misfits

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ — ИЗГОЙ

Когда я шла к лифту, я искренне надеялась, что не наткнусь на Калума. Во-первых, это было бы неловко, потому что я пока была не до конца уверена, вернулись ли мы снова к дружеским отношениям, и во-вторых, в последний раз, когда я оказалась в лифте с Калумом всё развернулось не так уж хорошо. К счастью, человеком, который был в лифте, оказался не Калум; это была Кэт. Вероятно, это было не намного лучше. Тем не менее я слегка ей улыбнулась, входя в кабину лифта, но та даже не взглянула на меня. Сегодня Кэт выглядела по-другому. На ней не было её любимого платья и (что очень странно) её короны. На ней был розовый свитер с длинными рукавами, чёрная юбка и чёрные босоножки с бантиками. Она всё равно выглядела лучше, чем мне когда-либо удастся выглядеть, но видеть её одетой в нормальную одежду было очень странным явлением. И что было ещё более странно — рядом с ней не было ни единого доктора; кто-то всегда наблюдал за ней, как мне показалось. Мне бы хотелось, чтобы Кэт хотя бы разок взглянула на меня, но этого не случилось и я решила забить, стараясь не превращать это в апокалипсис мирового масштаба. Кэт злилась на меня; конечно же, она была зла, и у неё были причины для этого. Потому что я поцеловала Майкла (даже несмотря на то, что это он поцеловал меня первым, но она, вероятно, этого не знала). И она имела полное право быть злой. Я собиралась нажать на кнопку первого этажа, и Кэт решила сделать то же самое, из-за чего наши руки столкнулись, и рукав её свитера немного закатился. Всего на несколько сантиметров, но этого было достаточно, чтобы я смогла увидеть её запястье и её шрамы. Свежие. Мне перехватило дыхание, в то время как Кэт что-то пробормотала себе под нос и сильнее натянула рукава свитера. Так много мыслей сразу ворвалось в мою голову, в основном они все звучали одинаково, а именно: была ли я причиной, по которой она это сделала? Потому что я поцеловала Майкла? Я подошла к ней ближе, пытаясь заговорить. — К-Кэт, что это такое? — произнесла я, заикаясь, и чувствуя странную боль в животе. Кэтрин проигнорировала мой вопрос, ещё сильнее натягивая рукава свитера и отчаянно пытаясь не пересекаться со мной взглядом. — Кэт, что это такое? — я решила повторить свой вопрос ещё раз, на этот раз громче. Я на самом деле беспокоилась о ней — она была моим другом, и я не хотела, чтобы она делала это с собой. Особенно, если одной из причин была я сама. Двери лифта внезапно открылись, обозначая, что мы уже были на первом этаже, но прежде, чем она успела выйти, я нажала кнопку, чтобы снова закрыть двери, после чего Кэт поражённо вздохнула. — Кэтрин, — сказала я, используя её полное имя, хотя была в курсе того, что она ненавидит его, — что это такое? — спросила я в третий раз, но вопрос сам по себе был невероятно глупым, потому что я точно знал, что это такое. Но я не знала, как ещё можно акцентировать на этом внимание. — Это не твоё дело, Виктория, — ответила Кэт, скрестив руки на груди. Я даже не вздрогнула от упоминания своего полного имени, как это обычно бывало; сейчас это не было основной причиной для моего беспокойства. — Нет, мне так не кажется, — сказала я, хотя это действительно было не моё дело, но я на самом деле была обеспокоена о её благополучии. Мне не хотелось, чтобы она поступала так с собой. Каким образом ей вообще удалось сделать это с собой? — Майкл знает? Кэт вздрогнула от упоминания имени Майкла, после чего нахмурила брови. — О старых? Да. — Так эти, получается, новые? — я указала на её рукава. В тот момент я задавала невероятно глупые вопросы, потому что я и сама прекрасно знала, что они новые. Я знала, как выглядят старые шрамы, и я знала, как выглядят совсем свежие. Я потратила много лет на это. — Да, — пробормотала она в ответ. — Как? Она не стала отвечать, она просто качалась туда-сюда на пятках и не отводила взгляд от пола. Лифт снова вернулся на третий этаж, после чего я снова указала ему спуститься на первый, потому что не хотела, чтобы она снова попыталась избежать нашего разговора. — Кэт, тебе нужно прекратить это делать, — тихо сказала я. В этом была вся моя сущность — я пыталась помочь другим людям, в то время как была не в состоянии помочь самой себе. — В самом деле? — сказала Кэт, повышая голос. — Ты не имеешь права указывать мне, что делать! Тебе повезло, что я хотя бы разговариваю с тобой после всего, что ты сделала! — Я? — спросила я, на мгновение забыв о том, что поцеловала её (вроде как) парня. Я также забыла, что она, вероятнее всего, не знает, что это он поцеловал меня. — Что я сделала? — Чёрт возьми, Вики! Ты поцеловала Майкла, и ты знала, что я испытываю к нему чувства. Я уже было собиралась ответить, что «Это он поцеловал меня первой», но в тот момент мне не особо хотелось с ней ссориться и подставлять Майкла. Поэтому я пробормотала что-то вроде «Ах, да», а затем прошептала что он поцеловал меня первым настолько тихо, чтобы она наверняка не смогла это услышать. — Да, именно так ты поступила. И я могу сама о себе позаботиться, так что отвали от меня. Пожалуйста. — Она выскочила из лифта на первом же этаже, на котором остановился лифт, в то время как я осталась внутри, пытаясь придумать, что можно сделать в столь сложной и запутанной ситуации. Завтрак уже наверняка начался, поэтому я вышла из лифта на правильном этаже и буквально побежала в направлении столовой. Каждый раз, когда в поле моего зрения оказывался какой-то доктор, я замедляла свой шаг, а затем снова ускорялась. Я добралась до кафетерия довольно быстро, после чего завалилась внутрь и начала искать единственного человека, который мог бы сейчас мне помочь. — Майкл! — заорала я, хотя нас по-прежнему разделяло полкафетерия. — Майкл, Майкл, Майкл. Быстрым шагом я, наконец, добралась до нашего привычного столика, и Майкл при виде меня сел ровнее. — Что такое? — спросил он с нотками беспокойства в голосе. Я села рядом с ним, покачав головой. — Что-то не так. — Всё в порядке? Ты в порядке? — спросил Майкл, на что я кивнула. — Да, да, со мной всё нормально, но дело не во мне. Это Кэт, — медленно произнесла я, мой голос становился тише с каждым словом. Глаза Майкла широко распахнулись, и он резко встал. — Кэт? — переспросил он, и мне удалось услышать, как дрогнул его голос. — Она в порядке? Я отрицательно помотала головой, прикусив губу. — Мне так не кажется. — Твою мать, — пробормотал Майкл, и спустя три секунды его уже не было в столовой. Я вздохнула и на минуту опустила голову на стол, позволяя себе успокоиться и перевести дыхание. Я знала, что Майкл сможет позаботиться о ней. Он сможет привести всё в порядок. В конце концов, она была его принцессой, чёрт возьми. Для неё он сделает всё, что угодно. Я вдохнула и подняла голову со стола. Заправив несколько прядей непослушных волос за ухо, я услышала чей-то голос рядом со мной: — Всё нормально? — Да, я полагаю. Краем глаза я увидела, как Калум кивнул. — Ты в порядке? Я кивнула, глядя на него. — Я в порядке. Он едва улыбнулся. — Хорошо. Я снова кивнула, постукивая пальцами по столу. Я пыталась придумать, что можно было бы ему ответить, но сейчас наши разговоры складывались уже не так легко, как раньше. — Эй, — тихо сказал он, — ты уверена, что с тобой всё нормально? Я тихонько засмеялась себе под нос, по абсолютно неизвестной мне причине, вероятно, это всё из-за его настойчивости. — Я уверена. — По тебе не скажешь. — Но я в порядке, — сказала я, не желая, чтобы он беспокоился обо мне. Моя персона должна быть на последнем месте в списке его причин для беспокойства. — Я просто устала. — Ты мне врёшь? — Калум вопросительно изогнул бровь. — Я тебе не вру, — ответила я, посмеиваясь. — Со мной всё хорошо! — Ладно, — он, наконец, перестал задавать вопросы, — я просто волновался. Я даже не знаю. — Почему ты беспокоишься обо мне? — глупо спросила я, скрестив руки на груди. Калум закатил глаза, негромко усмехнувшись. — Потому что это естественно — беспокоиться о ком-то, кто тебе небезразличен. — Ох, — кивнула я, услышав его ответ, — верно. — Ты выглядишь ужасно застенчивой сегодня, — подметил он, что заставило меня нахмуриться. — Неужели? — поинтересовалась я. Он кивнул, отвечая: — Мне так показалось. Ты всегда кажешься такой разговорчивой и открытой в общении, а сегодня ты просто… не такая? — Это касается только тех людей, которых я знаю. Рядом с другими людьми я тот ещё интроверт. Калум остановился на секунду, а затем сказал: — Привет, Тот Ещё Интроверт, я Калум. Я засмеялась, не будучи в состоянии больше сдерживаться. — Это было так банально. Господи. — Это было не так уж плохо, не так ли? — поинтересовался Калум, также смеясь. — Это было очень плохо, — ответила я, — но все шутки, которые ты рассказываешь, плохие. — Но тебе это нравится. Я молчала, пытаясь сдержать улыбку. — Ты же знаешь, что любишь мои плохие шутки, — сказал Калум, и я могла видеть его усмешку, хотя я не смотрела прямо на него. Я сдалась, наигранно вздохнув. — Да, это так. Ты поймал меня. Калум продолжал широко улыбаться, и его улыбка заставляла улыбаться других. Он всегда показывал все свои зубы, и каждый раз у него под глазами проявлялись небольшие морщинки. Всем нравилась его улыбка — она была заразительной. Поэтому я улыбнулась ему в ответ. На несколько минут над нами нависла тишина, и я снова начала беспокоиться о Кэт, и о том, удалось ли Майклу поговорить с ней. Я безостановочно кусала губы и покачивалась взад-вперёд на своём стульчике. — Эй, Вики, — снова заговорил Калум, — ты вся на нервах. Ты уверена, что с тобой всё нормально? — Да, со мной всё нормально, — я пыталась убедить его в этом уже в тысячный раз. — Я знаю, когда ты врёшь, а когда нет. — Я не вру! — Ещё как врёшь. Каждый раз, когда ты говоришь неправду, твой голос становится громче и писклявее, — сказал Калум. — Нет, это не так! — ответила я, понимая, что мой голос звучит намного выше. Калум самодовольно мне улыбнулся, и я повержено выдохнула. — Да, у меня всё нормально. — Но ты не в порядке. В этот раз я решила не пытаться спорить с ним, потому что знала, что ни к чему хорошему это всё равно не приведёт. — Нет, я не в порядке, я не чувствовала себя... в порядке уже в течение долгого времени. Он пожал плечами: — Это взаимное чувство. — Я имею в виду, я думаю, что чувствую себя здесь нормально… но явно не в порядке. И я знаю, что как только переступлю порог этого учреждения, всё в моей жизни снова начнёт разваливаться. Потому что мне снова придётся встретиться с окружающим миром, с людьми, вернуться в школу… и я ненавижу это, потому что там все всегда отвергали меня. Я всегда была изгоем в реальной жизни. — Эти слова сами по себе вырвались из меня, и мне стоило больших усилий, чтобы вовремя остановиться. — Да, — согласился Калум. — Потому что все считают отбросов общества странными. — Ага, — выдохнула я. — А затем мы встретили друг друга и поняли, что быть отбросами не такая уж и плохо, — сказал Калум, поворачиваясь ко мне. Я сделала то же самое. Не будучи в состоянии подобрать правильные слова, я лишь кивнула. — Может быть, это какой-то знак. Например то, что мы оба были странными и оба были изгоями, а потом каким-то образом нашли друг друга. Это чудо. — Боже мой, перестань быть банальным. — Но это тебе всё ещё нравится, — усмехнулся он.