Свет был белый, и не дарил телу абсолютно никакого тепла. Кагами открыл глаза и вдохнул свежий ветер, что тоскливо стонал, как будто человек, надолго запертый в одиночной камере без света и тепла. В этом мире действительно, словно не было никакого тепла. Кажется, была уже поздняя осень, когда солнце светит из последних сил, но не может согреть природу, уходящую в зимнюю спячку. Кагами смотрел в ослепительно-белое небо и не мог оторвать от него глаз. Он почувствовал, что что-то отягощает его руки, но не хотел смотреть вниз. Нечто мокрое капнуло на его ногу и покатилось по голени вниз, неприятно щекоча кожу. За первой каплей упала вторая, и отправилась вслед за своей предшественницей. Но Кагами не хотелось отрывать глаз от неба и глядеть вниз, на то, что отягощало его руки. Так, с поднятым к верху лицом, парень пошел вперед, не зная ни направления, ни места, куда нужно идти. Он шел так достаточно долго со своим драгоценным грузом на руках, и хоть не смотрел назад, он все равно знал, что за ним остается след из черных капель, мирно падающих на белую землю. Вот в небе показался острый шпиль старинного высотного здания. Чем ближе Кагами подходил к нему, тем больше скрывал небо белый камень с причудливыми барельефами на нем. И скоро не стало видно неба, и пришлось оторвать от него глаза и опустить голову. Войдя в ворота, он увидел, как из здания вышел человек в серой одежде. По нему невозможно было понять кто он, какого пола и возраста. Но Кагами было все равно. Он остановился, и крепко сжав руки на плечах своей ноши, шагнул залитой кровью ногой вперед и посмотрел вниз. - Он уже тяжелеет… - Не слушающимися губами произнес Кагами. На его руках было тело Куроко, уже не дышащего и не подающего никаких знаков. Полуоткрытые стеклянные глаза смотрели из-под ресниц, расширенные зрачки отражали белый свет и делали лицо человека похожим на лицо куклы. - Ты потерял свою тень. – Скрипучим голосом сказал серый человек, и морщинистой рукой вытер слезы с лица Тайги. *** Вырвать себя из сна порой бывает очень сложно. Когда снится что-то особенно неприятное и мучительное, сознание само выбрасывает человека из кошмара, и все прекращается. Но избавиться от впечатлений просто невозможно. Они мерзкие, как прикосновения скользких щупальцев к обнаженной коже. Шелест занавесок, и нечто мягкое, упирающееся в лицо. Глубокий вдох и шумный выдох. Бормотание сквозь сон и шелест занавесок. Высвободив лицо из уютного грудного гнезда блондинки, Кагами с трудом сел на кровати. Проглотив ком в горле, он провел ладонью по лицу, потихоньку приходя в себя. Хорошее утро, ничего не скажешь. Опять какой-то бред, опять смерть. Это даже уже не смешно. Рука Кагами стала машинально нащупывать под подушкой мобильник. Открыв крышку телефона-раскладушки, парень прочитал сообщение Рико о том, что утренняя тренировка отменяется. В другой ситуации Тайга бы обрадовался этой новости, как возможность поспать лишних два часа. Но не сегодня. Приняв отмену тренировки к сведению, Кагами набрал номер Куроко. Пальцы совсем не слушались его, трубка подрагивала в вспотевших ладонях, а длинные гудки в трубке отдавались в голове неприятной вибрацией. Сердце тяжело и медленно стучало где-то в горле, и парню казалось, что его кровь за ночь загустела, и теперь с большим трудом проталкивается сквозь суженые сосуды, стуча в ушах и висках. «Ну же. Возьми. Возьми трубку!» - Алло. Когда знакомый хриплый голос прервал мучения Кагами, все поменялось. Исчезло напряжение, сотней тонн давящее на Тайгу. Сердце из горла переместилось обратно в грудь, и дышать стало как-то легче. На языке крутился вопрос «Ты жив?», но это прозвучало бы слишком странно, особенно ранним весенним утром, и Кагами быстро переформулировал его в своей голове. - Куроко, у тебя все хорошо? - Да, все в порядке. – С ноткой удивления в голосе произнес Куроко. Еще бы, когда тебя ни свет, ни заря будит звонок от одноклассника, который никогда в жизни не писал тебе и пары строк, не касающихся совместной игры в баскетбол, слова о том, все ли у тебя хорошо звучат как минимум безумно. - Прости, что разбудил. - Что-то произошло? – Ничего не понимая, спросил призрачный игрок. - Нет, просто…просто хотелось услышать твой голос. – Ответил Кагами и тут же осекся, ощутив скрытый смысл в собственных словах. - Тренировки сегодня не будет, так что встретимся в классе. Пока. Не дождавшись реакции Куроко, Кагами нажал на «отбой». Бросив телефон на подушку, он стащил одеяло с Алекс, и тут же пожалел об этом. Конечно, если раньше она не утруждала себя переодеванием в пижаму, то она, конечно же, не сделала этого и сегодня. - Эй, я тебе сколько раз говорил, не ложись рядом со мной и одевайся хоть в какую-нибудь одежду! Мне надоело терпеть это каждое утро. Сколько еще раз я должен повторить тебе, что если ты живешь в моем доме, то ты должна жить в нем по моим правилам! - М..Бвх…- Раздалось ответ. – Доброе утро… - Нихрена оно не доброе! От тебя перегаром несет за километр, я даже спрашивать не хочу, где ты пропадала всю ночь. - Я ходила в ночной клуб, и встретила там одного знакомого… - Все ясно. Можешь не продолжать. – Уходя на кухню в поисках чего-нибудь съестного, бросил Кагами. Открыв холодильник, он ощутил нечто вроде дежавю, увидев только белое холодное чрево с какой-то зеленой субстанцией на стенках. Ну что ж, времени до начала занятий было еще много, так что опоздание Тайге не грозило, если конечно вдруг на город не упадет огромный метеорит. После короткого разговора с Куроко от души отлегло, и из рук уже ничего не валилось. - Эй, а что случилось? – сказал Куроко, но услышав только короткие гудки в ответ, он с непонимающим лицом вернул мобильный телефон на тумбочку. Да что происходит с этим парнем? До того момента, когда будильник только-только разбудил спящего Куроко, трубка тут же беспокойно завибрировала у его головы. И ладно, если бы Свет просто еще раз предупредил об отмене тренировки. Даже если бы он сказал, что Землю захватили инопланетяне и все люди теперь у них в рабстве, это было бы не так невероятно, чем услышать от него слова «Я хотел услышать твой голос». Внезапный звонок взбудоражил Куроко. Хотя он считал себя человеком спокойным и своими эмоциями владеющим, сейчас он завис в одном положении посреди комнаты, склонив голову в раздумьях, и совершенно забыл о том, что нужно собираться в школу. Во-первых. Это первый раз, когда Кагами позвонил Куроко. Они не разговаривают между собой в классе, так что о телефонных беседах по утрам можно даже и не заикаться. Во-вторых. Его голос звучал как-то подозрительно… взволнованно что ли? В отличии от вежливого Куроко, Кагами литературной речью не владел, и его манера говорить походила на те звуки, которые доносятся из закрытого вольера диких зверей в зоопарке. А сегодня тон его голоса был совершенно другим. Это немного напоминало то, как Кагами разговаривал после поражения Сейрина в матче против Тоуо. Мало того, что он разговаривал таким необычным голосом, так он еще и извинился! Ну, это уже совсем на него не похоже. Но еще неожиданней были последние слова Света. Скорей всего, парня похитили злые ученые и промыли ему мозги, потому что даже если списать все это на утренний бред, поверить в то, что на том конце невидимого провода был действительно Кагами, просто нереально. «Ничего не понимаю.» Вся команда Сейрин знала, что Куроко не охотник говорить. Лицо его редко меняло выражение, а глаза были всегда спокойными и отстраненными. Но мало кто знал, что за этой синей ледяной стеной кроется свой мир. Несмотря на свою молчаливость, Куроко не был бедным на эмоции. Он просто переживал их внутри себя, редко выпуская наружу. А еще он много думал. Ничего не выражающие глаза были побочным действием того, что творилось в его голове. Шагая в школу с сумкой на плече, Куроко думал о том, что происходит вокруг, когда наступает весна. На деревьях набухают почки, которые потом превращаются в листья и цветы. Небо делается светлее и становится легче дышать. Куроко любил цветы, но не любил весну. Она беспокоила его. Весной всегда как-то томительно тянуло мышцы и болело тело, словно просило дополнительной физической нагрузки. Становилось тяжело сидеть долго на одном месте, и слушать скучную болтовню учителя. Голова весной болела от разных мыслей, которые совершенно не беспокоили в другое время года. Возможно, такое происходило и с другими людьми, но Куроко было тяжело справиться с этим в одиночку. Каждую весну он работал над собой: занимался в спортивном зале, отрабатывал пасы, бегал во дворе, пока на небе не всходила луна, а затем долго еще делал упражнения на разные группы мышц у себя дома, пока не доводил себя до полуобморочного состояния. Как ни обидно было это признавать, но в это время Куроко не мог похвастаться своим железным самообладанием, и даже заснуть не мог, пока не повертится в постели два-три часа. С каждым днем Куроко стал все более задумываться над тем, что чувствует Кагами. Его странное поведение не обошло стороной чуткого взгляда Рико, и она попросила (да что уж говорить, приказала) Куроко выяснить, что с ним происходит. Кагами опаздывал на тренировки, нес какую-то чепуху про сгоревшие чайники и кассиров-неумех, был невнимательным во время тренировок и постоянно витал в облаках. Быть может, Кагами влюбился? В то время, когда Куроко подумал об этом, его кто-то толкнул в плечо. Подняв голову, он увидел перед собой громадного верзилу-хулигана, который тащил за грудки какого-то ботанистого вида хлипкого юношу, и не заметил низкорослого парня на своем пути. - Эй, смотри куда прешь! – Заорал старшеклассник. Он явно был не в духе этим утром, так что всем, кто попадется на его пути, явно грозила парочка выбитых зубов. - Извините. - Отлетев от места столкновения на метра два, Куроко потер ушибленное место, и пошел дальше. Верзила обронил было в след угрожающее «Ах ты мелкий…», но тут же потерял его из виду, потому что тот уже успел скрыться в толпе школьников. Поднимаясь на этаж своего класса, Куроко столкнулся с Кагами, который на полной скорости сбегал по лестнице, и от падения кубарем вниз Тень спасло лишь то, что в последний момент он успел рукой ухватиться за полы пиджака Света, летящего по школе с энтузиазмом олимпийского спринтера на последнем круге. Ткань жалобно хрустнула, но удержала Куроко на весу. Стоя одной ногой на ступеньке, а второй пытаясь удержать равновесие, Тецуя балансировал на грани жизни и смерти, пока Кагами не вытянул его за вторую руку вперед и не помог прочно встать на ноги. - Какого черта ты творишь, долбанный придурок!!! – Тайга закричал так, что его было слышно за три квартала от школы. - Это я должен тебя спросить, Кагами-кун. – Ощупывая, на месте ли его руки и ноги, ответил Куроко. - Смотри, что ты наделал, идиот! Ты порвал мне одежду! – Не унимался Кагами, яростно теребя порванный шмат черной ткани на своем пиджаке. - Ты сам виноват. – Спокойно сказал Тецуя, продолжая свой путь к кабинету. – Нечего было нестись по школе, будто за тобой собаки гонятся, и сбивать людей. - Да послушай же ты, кретин, я бежал из-за тебя! – Хватая Куроко за плечо, и резко оборачивая лицом к себе, сказал Кагами. – Я видел в окно, как тебя ударила какая-то горилла! Почему ты не смотрел по сторонам? - Но я же ушел прежде, чем он успел меня заметить… - А если бы он успел поймать тебя? Он ведь избил бы тебя! С твоими-то силенками, как бы ты защитился против него? – Тараторил Кагами в то время, когда Куроко бился в догадках, что послужило причиной того, что напарник так самозабвенно заступается за чьи-то интересы. - Ты что, бежал меня спасать? – Внезапно дошло до Тецуи. - Да… Нет, – замялся Кагами. – Я просто увидел, и тело само бросилось… - Хах. – Неожиданно улыбнулся Куроко. – Ха-ха-ха! – Неудержимо захохотал он. – Ты так испугался, на тебя это не похоже, Кагами-кун. – Вытирая слезы смеха, сказал Куроко. - Ч-чего ржешь? – Огрызнулся Кагами, немного ошалев от вида смеющегося Тецуи. – Вот сломали бы тебе руку, тогда бы не увидели мы больше твоих фокусов с исчезновением. Что же тогда стало бы с Сейрином? С губ Куроко чуть не слетел вопрос «Получается, ты просто волновался за команду?», но он так и не успел прозвучать, потому что раздались сигналы, оповещающие о начале урока, и Кагами, торопливо схватив одноклассника за руку, замаршировал к кабинету. «Боже, о чем я думаю? – размышлял Куроко. - Неужели я огорчился из-за того, что он просто боится, что без меня не сможет выиграть? Думать о победе – естественно для игрока. И я тут не причем. Кагами-кун просто не хочет проигрывать. А я-то решил, что он хотел заступиться за меня в драке. Вот наивный». - Твой пиджак… - Промямлил Куроко, пока они бежали к классу. Ему было неловко и неудобно идти за Тайгой, поскольку он не успевал за ним, и приходилось бежать. - Потом. – Бросил Кагами, открывая дверь кабинета. - Простите за опоздание! Случайностей не бывает. Если вторую ночь подряд тебе снится сон об одном и том же, это не к добру. Кагами не верил в приметы и существование судьбы. Но его ночные кошмары действительно выбивали из колеи. Почему-то когда Куроко чуть не полетел вниз на лестнице, душа у Кагами ушла в пятки. Наверное, когда ты видишь чью-то смерть, пусть даже во сне, но очень правдоподобном и реалистичном сне, невольно начинаешь относиться к этому человеку по-другому. Становится страшно за него. Ты начинаешь бояться, что потеряешь его навсегда. Но как же защитить его, если сам только что чуть не навредил ему? Кагами услышал звонок на перемену. Встав с места, он случайно повернулся назад, и тут же отскочил на пятьдесят километров, так как встретился нос к носу с Куроко, который в то же время выходил из-за парты. - Пресвятая Богородица, Дева Мария! – Заверещал Тайга. – Прекрати уже эти свои штучки! - Кагами-кун, нужно зашить. – Как всегда спокойно сказал Куроко, пропустив восклицание мимо ушей. - Черт, я совсем забыл об этом. – Оглядывая порванный пиджак, сказал парень. – Но где ты собираешься взять нитки с иголкой? - В клубе домоводства. Это этажом выше. Пойдем, я успею починить твою одежду за перемену. - Ты что, сам собрался шить? – Удивился Кагами. - Ну да. Это ведь из-за меня пиджак порвался. Поторопимся, а то я не успею. Не люблю быть в долгу. В комнате домоводства никого не было. Кагами подвинул стул к окну, и уселся на него, наблюдая за тем, как Куроко ищет принадлежности для шитья в бесконечных маленьких ящичках большого стенного шкафа. Бледные ладони его рук ловко перебирали содержимое отделений, и Тайга с интересом отметил про себя, какие у него по-женски тонкие и красивые пальцы. Куроко, починяющий одежду – зрелище экзотическое, и поэтому Кагами было интересно увидеть это. Тем временем Тецуя нашел все нужное, и, вдевая нитку в иголку, своим тихим, хрипловатым голосом произнес: - Снимай. - Чт-что? – Кагами слишком задумался о руках Тени, и снова забыл, зачем пришел. - Снимай пиджак. Или мне прямо на тебе шить? – Приподнимая тонкие брови, сказал Куроко. - Ах, да. Конечно. Сейчас. – Заторопился Кагами, и чуть не порвал заодно и рукав, чувствуя себя крайне неловко за свой склероз. Куроко принял пиджак и бережно уложил его на коленях, чтобы он не помялся. Сделав первый стежок, парень завязал узел и оборвал нитку зубами. Кагами заворожено смотрел на его движения. Он сел перед ним, и увидел, как Куроко склонил голову над работой, ссутулился, и на глаза упала светло-голубая челка. Тонкие белые пальцы сновали по его одежде, аккуратно пришивая порванную часть. Должно быть, шить его научила мама, так как Куроко явно знал, что делал, и как можно было сделать так, чтобы вышло незаметно. Такое глупое умение для парня порой очень не хватало Кагами. Его одежда часто рвалась, а на то, чтобы чинить ее, не было ни времени, ни желания. Да и не учил его никто этому, поэтому баскетболист просто выбрасывал испорченную одежду в мусорку. Наверное, заниматься заплатками должна девушка. Сидеть и чинить любимому его одежду, пока он любуется ее движениями, сидя на стуле напротив. Совсем как они с Куроко сейчас. - Дерьмо! – Вскричал Кагами, оторопев от собственных мыслей. - Что? Плохо выходит? – Не понял Куроко, и поднял пиджак перед глазами, разглядывая швы на свету. - Нет! Все отлично! Все просто замечательно! – Опомнился Тайга, беря себя в руки. – Просто забыл, что у нас сегодня контрольная. Черт, у кого бы списать? – Бормотал он, озабочено бродя по комнате. «О чем я думаю! О чем я думаю, черт возьми?! Я и Куроко? Что за бред! Зачем я смотрю, как он шьет? Все из-за того, что это девчачье занятие. Да, из-за этого. Из-за этого мне понравилось, как он это делает. Черт бы тебя побрал, Куроко, сволочь, почему ты делаешь это так красиво?!» Думая так, Кагами понял, что у него сбилось дыхание. Сердце так и заходилось в груди, бешено стуча по ребрам, но это было совсем не так, как утром. Утром было тяжело и плохо. Сейчас тоже плохо, но не так. Это страдание…приятно. - Кагами-кун, ты странно себя ведешь в последнее время. Что-то случилось? – Тихо спросил Куроко, наблюдая за напарником боковым зрением. - Что случилось? Да ничего не случилось. Просто я не выспался. - Я – твоя тень. Я вижу, что дело не в недосыпе. Если что-то произошло, расскажи мне, пожалуйста. «Пижон. Как всегда, сама вежливость» - зло подумал Тайга. - Куроко? - Я слушаю. – Не отрываясь от работы, сказал Тецуя. - Что тебе снилось сегодня ночью? Куроко на секунду поднял глаза, задумываясь. - Кажется, ничего. Я забыл сон сразу после того, как проснулся. Почему тебя это интересует? - Я не знаю почему, но мне уже вторую ночь подряд снится какая-то гадость, после которой остается неприятный осадок на душе. - Ты непонятно говоришь, Кагами-кун. - Не знаю, поймешь ли ты... Я хотел бы так же, как и ты, забыть сон, но у меня не получается. - Так проблема в ночных кошмарах? – Уточнил Куроко. «Проблема в том, что я страшно боюсь за твою жизнь, идиот!» - В мыслях ответил Кагами, но вслух произнес: - Наверное, так… - Понятно. – Сказал Куроко, и встряхнул пиджак, разглядывая его. – Я закончил. - Пасиб. – Буркнул Кагами, и забрал одежду у юного портного. Но покрутив форму перед собой, он взглянул на напарника и удивленно вздохнул. – А где швы-то? В ответ на это Куроко только улыбнулся. - Эй, ты что, во всем такой незаметный? И где ты только так научился? – Продолжал удивляться Кагами. - Момои-сан показала, а я запомнил. – Сказал Куроко и разложил вещи, которыми пользовался, по местам. - Ах, вот как… - По телу Кагами прошел холодок. Почему-то при упоминании о «девушке» партнера, защемило сердце. Он надел на себя пиджак, на котором совершенно не было видно дефектов, и, направившись к выходу, вдруг замер, обернулся, и сказал: - Куроко, ты… береги себя, хорошо? Прозвенел звонок. Нужно было рывком распахнуть дверь кабинета, перешагнуть порог тихой уютной комнаты, и идти на скучный урок, где каждому наплевать, что творится в твоей душе, где есть только план и фальшивые знания, которые ни разу не пригодятся тебе в будущей жизни. Нужно было торопиться, нужно было скорее бежать по коридору, а потом быстро спускаться по лестнице вниз, чтобы не попасться дежурному и не получить втык. Но в этот момент чертовски сильно хотелось сказать: «Постой, давай прогуляем занятие, останемся здесь, в этой комнате, где нам никто не помешает, давай поговорим, давай узнаем друг друга лучше, я хочу знать о тебе все: о чем ты думаешь, что тебя волнует, что радует, что огорчает… я хочу стать ближе к тебе, хочу понять тебя. Я хочу побыть с тобой еще, хотя бы чуть-чуть…» Но вместо этого Кагами открыл дверь, перешагнул порог и побрел спокойным шагом по коридору к лестнице. Не глядя назад, он спустился на этаж ниже и, получив замечание от дежурного, вошел в кабинет своего класса. Учитель объяснял какую-то важную тему, и ему было все равно, в каком смятении находился сейчас Кагами. Конечно, Кагами так и не узнал, что то же самое происходило и с Куроко. Он так и не узнал о том, что на Тецую после его слов накатила волна непонятных ощущений, как вдруг заблестели синие глаза и как взволнованно он поднялся с места, пытаясь догнать Тайгу. Как опрометчиво он вытянул руку, чтобы остановить его, и как бессильно он её опустил, глядя вслед удаляющемуся Свету. Как замерло в горле какое-то важное слово, и как оно погибло там, внутри, так и не вырвавшись наружу. Кагами так и не увидел, как шел Куроко, отчаянно кусая губы и глядя в пол, мысленно ругая себя за беспомощность. В школах не учат тому, как справиться с тем, что в действительности волнует тебя. В школах не объясняют, что называется любовью. И именно поэтому оба опоздавших ученика так мучились от противоречивости собственных мыслей. Все, о чем сейчас думали эти двое, было: «Что же со мной происходит?»