Миражи

Теперь время для Кереби перестало иметь значения. Он не обращал, сколько уже прошло дней, и не высчитывал, как долго им еще плыть по однообразной местности. Он даже почти забыл, почему оказался здесь и зачем куда-то идет. Теперь его интерес сосредоточился на Теуше: Кереби пытался откопать в хмуром демоне того парня, который пробудил в нем вожделение. Увы, списать все на фату-моргану не выходило, или, точнее, не хотелось, как и попытаться забыть о видении — каждый вечер, отправляясь спать, Кереби вновь вспоминал его и с улыбкой думал, что в следующую ночь непременно войдет не в свою палатку. Но так и не зашел. А все потому, что желал он именно того Теуша и теперь хотел убедиться, что и в реальном была хотя бы крупица, способная зажечь огонь. Кереби не стал проверять сведения, полученные от «идеального» Теуша, и потому продолжал убеждать себя в том, что хвост демона мог все-таки являться не просто еще одной конечностью, а интимной частью тела. От попыток вернуться к изначальным представлениям о Теуше, трепетным сохранением видения во всех деталях, насколько это возможно, и в нескончаемом поиске ответов, можно ли соединить два образа в действительно существующего Теуша, голова шла кругом. И Кереби было весело. Веселее, чем когда они только вышли. Он снова болтал с Танаром о различных легендах, теперь стараясь больше слушать ифрита: тому, похоже, нравилось подобное отношение, и он вел путников дальше, широко улыбаясь. Хотелось так же запросто говорить с Теушем, но на ум ничего безобидного не приходило, а намекать на что-либо Кереби не собирался. Однако на одном из привалов его осенило. — Теуш, — с мягкой улыбкой обратился он к парню, присаживаясь с ним рядом, — ты что-нибудь слышал про оберегание? Теуш в тот момент только закончил ставить палатку и намеревался укрыться от вечернего солнца. Привалы в последнее время перестали подчиняться логике. Танар вел их дальше, с удовольствием разговаривал с Кереби, отвечал на его вопросы и вообще вел себя почти как всегда, но что-то все равно изменилось. Изменилась Великая пустыня. Теуш осознал это буквально день назад, когда на одном из привалов взобрался на ближайший бархан и огляделся. Все то же: море песка, белое небо и рыжее солнце. Но стало еще жарче, чем прежде, а по ночам, наоборот, температура падала ниже. Теуш не мерз, потому не сразу заметил разницу, сначала совсем мизерную. Но кроме этого, сама Великая пустыня запела по-другому. Тоньше и изящнее, но почему-то именно эта песнь песка и ветра пугала Теуша сильнее, чем бархан Мёрем и драконы вместе взятые. Пустыня словно смеялась, улыбалась им лукаво и жестоко, предвкушая, как ее гости попадутся в уготовленную им ловушку. Но какую? Что за капкан спрятала пустыня где-то там, впереди? Теуш хотел было спросить у Танара, но не стал, рассудив, что меньше знаешь, крепче спишь. На этот раз. Но мысли о предстоящих испытаниях не покидали его. Впрочем, Теуш был этому даже слегка рад. Они отвлекали от других мыслей, которые предпочитали напоминать о себе во сне. Теуш помнил разгоряченное тело в своих руках, ласковые касания и жадные поцелуи. Помнил смех и тяжелое дыхание. Он помнил все и никак не мог — до сих пор! — поверить, что это фата-моргана подарила иллюзию. Теуш не решился спросить у Кереби, что видел он, хотя начинал подозревать, что иллюзию они если не разделили, то видели нечто схожее до известных пределов. Кереби… изменился? Фата-моргана вытащила древнее, еще оставшееся с подростковых времен, желание, и иллюзия теперь будоражила мысли, но Теуш честно старался держать себя в руках. Как обычно. То, что в иллюзии казалось легким и нормальным, наяву представлялось… каким? Теуш не мог объяснить себе, почему не может просто подойти к Кереби и спросить, что для него создала фата-моргана. Если они разделил иллюзию, то что? Могли повторить то же в реальности? Могли, понимал Теуш, но он вдруг с удивлением осознал, что не желает просто переспать один раз. Или два, или три — дорога долгая, в конце концов, —, а потом разбежаться и все. Хотя ему ли привередничать! Проблемы в семье на серьезные отношения времени не оставляли, а короткий перепих приносил короткое удовлетворение, съедаемое заботами буквально за пару дней. Еще и собственная сила периодически бунтовала, если он откровенно уставал и не высыпался. Какой уж тут секс, первичные потребности во сне и еде удовлетворить бы для начала. Но сейчас они оказались с Кереби один на один, и в принципе можно было бы воплотить эту иллюзию в жизнь, но… Теуш в очередной раз скривился: он прокручивал в голове одно и то же, раз за разом бежал по кругу своих мыслей и не приходил ни к чему. Впервые, наверное, он не мог просто взять и что-то сделать, как велели ему благородство и привычная прямолинейность. Гордость мешала, наверное. Когда Кереби уселся рядом и задал вопрос, Теуш невольно дернул хвостом и облизнулся, смерив того взглядом. Ну точно такой же, как во сне! Та же хитринка в глазах, почти та же улыбка. Валить и… мда. Теуш тихо выдохнул и постарался спокойно ответить, делая вид, что все еще занят палаткой: — Слышал о таком. А что? Ответ несколько удивил Кереби, хотя мозг в первую очередь пожелал отметить, как Теуш облизнул губы. Они просто пересохли или же мысли демона вились вокруг не очень скромных желаний? Он заставил себя не развивать предположения в данном направлении, а сосредоточиться на беззаботном разговоре, который хотел начать. В конце концов, если они не смогут разговаривать друг с другом, Теуш станет для него просто любовником, а это совершенно не интересно. Найти развлечение на ночь или более длительный срок помощнику принца очень легко, а вот достойного собеседника — непростая задача. — Значит, Гильдия Оберегания все же существует? — спросил он, пристально глядя на Теуша. Тот озадаченно наклонил голову, пытаясь припомнить. — Кажется, в Кальсиде что-то такое было, — наконец произнес он и мотнул хвостом. Под столь пристальным взглядом стало неуютно, но Теуш старался сохранить спокойствие. Взгляд… казался вызывающим. Или только фантазия заставляла видеть то, чего нет? Чтобы отвлечься, Теуш ехидно добавил: — Кальсида — это соседняя с нами небольшая страна на побережье Алого моря, если ты позабыл. — И часто ты бываешь в соседних государствах? — не сдержался и спросил Кереби, однако не дал парню ответить, чтобы не уйти от изначальной темы разговора. — Однако я хотел поговорить не о достижениях в обслуживании населения в других странах, а про наше королевство и то, чего мы лишены. Вот посмотри на нас, обычных путешественников, вынужденных отправиться в полный опасности путь. И ведь нет никакой гарантии, что мы вернемся! А у нас есть семьи. Не так ли? — Да, — Теуш приподнял бровь, начиная догадываться. — Думаешь, такое у нас примут? Учитывая обычаи многочисленных рас… С другой стороны, мы же насильно никого не станем заставлять? Он резко замолчал. Это «мы» прозвучало почти само собой разумеющимся, но уже через секунду показалось Теушу неуместным. Это когда он вообразил, что после возвращения в город они с Кереби не разбегутся и больше никогда не встретятся? Вот же… Фата-моргана, чтоб ее дракон сожрал вместе с иллюзиями! — Не знаю, как подобная Гильдия организована в Кальсиде, но я бы сделал следующим образом. Путник, прежде, чем отправиться в путешествие, платит некоторую сумму Гильдии Оберегания и если возвращается живым и невредимым, ничего назад не получает, а сумма уходит в Гильдию Проводников. Думаю, некоторый процент может забираться Гильдией Оберегания, но небольшой. В Гильдии Проводников я бы полученную сумму поделил между администрацией Гильдии и тем проводником, который доставил путника назад в лучшем виде, но этот вопрос решать уже им. Самое же интересное начинается, если путник пострадал или вообще не вернулся. — Кереби сделал небольшую паузу и поглядел на Теуша с хитрой улыбкой. — В зависимости от ранений или утери багажа, если последнее будет оговорено в договоре, путник получает назад определенную часть вложенной суммы или всю. Разумеется, сломанная рука не сравнится с утраченной вовсе! Тут предстоит подойти к вопросу внимательно и сделать расценки на все возможные виды травм. Полагаю, что потерю рассудка можно приравнять к смерти. Без вести пропавший тоже будет считаться умершим. И в таком, крайнем, случае выплаты получает семья. И! Обрати внимание: не только заплаченную сумму, а сумму, вдвое выше той. Откуда Гильдия Оберегания возьмет дополнительные деньги? У Гильдии Проводников, конечно! То есть, по сути, это Гильдия Проводников оплатит близким потерю их любимого родственника. Будет ли расплачиваться за это сам проводник или же администрация, решат они сами. Теуш расхохотался и, не удержавшись, покосился на палатку Танара. Слышал бы их сейчас проводник! Он ухмыльнулся и уселся рядом с Кереби, без задних мыслей наклонился к нему и заговорил: — На мой взгляд, отличная идея. Правда, придется продумать кучу всего и договориться с Гильдией проводников. Они же скряга, каких поискать. Но если все получится, это будет отличным вложением. И, пожалуй, у проводников появится больше клиентов. — Он расплылся в улыбке и поймал взгляд Кереби. — Или я не прав? Кереби очень хотелось не отвечать на вопрос Теуша, а просто податься вперед и поцеловать: этот горящий взгляд и улыбка говорили о том, что он не ошибся и не выдумал понравившуюся ему личность из одних лишь фантазий. И все-таки Кереби сохранил расстояние и шире улыбнулся: — Совершенно прав. К тому же, если Гильдия Проводников верно распределит полученные в случае удачно завершенного похода деньги, то проводники будут сами стараться обеспечить сохранность своих клиентов, отчего общая статистика улучшится. Договор Оберегания же будет необязательным, но, думаю, довольно быстро обретет популярность. А расскажи, как подобная Гильдия работает в Кальсиде? Теуш прямо смотрел на него, не отводя взгляда. Честно и открыто. — Признаться, я не вдавался в подробности, но в общих чертах ты сам только что описал. Правда, из-за моря там часто наводнения, и оберегают простых жителей… Обычно, — он повел ушами и, легко подавшись вперед, на несколько мгновений прижался губами к виску Кереби. Да, знакомое ощущение. Знакомые эмоции, хотя для тела это казалось чем-то новым, если можно было так сказать. Теуш спокойно улыбнулся и тут же поднялся. — Предлагаю обсудить остальное завтра по пути. Я бы выспался, пока есть возможность. Танар опять не сказал, во сколько мы выходим, так что не стоит упускать шанс. Он кивнул своим словам и, не дожидаясь ответа, направился к палатке. Кереби не отшатнулся при прикосновении, а лишь мысленно отругал себя за излишнюю осторожность. Он снова позволил Теушу поцеловать себя первым. С одной стороны, это касание не было тем интимным, каким является поцелуй в губы, но с другой, для Кереби оно казалось куда трепетнее, если учесть, что целовал его мужчина. Значит ли это, что Теуша мучают те же смутные чувства, что и его самого? Впрочем, его чувства далеко не смутны. Поднявшись тут же, Кереби последовал за Теушем. — Нам совсем не обязательно дожидаться завтрашнего дня для продолжения разговора, если только ты не хочешь вспомнить новые аргументы, — заметил он, приподнимая край палатки. — Единственное, что может помешать нам что-либо обсудить, это… — он не договорил, затянув Теуша внутрь и сразу обняв его. Не позволяя отстраниться, Кереби жарко поцеловал Теуша. Теуш на секунду прикрыл глаза, затем аккуратно сжал плечи Кереби и отстранил его, так и не ответив на поцелуй. Хотелось. Просто до боли хотелось, но что-то нашептывало, что это будет ошибкой. Он же не хотел этого. Не так, не из-за иллюзии, а… Теуш предпочел не додумывать мысль. — Нет, — просто, но твердо сказал он, глядя на Кереби. — Не надо. Получить отказ оказалось… непривычно больно, будто Теуш ударил кулаком в солнечное сплетение. Но Кереби сумел чуть улыбнуться и спокойно произнести: — Извини. Понял не так. Вышел он тоже спокойно, хотя голова и шла кругом. Все-таки он ошибся, не так трактовал действия Теуша и ни о каких желаниях и чувствах речи не шло. Он совсем забыл, что Теуш — демон. Может, у них вполне обычно целовать не близких родственников в виски. Так же, как использовать хвосты вместо дополнительных конечностей. Кереби лег в своей палатке и завернулся в покрывало. Его трясло. А по кругу теперь ходила одна-единственная мысль: нужно обсудить с Танаром самую короткую дорогу до Снежного моря, поскольку спокойно смотреть на Теуша, осознавая свои чувства, он долго не сможет. Теуш проводил Кереби взглядом. Постоял, покосился на свернутую лежанку и обозвал себя, Кереби, Танара и заодно весь мир редкостными идиотами. Наверняка Кереби хотел казаться бесстрашным, но он не видел себя себя со стороны. Теуш хлестанул по воздуху хвостом и раздраженно рыкнул. Так не пойдет. Что-то изменилось. Из-за дурацкой иллюзии? Вот же нелепо! Сейчас Теуш был уверен, что они точно разделили один сон на двоих. Значит, переспали. Во сне. Он цыкнул и неосторожно прикусил язык. Но это был сон, фантом! Основанный на их тайных желаниях. Вывод напрашивался сам собой, но Теуш теперь никак не мог понять, что двигало Кереби. Он-то почему этого хотел? Он ведь даже не помнил его, Теуша! Почти, потому что вроде узнал, но так пренебрежительно, что сомнений не оставалось: Кереби не волнуют проигравшие. А теперь — что? Тоже состязание, кто кого соблазнит? Теуш мотнул головой. Последняя мысль была дурацкой, доказательства отсутствовали, и потому делать поспешные выводы явно не стоило. Он тяжело вздохнул и решительным шагом отправился к Кереби в палатку. Тот обнаружился на лежанке и казался почему-то страшно хрупким, как летняя бабочка. Теуш присел рядом и осторожно окликнул его. — Кереби? Тот надеялся, что не услышит голоса Теуша до утра, а там, после сна, сможет спокойно на него реагировать, а не ощущать смешанную дрожь от желания, боль от невозможности получить ответные чувства и унижение из-за сделанной ошибки. Стиснув зубы, Кереби мысленно досчитал до трех и только потом отозвался. — А? Больше без злости он произнести ничего бы не смог. Стоило повернуться к Теушу, но Кереби сейчас смутно представлял, что сделает, увидев его лицо: накинется с новым поцелуем или врежет по нему. — Я не хотел бить тебя, — прямо сказал Теуш. — Ты… правильно все понял, но я не хочу этого, потому что причина в иллюзии. По большей части. Я не умею читать твои мысли, — он слабо улыбнулся, — я вообще до сих пор немного ненавижу тебя за ту нечестную победу, если хочешь знать. Кереби тут же оглянулся. Теуш его не бил, так о чем он? Запоздало вспомнилось первое ощущение от полученного отказа, и он скривился — мысли не читает, зато видит насквозь? Или по лицу Кереби в тот момент было все так хорошо заметно? Он даже ощерился от такой мысли, а затем резко сел. Все слова Теуша звучали как полнейшая чушь. — Какая нахрен причина в иллюзии?! — не выбирая слова выкрикнул тот. — Или ты думаешь, что сейчас мы очарованы или что-то вроде того? И что значит «я тебя немного ненавижу» и «ты все правильно понял»? Для прояснения ситуации, я решил, что интересен тебе в сексуальном плане. Мы говорим про одно и то же? А что до моих мыслей, так я считаю тебя не только шикарно сложенным мужиком, а еще и интересным собеседником. Меня простой перепихон не интересует. Надеюсь, теперь мы все прояснили, Теуш. И теперь я хочу от тебя того же — скажи прямо, все как есть, или же катись из моей палатки. Теуш очень постарался сохранить спокойствие, только кончик хвоста мелко дрожал. — Об одном и том же, — подтвердил он и тише добавил: — Но не совсем. Нет, мы не очарованы. Да, я тоже не собираюсь и не желаю просто переспать с тобой, как с мальчишкой на одну ночь. Просто… Собеседник, говоришь? Разве мы не разговариваем? С самого начала, даже если первые разговоры сводились к почти взаимному фырканью. Теуш чуть улыбнулся. В этот момент, глядя на Кереби, он сформулировал, чего бы хотел в ближайшее время. Не обязательно Кереби… Хотя разве не обязательно? — Тебя разозлил отказ? — спросил он. — Или что? — Не отказ, а то, что ты пришел сразу же ко мне в попытках объяснить что-то, но мне яснее от этого не становится. Кереби нужно было срочно взять себя в руки — он это отчетливо понимал. Закрыв глаза, он досчитал до трех, запихнув свою злость подальше. Он высказал претензию Теушу — отлично. То, что осталось, направлено исключительно на него самого, и выливаться на Теуша не должно. Вновь взглянув на парня, Кереби продолжил спокойным, даже чересчур серьезным тоном: — Не знаю, что ты видел в мираже и чем оно тебе мешает, но мне он только помог. Я увидел тебя настоящего, а не того, что встретил в кабинете у Танара, пытающегося установить ненужную честность в мелочах, и не того, кто шел со мной в начале пути, умеющего лишь злиться и ворчать, и уж точно не того мальчишку, который убежден, что лучше прямолинейности нет никакой линии поведения, мальчишку, который был бы не способен прожить при дворе, где никто даже не знает, что слово «честность» вообще существует на любом из наших языков. Я заметил настоящего Теуша и раньше, а мираж лишь отмел все лишнее, оставил то, чему при свете дня трудно придать нужное значение. И сегодня ты подтвердил, что я не выдумал тебя. Как же хотелось коснуться пальцами его губ! Провести линию по подбородку, погладить скулу, взъерошить волосы. Кереби понимал, что нельзя, и потому лишь сжимал пальцы на собственных коленях. — А если слово «собеседник» тебя путает, то выражусь иначе: в тебе я увидел того, к кому с радостью приду после сложного дня, когда телу не будет хотеться ни секса, ни даже касаний. Теуш молчал. Услышав последнее, он навострил уши, но заставил себя остаться на месте, крепко обвил хвостом собственные руки, сложенные на коленях. А что испытает Теуш, если Кереби прикоснется к его рогу? Если Теуш сейчас дотронется до уха Кереби, тот просто убьет его, потому что не сможет услышать отказ, испытав шквал эмоций от мимолетной ласки. — Это не признание в любви. Хотя… кто его знает, что такое любовь на самом деле? И я не представляю, каким именно словом назвать то, что испытываю к тебе, чтобы ты понял. Тебя оно ни к чему не обязывает: ты хотел объяснений и задал вопросы, заявил, что не умеешь читать мои мысли — теперь ты знаешь, о чем я думаю. Приставать к тебе больше не буду, не беспокойся. Просто… — внезапно появившаяся мысль заставила Кереби рассмеяться. — Как забавно, не так ли? Во время обучения ты казался мне прямым, однозначным, и это меня не то, чтобы злило, но заставляло думать, что с тобой и поговорить-то не о чем. Ты уже и без того высказал свои мысли по сто раз, а других в тебе нет! И я не понимал, как можно быть таким… простым, ведь даже у амулетов есть вторая сторона, в которой может скрываться нечто важное. А теперь, когда ты показал, что такая сторона есть и у тебя, в данный момент я желаю лишь одного: однозначности. Извини, это лишь мысли вслух. Но мне было бы действительно проще, если бы я понял, что ты от меня хочешь. Простой отказ расставил бы все по местам, а теперь мне кажется, что ты и сам до конца не можешь осознать, что же тебе хочется, а чего нет. Кереби покачал головой. Наверное, не приди Теуш к нему в тот момент, когда эмоции застилают разум, Кереби услышал бы его речь полностью, а не отдельные слова. Нуждался ли Теуш во всем том, что ему пришлось услышать? Может, и нет, но Кереби нужно было выговориться. Пока он говорил, эмоции поутихли, и даже та злость, что еще пыталась было поднять свою голову, рассосалась окончательно. Теперь Кереби был готов слушать Теуша, если тот, конечно, захочет говорить. Убедившись, что Кереби не собирается продолжать, Теуш тихо заговорил: — Я тебя понял, думаю, что понял. С моей точки зрения, это называется дружбой. Мирным временем, пожалуй, хотя это не отменяет споров. Если отбросить секс, который принесет удовлетворение и наполнит эмоциями, то дружба… Да, то, чего я хотел тогда. И сейчас, пожалуй. Ты говоришь — забавно. Я повторю — да, забавно. Потому что с одной стороны меня тянет прикасаться к тебе — по-настоящему тянет, а с другой — я не желаю спать с тобой… по дружбе. Это глупо, но не хочу. Но дружить — разговаривать, обсуждать, поверять друг другу мысли я буду только рад. — Он усмехнулся, внезапно поняв, как долго в нем спало это желание. — Кажется, я хотел этого с того момента, как мы оказались соперниками. Кереби спорить не стал. Если задуматься, он на самом деле не знал, что такое дружба. В юношеские годы ему было не до близких отношений с кем-либо — он стремился достигнуть определенного идеала, чему дружба, как ему казалось, могла помешать. Ну, а потом круг общения изменился и найти того, кто вызовет в нем неподдельный интерес, стало сложнее. Кереби мог бы сказать Теушу, что тогда они вряд ли бы смогли стать друзьями, но не стал: понял, что «тот Теуш» вряд ли так сильно изменился за прошедшие годы. Скорее всего, он просто не демонстрировал притягивающие теперь качества, да и Кереби не хотел их искать. Как бы он повел себя, зная о многогранности Теуша? Позволил бы ему победить в «честной борьбе»? Хорошие вопросы, но уже лишенные всякого смысла. Пожалуй, даже если между ними будет дружба с некоторым физическим влечением, так почему бы и нет, тем более, что чувство взаимно. Осталось лишь каким-то образом взять желание под контроль — брать Теуша силой Кереби совершенно не хотел —, но уж этот вопрос решить не составляло труда. — В таком случае попрошу тебя не прикасаться ко мне губами и хвостом, — с легкой улыбкой произнес он. — Для меня подобное будет проявлением желания, а раз ты не хочешь секса, лучше исключить раздражители. — Как это не касаться? — притворно возмутился Теуш и сложил руки на груди, обиженно вскинув голову. — Я же говорю — тянет и все тут. Не потерпишь? — он тут же кашлянул, почувствовав, что последний вопрос был лишним. — Я хочу сказать, что могу не сдержаться… В таком случае, может, за каждое прикосновение ты получишь возможность задать мне любой вопрос, а я буду обязан отвечать честно? — Мальчишка, — усмехнулся себе под нос Кереби и отвернулся, оглядывая палатку и давая себе возможность подумать — при зрительном контакте с Теушем мысли пока выходило сложновато. Сможет ли он ради каких-то вопросов выдержать мучительное вожделение, удовлетворить которое не получится? А ведь это очень даже хороший вызов самому себе! — Идет, — вновь посмотрев на Теуша, кивнул он. — Значит, никаких прикосновений в ответ? — и тут он вспомнил одну из первых фраз, которую произнес демон, только начав этот разговор. Сощурившись, он спросил: — А твоей ненависти наш уговор не помешает? Теуш с досадой дернул ухом. Совесть молчала, гордость ехидно ухмылялась, честь и прочее подталкивали ко вполне однозначному ответу, и он вздохнул. — Не помешает, — заверил он. — И вообще ненависть, наверное, сильно слово. Хотя кого я обманываю, — Теуш улыбнулся, — я действительно ненавидел тебя тогда и при новой встрече. Но мы прошли достаточно, чтобы заново открыться друг перед другом. По крайней мере, мне так кажется. Значит, договорились? Прекрасно. И тут же, без перехода, он склонился, прижимаясь губами к запястью Кереби, и сразу выпрямился обратно. На губах блуждала хитрая улыбка, но Теуш чувствовал себя сейчас так, словно получил шанс спасти семью. Кереби пришлось напрячь силы, чтобы не обхватить второй рукой так соблазнительно наклонившегося Теуша, а затем не повалить на лежанку. Но он обещал, причем в первую очередь себе, и будет неприятно сорваться тут же. — Будем считать, что это в счет вопроса о ненависти, — улыбнувшись в ответ, заметил он. — А теперь тебе пора отправляться спать. Если, конечно, ты не готов принять предложение моего верблюда и не согласишься завтра прокатиться на его спине. — Все-таки нет, — Теуш неохотно поднялся. Тянуло остаться — просто рядом, чтобы спать обнявшись. Хотя днем и в пустыне… идея не из лучших. Ночью — другое дело, но могло статься, что этой ночью они пойдут дальше. — Тогда хороших снов тебе. И он вышел из палатки. Кереби не ответил. Хороших снов? О чем этот демон вообще! На мгновение Кереби показалось, что Теуш на самом деле невинен и прежде не испытывал ни к кому влечения, а потому даже не представляет, каким испытаниям собирается подвергать Кереби. Иллюзия говорила об обратном, но вдруг именно подробности они нафантазировали? Вряд ли фата-моргана смогла бы тянуть из них силы, если бы Кереби представил неловкий процесс лишения девственности. Он усмехнулся этой мысли и лег обратно на лежанку. Возможно, он, конечно, и вздремнет, но сначала предстоит снять напряжение.