Она в порядке, я в порядке

      Он перестал носить свою кепку. Ещё одной «Сосенки» в его адрес хватило, чтобы он снял её и оставил посреди кучи таких же кепок на полках Хижины. Без кепки ничего не прижимало его кудрявые волосы, и его впечатляющее родимое пятно оставалось на виду. Билл начал обращаться к нему более привычным способом.       — Знаешь, Большой Ковш, как долго мне пришлось откашливать всю эту воду, которую ты оставил в её лёгких? Воды было так много — она просто плескалась! Кстати, ты, возможно, сломал ей пару рёбер. Не знаю наверняка, — я не эксперт в человеческой анатомии, — но мне очень больно поднимать руки!       Так что он именно это и сделал. Он дрожаще поднял руки, зашипев и дёрнувшись, но его улыбка только стала шире.       — Ох, да... Это так больно.       Он опустил руки, только чтобы поднять их снова, и снова, и снова.       — Наверное, ты сломал их, когда целый час делал ей... как вы это называете? С-Л-Р? Эта штука, которую вы, люди, делаете, когда ритмично бьёте кого-то по груди и целуете. Кстати, Большой Ковш, напоминай мне немного «спать» время от времени, хорошо? Истощение — единственная боль, которую я не хочу испытывать!

***

      Он перестал нормально питаться. Он не замечал, насколько безответственным был Стэн, пока не очнулся на кухне в два часа ночи набивающим рот маринованными огурцами с горчицей. Ну, не то чтобы его временный опекун был безответственным; Стэн наверняка просто думал, что Диппер сможет позаботиться о себе. Что он достаточно независим и самодостаточен, чтобы есть при необходимости и питаться правильно. Но Диппер нормально ел только со своей сестрой.       Он сидел за столом, хмуро возя холодные огурцы в банке горчицы, — что было бы совсем неаппетитно, если бы он не оголодал, — уставившись на пустой стул напротив. В его голову против воли постоянно лезли мысли о Мейбл. Он не знал, как можно всё исправить. Он не знал, было ли это вообще возможно.       Он откусывал огурцы и размеренно хрустел, пережёвывая. Он заметил, что они стали тёплыми. Он поднял глаза на настенные часы и увидел, что между открытием дверцы холодильника и последним огурцом прошло примерно полтора часа. Он не удивился, не испугался, как сделал бы обычно. Он потерял ощущение времени. Ему стоило бы начать носить часы. Может, поставить несколько будильников, чтобы не выпадать из реальности.       Он вымыл банку в тёплой воде и положил в ящик, уже переполненный бутылками от «воды для богатых» Стэна. Он огляделся в поисках способа провести время. Он устал, но ни за что на свете не пошёл бы обратно на чердак и не лёг спать в паре шагов от этого демона. Диппер не чувствовал себя в безопасности в той — или любой другой — комнате с Биллом. Так что он зашёл за прилавок, нашёл один из журналов Венди и начал читать. Он не вчитывался в текст и даже не пытался расшифровать подростковый сленг, а только проглядел пару страниц и начал засыпать.       Он рывком проснулся от звука захлопнувшейся двери и поднял голову над прилавком. Стэн расставлял товар, сверяясь со списком; он подпрыгнул и закричал, заметив Диппера:       — Господи боже, парень! Ты доведёшь меня до могилы. Что ты, чёрт побери, там делаешь?       Диппер пожал плечами, поднимаясь на ноги.       — Просто... читал.       Он поднял журнал, который читал, не осознавая, что был на четыре года младше и не того пола, чтобы интересоваться им. Он положил его и нерешительно подошёл к своему двоюродному дедушке.       — Эм... прадядя Стэн?       Стэн не повернулся к нему, но спросил без интереса:       — Чего, парень?       Диппер убедился, что рядом никого не было, и понизил голос:       — М-Мейбл... не кажется тебе... немного... странной? В последнее время?       Стэн ответил мгновенно:       — Парень, твоя сестра и есть странная. То, что мы обычно называем странным, по сравнению с ней норма.       — Я не об этом. Эм... — он ещё раз проверил, что рядом никого не было. — Она не кажется тебе ещё более странной, чем... чем обычно?.. Вот о чём я.       Стэн издал громкий раздражённый стон:       — Она постоянно пародирует кого-нибудь, корчит рожи и делает прочие глупые штуки, из-за которых потом попадает в неприятности. Она думает, что это мило, но на самом деле это надоедливое ребячество. Я просто не обращаю на это внимания.       — Но, прядядя Стэн, она...       — Слушай, парень, — Стэн повернулся лицом к нему и положил тяжёлую ладонь ему на плечо. Он выглядел довольно строго. – Это просто её характер, понимаешь? Ты... зануда-ботаник, а она психованная с любовью к кривляниям, и сейчас она притворяется инопланетянином, не знающим, как завязывать шнурки. Это не кажется мне странным... Но если она действительно странно себя ведёт, тогда... — он задумчиво почесал подбородок. — Не знаю, переходный возраст или что-то типа того? Пришло время, наверное.       — Стэн... — но Диппер не мог ничего больше сказать. Он мог только безнадёжно смотреть на своего двоюродного дедушку и мечтать, чтобы тот просто всё понял. Но единственным способом заставить его понять было признаться в том, что он дал Мейбл умереть. — Да... может быть, — произнёс Диппер, вздыхая.       Он почувствовал, что слёзы снова навернулись на его глаза, и быстро ушёл из Хижины, пока двоюродный дядя не заставил его прибираться. Он опустил голову, засунул руки в карманы и пошёл в лес, не думая, куда или зачем. Он шёл и шёл, пока не наступил на кусочек ярко-розовой шерсти; наверняка от свитера, который Мейбл связала для своей ручной свиньи.       — О боже, — простонал Диппер, пиная песок в расстройстве. Во всей этой неразберихе он абсолютно забыл о Пухле, о котором в основном заботилась Мейбл. Он понятия не имел, где тот теперь мог быть; он не слышал и не видел его несколько дней. Он вздохнул, решив почтить память Мейбл заботой о её питомце, которого она любила всем сердцем, и направился обратно к Хижине. Мейбл бы не хотела, чтобы её питомец остался в таком же одиночестве, в котором оказался Диппер.       Он наверняка потерял, вдобавок к режиму питания и ориентации во времени, и ощущение пространства, потому что на обратном пути заблудился. Он не натыкался на таблички, прибитые к деревьям для указания дороги к Хижине Тайн. Он не видел никаких особых примет, которые подсказали бы ему, где он находился. Он давно не забирался так далеко от Хижины.       Он не волновался и продолжал идти; ему незачем было спешить домой. Он шёл, пока не услышал звук, похожий на далёкое жужжание. Заинтересовавшись, он попытался отследить его и наткнулся на такую вонь, что пришлось прижать футболку к носу. Теперь он увидел, откуда исходило жужжание: рой мух собрался над чем-то скрытым за кустом. Подумав, что это, должно быть, мёртвая белка, он подобрал крепкую палку и перегнулся через куст, чтобы посмотреть, что привлекло столько мух.       Он уронил палку. Он отшатнулся, закрывая руками рот в страхе, что его вырвет на одежду. Слёзы навернулись на его глаза и он горестно взвыл, отчаянно желая, чтобы это было что-нибудь другое, какая-нибудь другая мёртвая свинья. Но он только что увидел не дикое животное, умершее с честью и достоинством, а разделанное тело лучшего друга его сестры.       Эта картина будет стоять у него перед глазами весь остаток его жизни. Столько крови. Влажные и сухие внутренности вперемешку вывалились из неровного разреза на животе свиньи и лежали на тёмно-алой траве. Диппер не приглядывался и не различил все детали, но мог представить. Органы были вынуты и... разложены снаружи тела свиньи; кишка обёрнута вокруг её шеи, как петля верёвки... или как модный аксессуар. Только человек мог это сделать.       Диппер уже знал, кто это сделал. У него не было никаких сомнений. И то, что Билл использовал руки Мейбл, чтобы разделать её собственного любимого питомца, то, что Пухля последовал за её натянутой улыбкой так глубоко в лес, не ведая ничего, кроме доверия и любви к своей хозяйке...       Это было слишком. Диппер зарыдал в голос, уткнувшись лицом в ладони. Его трясло от боли. Всё это было слишком. Всё это было его виной. Если бы Мейбл увидела его сейчас, то никогда бы не простила. Он стал бы для неё всё равно что мёртв. От этой мысли он заплакал ещё сильнее.       — Эй, Большой Ковш!       Диппер обернулся так быстро, что упал на спину. Он не знал, что за ним следили. С выражением неописуемого ужаса на лице он попытался отползти. Мейбилл только усмехнулся, сверкнув брекетами на солнце. Он забыл ободок, надел один из её свитеров наизнанку и неправильно подобрал цвета в одежде. Он всё делал неправильно, и Диппер не мог поверить, что то, что было так очевидно ему, остальные просто не замечали.       Мейбилл перевёл своё внимание на свинью.       — Всё ещё тут, хм? Знаешь, это чёртово создание не давало мне спать всю ночь! Всё время взвизгивало и хрюкало, и издавало прочие забавные звуки. Но ещё забавнее оно зазвучало, когда я его разрезал! Ха-ха-ха!       Диппер понял, что его сейчас стошнит. Он перевернулся на четвереньки и попытался, безуспешно, восстановить дыхание.       — Потом я понял, что оно наверняка просто проголодалось. Тем не менее! Я решил, что самое время ознакомиться с основами анатомии. Я бы использовал человека, но вы всегда так расстраиваетесь, когда что-то случается с одним из вас. Как когда ты свихнулся от горя после убийства своей сестры. Хорошее было время! Хм? — он нахмурился, когда Диппер приготовился опустошить желудок, и подошёл к нему. — Что ты делаешь, парень? Тебе помочь?       — Убирайся от меня, — только и смог сказать Диппер.       Мейбилл отшатнулся, как будто подобная реакция была абсолютно неуместной.       — Боже, парень, почему ты так расстраиваешься по пустякам? А, точно, наверное, это всего лишь осознание того, что ты в очередной раз подвёл свою сестру и не смог уберечь даже эту недоэволюционировавшую форму жизни, которую она звала «другом». Да! Наверное, именно поэтому! Ну, — Мейбилл ободряюще хлопнул Диппера по спине и собрался уходить, – до встречи в Хижине Тайн, Большой Ковш!       Только когда Диппер удостоверился, что Билл удалился на достаточное расстояние, он упал на землю. Он начал подумывать о том, чтобы никогда не возвращаться. Но тогда бы он просто завяз в своём горе и потере. Ему нужно было собраться с силами. Он не мог думать только о себе; он должен был подумать о безопасности других людей — прадяди Стэна, Суса, Венди... Он должен был...       Но это было так сложно.