Миражи

У Танара было три причины продолжать путь в ночное время. Во-первых, в этой части пустыни зной становился невыносимым. Ифрит-то, дитя песков, великолепно чувствовал себя и при такой жаре, да и сих Теуш, кажется, пока не начал страдать, а вот сих Кереби, как бы ни хорохорился, скоро примется терять сознание. Не хотелось Танару возвращать Его Высочеству принцу Нерзийскому бездыханное тельце помощника. А после подслушанного разговора про гильдию Оберегания тем более. Танар помнил, что никаких дополнительных пунктов о возмещении денег за гибель Кереби в договоре не было, но этот эльф! .. В общем, стоило быть осторожнее. Во-вторых, Танар знал, что ночью его пустоголовые клиенты не отыщут какой-нибудь интересный мираж, в котором пожелают остаться. Конечно, сих Кереби заверял, что теперь будет слушаться проводника и не заставит верблюда мчаться к показавшемуся на горизонте оазису, но до конца ифрит ему не верил. Как и сиху Теушу. Вроде бы один горький опыт должен был их многому научить, но чутье подсказывало, что его спутники из тех, кто любит повторять ошибки. В-третьих же, проводник верил, что ночью они избегут и других опасностей. Большинство хищной пустынной фауны — все-таки дневные охотники, а не ночные. Других же напастей вроде засыпанных руин или зыбучих песков на этом участке пути не ожидалось. Впрочем, Танар был не единственным, кто через месяц пути переходил на ночное передвижение. Он лишь радовался тому, что наконец добрался до этого участка пути, уверенный, что их ждет спокойный месяц. Зато Теуш начал нервничать все больше и больше. Тонкая песнь пустыни временами будила его на привале, превращаясь то в шипение задыхающегося зверя, то в стоны умирающего демона, то в визг струн, держащихся на последнем издыхании. Он резко просыпался, когда звук врывался в сознание, ударяя со всей силы и причиняя почти физическую боль. Поэтому когда они шли, Теуш большей частью хмурился и старался не заснуть прямо на ногах. Нужно было спросить у Танара, что это значит, но что-то удерживало его от этого. Гордость? Нет, дело было не в ней. Тогда почему? Теуш пытался дать название своим ощущениям и при этом не выдать мучения, но сонливость скрывать не удавалось. К счастью, Танар вежливо молчал, а Кереби то ли не замечал, то ли это его не волновало. Кереби… Теуш усмехнулся и исподволь бросил взгляд на эльфа, безмятежно едущего на верблюде. Светила большая почти золотая луна, песок молчал, а воздух подрагивал от ночного зноя. Легче, чем днем, но все равно чувствуется жар, скопившийся за день. Вокруг ни одной живой души, и кажется, что в целом мире только они четверо. Теуш помахал хвостом, но приближаться не стал. Он шел чуть поодаль, стараясь избежать искушения. Мысли сами собой плавно сменили направление. Странно вышло или забавно? Теуш сам сказал, что станет прикасаться, когда захочет, но с того разговора ни разу не приблизился к Кереби. Почему — непонятно, искушение было велико, но Теуш держался в стороне. Хотя после снов… вернее, откровенного недосыпания и резкого пробуждения, которые начали сказываться, мысли блуждали где угодно и возвращались к Кереби и их договору только при взгляде на эльфа. Кереби, в свою очередь, старался не встречаться с Теушем взглядом, опасаясь, что искушение окажется выше его сил, а внезапно соскакивать с верблюда, валить Теуша на песок и целовать его в планы Кереби совершенно не входило. Однако он наблюдал за парнем, когда полагал, что тот этого не замечает. Поведение Теуша снова поражало: только договорившись, что он себя сдерживать не будет, парень только тем и занимался, что не давал волю рукам и хвосту. Не укрылось от эльфа и то, что Теуш плохо спал во время привалов и ночами выглядел измученным, будто шел без передышки неделю, а то и больше. Кереби решил объяснить происходящее жаждой принести себе дискомфорт, а потому ни словом не обмолвился с Теушем о его состоянии. Принять желание парня намеренно втискивать себя в узкие рамки оказалось не так просто — Кереби не раз ловил себя на мысли, что еще немного, и он просто затащит Теуша на верблюда, потому что наблюдать за его страданиями не хотелось. И все же Кереби напомнил себе, что и сам имеет подобную склонность. Как иначе объяснить его добровольное согласие на возбуждающие действия со стороны Теуша без возможности выплеснуть это самое возбуждение на объект желания? И потому Кереби ничего не делал и не говорил. До некоторых пор. Не всегда удавалось избежать взгляда Теуша, и вот теперь он посмотрел на спутника не в тот момент, и Теуш его заметил и даже помахал хвостом. Хотел ли он привлечь внимание Кереби? Решив уточнить, а заодно получить, наконец, ответ, верна ли его догадка, Кереби остановил верблюда, спустился на землю и прошептал зверю, чтобы он продолжал идти за Танаром. Сам же эльф подошел к демону. — Тебе не кажется, что в пустыне луна висит совсем низко над землей? — начал безмятежно он, оказавшись достаточно близко, чтобы Теуш с легкостью мог его коснуться, но не провоцируя контакт самостоятельно. Если тот сейчас отпрянет, Кереби получит доказательство, что Теуш сознательно избегает его. Теуш все-таки вздрогнул, но машинально потянулся, сгреб Кереби в объятия и мягко поцеловал его в висок, потом с сожалением отпустил и сделал шаг в сторону, покачав головой. — Низко? — он бросил взгляд на луну, взирающую на них с высоты. — Не думаю. Или ты сравнивал? В первый момент Кереби успокоился — Теуш его не сторонится, а значит, не будет очередных выяснений, в чем именно заключаются их отношения. Снова подстраиваться под новую линию поведения ему не хотелось. Но через мгновение Теуш все-таки отошел. Кереби недовольно цокнул языком. — Не измерял точно, но по ощущениям — да, определенно, — кивнул он в ответ, разглядывая луну вместе с собеседником, а затем резко повернулся и посмотрел в лицо Теуша: — Тебе нравится мучить себя или когда тебя мучают? — Что? — тот изумленно моргнул. — Мучить себя? Я что, похож на мазохиста? — он хохотнул. — Нет, нисколько. С чего ты взял? — Если честно, очень похож, — улыбнулся в ответ Кереби. — Тебе не нравится комфорт, ты предпочитаешь истязать собственное тело, а не использовать верблюда, например. А еще ты недавно говорил мне, что тебе хочется касаться меня, и мы даже договорились, что ты имеешь право это делать, но, получив разрешение, ты ни разу им не воспользовался. Пока я сам не подошел. По-моему, все признаки мазохизма на лицо. Теуш озадаченно фыркнул. — Зачем мне верблюд, если гораздо удобнее бежать или идти на своих двоих? Это вы, эльфы, или люди, или феи… Вы менее выносливы в пустыне и не можете идти по горячему песку. Мне такое не грозит. А договор… — он вздохнул и поморщился. — Не все так легко, Кереби, но это мои личные проблемы, наверное. Или тебе не хватает прикосновений? — Теуш бросил на него лукавый взгляд и сделал маленький шажок, чтобы сократить расстояние. Все оказалось совершенно не так, как подумал Кереби. Снова промах. Он чуть заметно ухмыльнулся, понимая, что совершенно неправильно считывает Теуша. Вроде бы нехорошо это, но Кереби оно завораживало. Похоже, он начал терять голову, реагировать совершенно неправильно, но еще месяца четыре он может себе это позволить. Допрашивать насчет личных терзаний Теуша Кереби не стал — не имел оснований, да и в некоторых вещах действительно следовало разобраться самостоятельно. Решил даже сделать вид, что не заметил серьезной нотки: раз парень захотел превратить все в шутку, лучше ее поддержать. — И прикосновений, — кивнул он, делая такой же шаг к Теушу, как и тот только что, но стараясь не задеть его, — и разговоров. Ты обещал их мне, а сам стал шататься в одиночестве. И с кем, скажи на милость, мне обсуждать луну? Не с Танаром же? Я начну петь поэтическую ерунду, он подхватит, и что из этого выйдет? — он лукаво улыбнулся. — Два поэта, разговаривающие друг с другом, выглядят крайне пошло. — Ты думаешь? — Теуш удивленно приподнял бровь. — Что пошлого в двух поэтах? Этот вопрос, казалось бы, вполне простой и даже логичный, прозвучал с интонацией, из-за которой голова Кереби пошла кругом. Не в силах сдержаться, он приблизился к Теушу и мягко поцеловал того в губы. Поцелуй продлился чуть дольше, чем легкое прикосновение, но не настолько, чтобы Теуш первым разорвал его. Кереби отстранился сам и сделал шаг назад. Изобразив на своем лице виноватое выражение, он чуть пожал плечами и заметил: — Теперь я тебе должен. Только не знаю, что именно. Теуш медленно облизал губы, мысленно дав себе пинок. На всякий случай. Кереби хоть и сделал виноватое лицо, смотрел хитро, будто предлагая продолжить поцелуй. На пробу, ради эксперимента проверить, до каких пределов они могут и посмеют дойти. О, Теуш знал, до каких. До тех самых, где стираются любые границы. Но — не время. Он поднял взгляд и настороженно замер на месте, зарывшись когтями в песок. Луна из золотой внезапно превратилась в ярко-алую и оказалась как будто ниже, чем должна быть. Что? .. Теуш так и не ответил. Его определенно что-то тревожило, то неясное, с которым Кереби ничего поделать не мог. Занятно: впервые он на самом деле хотел помочь кому-то, а не потому, что был должен, но совершать невозможное оказалось намного проще, когда это входит в твои обязанности, а не является зовом сердца. Переведя взгляд на луну, Кереби вновь заговорил, будто у обоих все в порядке и беседа не отличается от миллиона других: — Поэтам нужны слушатели, но не другие поэты. Те, кто не заметил бы особой красоты мира, на которую укажет поэт. Если же поэты будут говорить друг с другом, они попытаются перещеголять собеседника в умении применения метафор и прочего. Если бы я сказал Танару, что луна в пустыне ближе к земле, он начал бы расписывать, какая она красивая, может, даже вспомнил бы легенду. Это утомительно. Но ты посмотрел на нее и попытался сравнить… Хм… Кереби замолчал: луна на небе будто изменила цвет, а он не обратил внимания. Опасно было приближаться к Теушу и уж тем более давать волю желаниям: мозг отключался. Кереби ненароком подумал, что даже будучи подростком не терял голову настолько. Сделав на всякий случай шаг в сторону от Теуша, он спросил: — Как полагаешь, луна решила предупредить нас о грядущих кровавых событиях, или же это некоторое природное ночное явление? Очередной мираж? Теуш в упор посмотрел на него и тряхнул головой, словно в уши забился песок. — Ты не слышишь, — он не спрашивал, просто констатировал факт. И тут же поморщился, когда тихая песнь пустынь резанула по ушам коротким визгом испуганного до смерти. Испуганная пустыня? Смешно! Теуш знаком попросил Кереби подождать и крикнул проводника, который вместе с верблюдом взобрался на очередной бархан и, кажется, не собирался останавливаться. Танар нервно дернулся, услышав свое имя. Стоя наверху бархана, он видел следующий оазис — островок безопасности. Защитное поле, невидимое для других рас, переливались темно-голубым цветом и иногда шло волнами, словно на него налетал сильнейший ветер. Танар усмехнулся: как раз именно сейчас не чувствовалось уже ни дуновения. Воздух тяжело застыл, сделавшись почти осязаемым, и ярко-алая луна наклонилась к пустыне. Танар бы не удивился, распахни она глаза или глаз. Великая пустыня хранила слишком много секретов, и тысячи жизней вряд ли хватит, чтобы их разгадать. «А ведь раньше путешествия были проще… безопаснее», — с тоской подумал Танар, оборачиваясь к своим спутникам. Верблюд рядом тоже повернулся, повторяя движение. — Лучше не останавливаться, — крикнул Танар, не став ждать реплики Теуша. — Поторопитесь! «Пока у луны не появилась пасть», — мысленно мрачно добавил он. Слова Теуша о том, что Кереби что-то не слышит, прогнало всякие неподходящие мысли из головы, из-за которых тот не мог сосредоточиться. Но это не помогло — он так ничего и не услышал и, пожалуй, был не в состоянии. Для демона же, похоже, пустыня являлась чуть не вторым домом, где он чутко реагировал на все, что их окружало. Какая там поэтическая романтика красной луны! Танар тоже оказался не расположен к любованию природой и вспоминанию старинных легенд. Если Кереби верно понимал, там за барханом располагалось нечто, где они могли укрыться… от чего? Он ощущал зловещую атмосферу в воздухе, но лишь по тому, как нервно ответил проводник и как насторожено подергивал ушами его спутник. Верблюд стоял рядом с Танаром, и это слегка успокаивало: Кереби был уверен, что тот не бросит животное в опасности, а значит, если надо переживать, то только за собственную жизнь и, возможно, жизнь Теуша. Второе вряд ли — этот парень был вполне способен о себе позаботиться. Выходит, руки, в случае чего, у Кереби оказались развязанными. Уже хорошо. Стараясь выполнить требование ифрита, он поспешил за ним на бархан. Пожалуй, было совершенно глупо слезать с верблюда и пытаться разговорить Теуша и даже соблазнить его на что-либо — тот все равно остался встревоженно-мрачным. Кереби же заодно имел шанс убедиться, что его походные сапоги если и хороши для перехода по пустыне, то для размеренного и по ровной плоскости, а не для спешного взбирания на любую высоту. Мягкие сапоги увязали в песке, а если и находили упор, то тут же скатывались вниз, зарываясь в песок снова. И даже если бы Кереби опустился на четвереньки, он бы вряд ли смог побороть вредную сыпучую поверхность — перебираться с такой же легкостью на четвереньках, как и Теуш, он не умел. Теуш молча последовал за ним и на склоне подхватил под локоть. — Это не унижение, — на всякий случай предупредил он, помогая Кереби подняться. — Но лучше послушаться Танара. Если еще почти полтора месяца назад Теуш не задумываясь мог бросить Кереби в замке, то сейчас эта мысль практически привела его в ужас. «Мой!» Он замер на мгновение, ошеломленный этой мыслью. Она отвлекла от тихого горестного воя, раздавшегося как будто с неба, отвлекла от окрика Танара, советовавшего поторопиться, отвлекла от целого мира. «Мой?» Ни малейшего отвращения, недоумения или сопротивления этой мысли. Теуш шумно хватанул ртом воздух и грубовато подтолкнул Кереби вперед. — Идем. О значении свалившегося на него осознания он подумает позже, когда все окажутся в безопасности. Борющийся с песком, желающим, похоже, поглотить неугодного ему путника, Кереби не сразу понял, про какое унижение говорил Теуш: он пытался отбросить мысли о зыбучих песках, настойчиво повторяя себе, что видел, совершенно точно видел, как именно по этому месту прошел его верблюд. Паника подступала, и Кереби не удавалось ни преодолеть ее, ни двигаться дальше, не взирая на нее. В таком состоянии реагировать на действия Теуша адекватно не выходило. Мелькнула мысль: «Он не проваливается — значит, это не зыбучие пески». Только страх никуда не исчез. Кереби покосился на кроваво-красную луну и ощутимо вздрогнул — ему показалось, что некая тень пролетела на ее фоне. Сжав зубы, он ускорился. Но не прошел Кереби и пяти шагов, как замер. Расширенными глазами он наблюдал, как преобразился и его верблюд, и Танар. Сердце забилось гулко. Откуда у верблюда кожистые крылья и остроконечный хвост? Откуда у повернувшего голову ифрита длинные клыки? Когтистой лапой существо, пытающееся изображать из себя их проводника, сделало приглашающий жест и указало на невинно выглядящий оазис. — Ага, пойду я, — тихо прорычал в ответ Кереби, нащупывая левой рукой кинжал. Теуш тоже остановился, пряданул ушами, как животное, непонимающе уставившись на Кереби. — Что случилось? Волны ужаса накрывали с головой, внезапные, как гейзер из узкой расщелины в Долине туманов. Теуш пытался от них закрыться, но хотелось бежать, забыв обо всем. Запахло кровью и пеплом, и он судорожно вздохнул, пытаясь отыскать привычный запах песка и ветра. Показалось, что песок окрасился кровью, и эта песчаная кровь змеями поползла по его лодыжкам, забираясь все выше. Из горла Теуша вырвался рык, когда он отпрыгнул в сторону — совершенно без прежней грации, но замер, вновь уставившись на Кереби, сжимавшего кинжал и глядящего до жуткого странно на ждущих их Танара и верблюда. Танар призывно махал руками и, кажется, порывался уйти, верблюд медленно начал пятиться. Стоило поторопиться. Потеряв опору в виде Теуша, от близости которого все-таки становилось спокойнее, Кереби взялся и за второй кинжал. Теперь он был вооружен и чувствовал себя намного увереннее. — Те существа, — шепотом сообщил он, кивая в сторону лже-проводника, — притворились Танаром и моим верблюдом. Куда делись настоящие, не знаю, но эти хотят, чтобы мы вошли в оазис. Но я не такой дурак, — с кривой ухмылкой закончил Кереби и вытащил оба кинжала, блеснувших в свете алой луны. Теуш встревоженно махнул хвостом. — Кто? .. Кереби, там Танар и верблюд. Настоящие. Идем. Если мы не доберемся до оазиса, то.. Обрушившаяся песня оглушила грохотом камней, Теуш вскинул руки, норовя зажать уши, но тут же заставил себя расслабиться, если это вообще было возможно. Песня ярилась, грохотала шагами тысяч и тысяч армий. Теушу показалось, что из ушей пошла кровь, но он только шагнул к Кереби и рявкнул: — Не глупи! Идем быстрее! Эльф отскочил от него и оскалился: — Не веришь? Считаешь, что это очередной морок? Иди тогда! Кереби огляделся в поисках иного убежища. Сердце ныло от мысли, что Теуш готов добровольно отправиться в ловушку, но что Кереби мог поделать? Страх леденил кровь и мешал быстро соображать. Наверное, лучшим будет вернуться за бархан и закопаться в песке — тогда пустынные духи их не заметят и не почуют. Кивнув этой мысли, Кереби глянул на Теуша: — Мы можем спрятаться там и выжить или пойти туда и отдать свои жизни. Что выберешь ты? — Не глупи! — повторил Теуш и протянул руку: — Ты пойдешь со мной в оазис или тебя нести? Если ты уверен, что я тебя брошу, глубоко ошибаешься. Он едва удерживался от того, чтобы зажмуриться. Музыка грохотала, как кувалда по наковальне, страх пробирался внутрь, впитывался в кожу и стремился добраться до сердца. В какой-то момент Теуш отчетливо понял: если это произойдет, он умрет. Но и бросить Кереби не мог. Он на мгновение оглянулся на бархан: Танар что-то кричал, но ни слова нельзя было расслышать из-за этой чертовой музыки. Верблюд почти пропал, он все пятился, и пока была видна морда. Нужно было торопиться. Скорее, быстрее… Умирать не хотелось. Если бы Кереби не заметил мучительного выражения на лице Теуша, пожалуй, не смог бы побороть желание как можно быстрее закопаться в песок. Но он увидел не простое глупое упрямство, а нечто совсем другое. Не просто страх. Что же? — Ладно, пойдем, — кивнул он, а потом поднял к глазам Теуша кинжал, —, но помни, что они смогут спасти только от плоти, не от духа. Теуш отступил в сторону, пропуская Кереби вперед. — Я сразу за тобой. Кереби вздрогнул. Почему Теуш решил оказаться сзади него? И был ли это еще тот же Теуш? Он присмотрелся и не заметил никаких внешних изменений, но дух вполне мог притворяться. Вероятно, это самый сильный из них. Отругав себя за доверие, Кереби сильнее сжал кинжалы и двинулся к оазису. Ловушке, где ждала его смерть. Да, сталь могла оказаться бесполезной против ночных детей пустыни, а как насчет эльфийской стали? Могла ли она ранить или хотя бы отпугнуть? Проверим. При Кереби оставалась его реакция, которая точно не подведет, тем более теперь, когда ему удалось взять под контроль страх. Но справиться с духами — это лишь часть его задачи, вторая — отыскать Танара, верблюда, и, конечно же, Теуша. Когда они успели его подменить? .. Теуш последовал за ним, не сводя взгляда с замолчавшего Танара. Тот терпеливо ждал, поминутно оглядываясь по сторонам. Верблюда уже не было видно. Внезапно нахлынуло ощущение чьего-то присутствия, и на них словно упала огромная тень. Теуш успел запрокинуть голову — и едва уловил мерцание в прозрачном воздухе, освещенном алой луной. Мерцание метнулось вверх, потом вниз, к ним, и Теуш прыгнул вперед на Кереби. Когда на него обрушились со спины, Кереби хотел поддаться инстинкту и ударить кинжалом, но не успел. Это был Теуш, скорее всего Теуш. Зачем духу пустыни накидываться на него за пределами своего гнезда? Но если это его горе-спутник, тогда зачем он повалил Кереби и прижал к земле? — Кто напал? — шепотом спросил он, предполагая, что других причин для столь странного поведения не было. Теуш вжался в него, краем глаза следя за мерцанием, но оно пропало, словно и не было. Иллюзия, мираж. Пустыня играла с ними? Легкая добыча. Теуш невольно оскалился, внезапно разозлившись на себя, и страх с музыкой словно отступили. В следующее мгновение он оказался на ногах, рывком поднимая Кереби. А еще через секунду изумленно осознал, что тот до сих пор вооружен… нет, вообще-то вооружен, и мог бы запросто вогнать кинжал под ребра. Внезапное нападение со спины — Теуш не сомневался, что сам бы отмахнулся, выпустив когти, попытался бы сначала ударить, а потом разобраться, кто это. Но Кереби поступил не так. Безграничное доверие? Вера в него? Теуш проглотил желание остановиться и поцеловать Кереби, хоть так выражая признательность, и заставил себя упрямо подниматься по осыпающемуся песку, таща за собой этого невероятного эльфа. Отсутствие ответа заставило напрячься, но уже в тот же миг Теуш не просто слез с него, но и поднял самого Кереби. И тогда эльф снова увидел кровавую луну и криво усмехнулся — это очень странная ночь, так о каких ответах может идти речь? Все происходило на грани осознания и не поддавалось описанию. Но хуже всего, что нельзя было понять, где правда, а где игра теней или же духов. «Очередной мираж, — горько отметил Кереби, идя вслед за Теушем без сопротивления, но продолжая держаться начеку. — Прошлый мне определенно понравился больше». Они, наконец, добрались до Танара. Тот мрачно смотрел на них, сжимая внутренний карман. В прошлый раз амулет обжигал, в этот — тоже, но он был ледяным, как снега Северных гор. Танар ни разу там не бывал, но что-то подсказывало, что подобное сравнение более чем уместно. Он сглотнул, чувствуя, насколько вязкой и горькой стала слюна из-за нахлынувшего ужаса. Он успел окружить себя защитой, поднять внутренние стены, но сделать то же самое с Кереби и Теушем не мог. Эта магия не действовала на других. Личное благословение. — Верблюд оказался умнее вас, — заметил Танар и двинулся в сторону оазиса, изо всех сил стараясь не бежать. Впрочем, уже через мгновение он скомандовал: — Бегом! Вблизи ифрит отбросил клыки и стал похожим на самого себя. Даже не удержался от комментария по поводу умственных способностях своих подопечных. Кереби ответил ему ругательством на эльфийском наречии, однако сопротивляться приглашению не стал — не сейчас. Возможно, оазис и правда был самым безопасным местом, а нет — кинжалы все еще при нем. Они буквально рухнули, когда защитный купол оазиса — на этот раз вполне ощутимый — сомкнулся за спинами. Теуш почувствовал, как исчез страх и примолкла музыка — словно отрезало. Он не оглох — шипяще дышавший рядом Танар подтверждал это. Жалобно прокричал верблюд, завидев хозяина, и Теуш отполз от Кереби, чтобы верблюд его не затоптал. Живы, они живы — и это сейчас самое главное. Танар тут же удалился в редкую рощицу. Теуш лениво проводил его взглядом, но не растянулся на песке, как хотел. Он краем глаза продолжил наблюдать за Кереби, еще не вполне понимая, что хочет сделать. То, что случилось с ними, стоило оказаться под защитой деревьев, отличалось от ожидания Кереби. Страха больше не было. Точнее, того страха, что хотел вынудить его зарыться в песок или перерезать ножом всех спутников. Оазис действительно оказался надежным местом, и Кереби не зря не смотря ни на что доверился Теушу. Но тут же мелькнула мысль: сейчас все обошлось, но а если бы дух притворился Теушем, он так же безоговорочно последовал за ним в ловушку? Кереби поднялся на колени и посмотрел на парня, все еще лежащего на земле, только отчего-то в стороне от него самого. Мимолетно вспомнилась игра, на которую он согласился, но на деле которой так и не случилось, а в следующий миг Кереби чуть снова не упал от нежного, но не менее мощного тычка в плечо. Он обнял за шею верблюда, провел ладонью по его шерсти. — Он меня погубит, — признался Кереби зверю на ухо. — Так что следить, чтобы у твоего хозяина оставалась хоть доля разума, придется тебе. Кереби уткнулся в шею верблюда, скрывая появившуюся улыбку — убирать ее с лица он не хотел. Теуш покосился на ушедшего Танара и осторожно, бочком, подобрался к верблюду. Провел по его боку рукой и скользнул ближе к Кереби. Не церемонясь, пока тот не осознал, что происходит, Теуш оторвал эльфа от верблюда, притянул к себе и почти жадно поцеловал. Он мог просто поблагодарить за доверие, просто сказать «спасибо», но сильно сомневался, что сумеет вложить в это короткое слово все, что испытал в тот момент, когда осознал степень доверия. Поцелуй был честнее на этот раз. И эффективнее. «Мой». Эта мысль сейчас показалась уже не столь ошеломительной, но Теуш предпочел пока сосредоточиться на поцелуе. Не ответить на поцелуй Кереби не мог — не в данный миг, когда не до игр. Он целовал Теуша столь же жадно, с наслаждением гладят обнаженную спину. Останавливаться на этом никак не хотелось, но он слишком хорошо помнил, как на него подействовал прошлый отказ Теуша. Поэтому, опустив руки на штаны парня, он вцепился в ткань пальцами и отстранился первым. Жаль, силы воли не хватило, чтобы тут же нацепить на лицо выражение «Я знаю, что мы всего лишь играем». Теуш едва не застонал от разочарования. Умом он понимал, что все правильно, но губы казались по-дурацки сладкими, а в голове налетом било: «Мой!» Он облизнулся и невольно расплылся в улыбке, словно еще несколько минут назад не трясся от ужаса и боли. — Мы живы. Ох уж этот Теуш, наивный мальчишка! Кереби чуть не рассмеялся, услышав его слова. — Я еще долго не собираюсь умирать, — подмигнув, заметил он. — А ты надумал меня бросить прежде, чем путь закончится? Он провел рукой по волосам Теуша и притянул его к себе, уткнулся лбом в его лоб и медленно выдохнул. Правильно, что остановил себя сейчас, и не только потому, что не выдержал бы отказа и сотворил бы какую-нибудь глупость. Просто эта ночь, или по крайней мере этот момент, не подходит для страсти. — Бросить тебя? — Теуш качнул головой, но не отстранился, только осторожно положил руку на плечо Кереби. Силы оставили его, он понял, насколько вымотался, но признаваться не хотелось. — Боюсь, ты от меня еще долго не отделаешься. К тому же у нас договоры, помнишь? «О да, я тебе много, очень много должен», — улыбаясь, мысленно ответил тот. Вслух же не сказал ничего — просто смотрел в глаза Теуша. Рядом храпнул верблюд, и Кереби, не удержавшись, скосил на зверя взгляд. Тот успел улечься и даже задремать. Кереби вновь повернулся к Теушу, скользнул ладонью к его шее, провел по ней пальцами, улыбнулся и прошептал: — Как насчет последовать его примеру? Теуш медленно кивнул и, пошатнувшись, сумел подняться на ноги. — Предлагаю перебраться к деревьям. Подальше от границы, и там есть вода. Он сделал несколько неловких шагов, чувствуя, как подгибаются колени. Оставалось надеяться, что слабость не была признаком проклятия или чего похуже. Теуш нахмурился, взглянул на рощицу и моргнул. На мгновение показалось, что рядом с Танаром девушка. Привиделось? Скорее всего, решил Теуш и обернулся, дожидаясь Кереби. — Я останусь рядом с верблюдом, — покачав головой, возразил тот. — С ним теплее. Ты тоже можешь остаться здесь, если захочешь. В подтверждение своих слов, Кереби устроился под боком зверя. Один из кинжалов он на всякий случай положил рядом с собой. Предпочел бы, чтобы на том месте лежал Теуш, но не все мысли же материализуются и не все желания сбываются. Кинжал — так кинжал. Теуш покосился на кинжал и чуть улыбнулся. — Но почему не отвести верблюда к воде? Напоить его и вымыться самим. Кереби глянул на верблюда, а потом хитро посмотрел на Теуша. — Не хочу его будить, — шепотом объяснил он, а затем поддался искушению и схватил парня за руку с единственной целью — утянуть вниз. Кереби был уверен, что здесь им ничего не грозит, а тащиться куда-то, пусть всего на пару шагов, не хотелось. Все можно будет сделать на рассвете, а сейчас стоило хоть немного вздремнуть. Теуш почел за лучшее не сопротивляться. Он устроился удобнее, аккуратно переложив кинжал, и тут же бесцеремонно сгреб Кереби в объятия. «Мой». И с этой мыслью он позволил себе провалиться в глубокий сон.