Расчет на любовь

Дверь комнаты тихо скрипнула, скрыв за собой фигуру Терренса и оставив дезориентированного Линдера в одиночестве. Он растерянно хлопал глазами и немного расфокусированно переводил взгляд с одного предмета на другой, силясь понять, почему супруг решил оставить его, хотя сам юноша от его безобидных ласк был готов полностью отдать себя, и это сложно было не заметить. Чуть придя в себя и скинув, наконец, душащий его пиджак, Линдер принялся рассматривать комнату, в которой ему, судя по всему, теперь предстояло жить. Она оказалась небольшой — омега искренне считал, что такой человек, как господин Корф, мог бы облюбовать себе в качестве спальни что-нибудь побольше, — зато очень уютной, исполненной в мягких коричнево-песочных оттенках. Широкая двуспальная кровать была накрыта бежевым покрывалом из «льющейся» ткани, сверху на нем лежала пара «дневных», как их окрестил Линдер, подушек, за невысокой спинкой темнело окно во всю стену, занавешенное сейчас длинными, до пола, полупрозрачными портьерами. По обе стороны от кровати стояли маленькие тумбочки для ночных мелочей, и Линдер вспыхнул от одной мысли о том, что хранит в них его муж. На одной из них рядом с настольной лампой неспешно тикал будильник причудливой формы, на другой, той, что у стены, стоял букет чайных роз на коротких стеблях, а над ним висело бра на два рожка. Напротив кровати стоял комод с необычным светильником, больше похожим на античную вазу. Обычный трехстворчатый шкаф, мягкое кресло в углу и теплый ковер довершали продуманный интерьер, и Линдер после недолгих раздумий решил, что жить в этой комнате ему вполне понравится. Избавившись от надоедливого костюма, омега более-менее аккуратной кучкой сложил его на полу в ванной и, наскоро приняв душ, залез под теплое одеяло, пытаясь отрешиться от нахлынувших тут же мыслей и уснуть, несмотря на отчаянно сжимающийся от голода желудок.

***

Оставив омегу в спальне, Терренс сбежал по леснице вниз в гостиную, чтобы прихватить там из бара бутылку хорошего коньяка и запереться с ним в одной из гостевых спален. — Господин, вы один? — вдруг остановил его удивленный голос беты. — Я… Да, я один, — нетерпеливо буркнул он, злясь на неожиданную задержку. — Я видел мельком вашего молодого супруга, — продолжил Юнис, не обращая внимание на настроение альфы. — Замечательный мальчик. Думаю, он легко привнесет в наш заспанный дом немного жизни. Терренс сжал зубы и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться — в конце концов, горничный не был в ответе за то, насколько желанным оказался Линдер и как отзывчиво тот реагировал на прикосновения. — Я понимаю, что вы не хотите принуждать мальчика, — неожиданно мягко произнес Юнис, подходя к альфе и аккуратно сжимая его предплечье. — Только, прошу, не мешайте ему узнать, полюбить и захотеть вас. Терренс хотел было перебить бету, сказать, что это в принципе невозможно, но вспомнил, как Линдер льнул к нему в машине и на руках по пути в спальню, вспомнил его усилившийся запах, явно говорящий о желании. А в следующий момент оборвал себя, отверг даже мысль о возможной взаимности, списывая все это на реакцию впервые столько близкого общения с сильным альфой. — Возможно, мне стоит отнести младшему господину ужин? — спросил Юнис, убирая ладонь и отступая на шаг, вновь надевая привычную маску простого горничного вместо старшего друга. — Да, отнеси. Я, конечно, пытался накормить его во время банкета, но мальчик, похоже, волновался настолько, что лишь поклевал, как пичужка. При воспоминании о своем смущающемся, немного растерянном мальчике альфу затопила волна нежности — еще тогда, в зале, хотелось схватить его в охапку и унести куда-нибудь далеко, где никто не станет так открыто на него пялиться, или хотя бы обнять, спрятав ото всех. Терренс встряхнул головой, прогоняя неуместные мысли и чувства и это еще более неуместное «мой мальчик», но удушливое возбуждение уже отступило, сменившись щемящей болью в том месте, где, как ему казалось, должна была находиться душа.

***

Променяв одинокую гостевую спальню на полутемную просторную гостиную, альфа медленно цедил коньяк из широкого стакана и завороженно смотрел, как жадный огонь лизал тонкие поленья в камине. Сброшенный пиджак остался лежать на ковре еще у самой двери, а галстук свернулся трехцветной змейкой у его ног, наполовину расстегнутая рубашка открывала вид на развитую грудную клетку с отчетливо выделяющимися мышцами и редкой порослью темных волос. Терренс расслабленно раскинулся на диване, небрежно придерживая за верхний край стакан свисающей с подлокотника рукой, и в дрожащем свете пламени он выглядел невероятно притягательно, сиял той настоящей альфьей красотой, что заставляет слабеть колени любого омеги. Но некому было увидеть его сейчас — Линдер ужинал наверху в обществе Юниса, а иным омегам больше не было хода в этот дом. Терренс смотрел в огонь и, не в силах сосредоточиться на какой-то отдельной мысли, воскрешал в памяти обрывки разговоров и разрозненные картинки. Вот он впервые видит Линдера, тот пришел в цех к отцу что-то ему передать, омега смеется задорно, чуть откидывая голову назад и открывая взгляду нежную юношескую шейку. Вот Линдер решительно смотрит на альфу в первый его визит к Теплерам, хотя боится, жутко боится, а его домашняя растянутая футболка не до конца закрывает тонкие ключицы, и альфе больше всего на свете хочется плюнуть на все условности и провести по ним ладонью прямо сейчас. А вот второй визит Терренса в этот дом, и шумно ворвавшийся Линдер вдруг замирает на пороге, растерянно хлопая расширившимися от шока глазами, и Терренс еле удерживается от того, чтобы не прижать к себе и не успокоить разнервничавшегося подростка. Вот они танцуют на свадьбе, и мальчик выглядит столь красивым и невинным в этот момент, что альфа чувствует себя бесконечно счастливым. И как апогей всего — его запрокинутая на спинку сиденья голова, закатившиеся от желания глаза и приоткрытые от тяжелого дыхания губы. И все, что Терренс чувствовал сейчас, — это легкую грусть от того, что он мог бы обрести в этом мальчишке, но сам загнал себя в жесткие рамки. Отвращения к себе не было — была печаль о том, что Линдер достоин совсем другого супруга, того, кем он мог бы гордиться. Хотелось подняться наверх и улечься юному мужу под теплый бочок, вспоминая как это — находиться в постели с кем-то, почувствовать себя чуть менее одиноким. Усилием воли он заставлял себя оставаться на месте, глотая из стакана горьковатую янтарную жидкость и позволяя себе лишь немного помечтать. Помечтать об уюте, который принесет Линдер в его дом, о тепле в светлых глазах, обращенных на него, о запахе детского крема в комнатах и веселом невнятном лепете. Когда спустя час Юнис тихо вошел в гостиную, пламя в камине уже догорало, а Терренс спал, выпустив опустевший стакан из разжавшихся пальцев. Бета аккуратно, опасаясь разбудить, укрыл его пледом и довольно вздохнул — впервые за долгое время на лице альфы, пусть и во сне, играла слабая улыбка.