Не зарекайся

Найти лечащего врача Каулитца не составило особого труда, пожилой полноватый мужчина без лишних разговоров согласился принять меня в кабинете. Заметив угрюмый вид доктора, я понял, что диалог обещает быть непростым. Врача явно что-то смущало. - Мистер Трюмпер, как я полагаю, вы сегодня видели Каулитца в первый раз со дня инцидента? – нарушил молчание он. - Да, это так. - Так вот, физически он действительно практически здоров – молодой организм неплохо справляется, а вот о его психологическом состоянии я бы хотел поговорить с вами, - после этих слов, доктор снял очки и скрестил руки на груди, внимательно глядя на меня. - Что ж, я весь во внимании, - ответил я, при этом прекрасно осознавая, о чём пойдёт речь. Такое просто не могло пройти бесследно для психики любого нормального человека. - Я настоятельно рекомендую обратиться мистеру Каулитцу к психологу. Вы ведь его друг, если берёте на себя смелость присматривать за ним после выписки, поэтому, наверняка сможете повлиять на него. Мы пробовали проводить занятия со штатным психологом, но Вильгельм полностью их игнорировал, не произнося ни слова за время сеансов. Я не могу знать, отразилась ли на вас его замкнутость, но факт остаётся фактом: у молодого человека явные проблемы. - Вот как. - Он абсолютно ко всему безразличен, нам приходилось чуть ли не силой заставлять его принимать необходимые лекарства, и за то время, что он у нас, уже случалось несколько истерик. Причём, что странно, его депрессия лишь прогрессирует с каждым днём, всё-таки чаще мы наблюдаем обратное у пациентов. Я могу посоветовать вам несколько достойных клиник… - Вы что, предлагаете его в психбольницу упечь? - не дал договорить врачу я. - Нет, что вы. Это пансионаты, больше напоминающие хорошие отели. В них трудится грамотный персонал, и, я уверяю вас, мистер Каулитц ни в коем случае не будет чувствовать там себя запертым. - Знаете, я обязательно подумаю над вашим предложением, но всё-таки рискну взять Билла к себе. Когда я его сегодня увидел, он показался мне вполне вменяемым, а что до депрессивного состояния – было бы странно, если бы он продолжал радоваться жизни после случившегося. И вообще, такие вопросы лучше решать непосредственно с мистером Каулитцем, я всё же не его опекун. - А вы думаете, его не пробовали уговорить на это? – я неопределённо пожал плечами, переведя взгляд в окно, за которым простирался больничный сад, - Всё, что я слышу в ответ на свои предложения, это: «Оставьте меня все в покое», - развёл руками доктор. - Я ещё поговорю с ним, и, если посчитаю нужным, мы обязательно прибегнем к вашим советам. Пока врач заполнял необходимые бумаги, периодически прерываясь и посвящая меня во всё новые неутешительные детали психологического состояния Каулитца, я всерьёз обдумывал его предложение. Ведь на самом деле, я не знал, на что подписываюсь. Порыв сострадания, повлекший за собой решение забрать Билла к себе, прошёл, и теперь здравый смысл находил всё больше минусов в этой затее. Всё-таки, Каулитц не являлся мне другом или близким человеком, я его даже толком не знаю, поэтому такой поступок выглядел довольно странно. Возможно, правильным решением было бы, вопреки воли Билла, найти того самого лучшего друга, которого я уже не раз встречал и рассказать ему обо всём, и совесть осталась бы чистой, что не бросил парня одного, и на себя бы не взял такой ответственности. Но что-то мешало мне изменить принятое ранее решение и, получив некоторый инструктаж от скептически настроенного врача, я направился к палате, в которой находился человек, с которым мне предстоит жить в ближайшее время. От собственных мыслей стало смешно, и я в голос ухмыльнулся, заставив обернуться нескольких оказавшихся поблизости пациентов этой больницы. Картина, представшая взгляду в палате, нисколько не изменилась с момента моего ухода. Билл всё так же лежал на кровати в больничной одежде, отвернутый в противоположную от меня сторону. Своими действиями он уже сейчас начал выводить меня из себя, заставляя с ужасом думать о том, что же будет дальше. Название оного из представленных доктором пансионатов само собой всплыло в памяти, наводя на определённые мысли. - Отлично, - с сарказмом произнёс я, подходя к кровати и рывком стаскивая одеяло с явно не ожидавшего такого поворота событий парня, - Я смотрю, ты таки разбежался оторвать свой зад от матраца и привести себя в порядок. - Я никуда с тобой не поеду. – Тихо, но твёрдо отрезал он. - И что же ты собираешься делать? Тебя выписали, Билл, - после этих слов я швырнул на кровать подтверждающие факт выписки бумаги. - Я хочу, чтобы меня отвезли домой и оставили, наконец, в покое! – я заметил, что его губы затряслись, а сам он прикрыл глаза, дабы преградить путь наружу подступающим слезам. - Домой? Ты вообще в своём уме? Ничего никому не сказал, отказался уехать отсюда, хотя в твоём положении нужно было сваливать подальше, к чёртовой матери, а теперь идёшь на самопожертвование! С тем же успехом можешь взять красный флаг, выйти на улицу и орать: «Вот он я!», до тех пор, пока не добьёшься результата, - закончив свою гневную тираду, я со злостью уставился на Каулитца, который безрезультатно пытался подавить накатывающую истерику: теперь из уголков прикрытых глаз по вискам катились слёзы. Наконец, ему вроде как удалось взять себя в руки. Быстро вытерев всю влагу с лица, он выдохнул и посмотрел на меня покрасневшими глазами. - Смысл, Том? Уже ничего не важно, вообще ничего. В покое он меня не оставит, это факт, а даже если случится чудо, и его упрячут за решётку, я уже не смогу жить нормально, - опять эта обречённость в голосе, лучше бы он бился в истерике. - Что значит «не смогу жить нормально»? – устав стоять в одном положении, я подошёл к окну, защищённому решёткой, и облокотился о подоконник. - Я элементарно людям в глаза смотреть не могу, как я вернусь на работу, где все будут шептаться за спиной: «А, это тот парень, которого чуть не изнасиловали»? Ты даже представить себе не можешь, какое чувство стыда я испытываю! – здесь Каулитц уже начал срываться на крик, заставляя меня взять слова «лучше бы он бился в истерике» обратно, - Мистер Рейнольдс, человек, которого я знаю с детства, ему тоже всё в подробностях поведали, я чуть сквозь землю не провалился, когда он меня навещать пришёл. Все эти врачи, - он неопределённо махнул здоровой рукой, - я голову в их сторону не могу повернуть при осмотре, мне противно от самого себя становится. Вторую неделю я сквозь жалюзи вижу затылки охранников, которые в курсе, что охраняют бедного парня, которого пытается тр*хнуть какой-то урод! – я пытался вклиниться в его монолог, но он будто не слышал все мои призывы замолчать. Дошло до того, что один из охранников, услышав крики, заглянул в палату. Завидев его в дверном проёме, Каулитц запнулся на полуслове и замолчал, а я жестом показал замешкавшемуся мужчине, что всё в порядке. Но стоило ему закрыть дверь с внешней стороны, как Билл, пряча лицо в ладонях, продолжил выговариваться: - А ты, ты вообще единственный, кто видел всё своими глазами. Всё то дерьмо, что он пытался со мной сотворить! – опять его голос начинал звучать громче, - Ты ведь не пришёл ко мне ни разу, потому что тебе противно находиться со мной, ведь так? – Он даже не сделал паузы, после этих слов, видимо, ошибочно полагая, что ответ в любом случае будет утвердительным, - Так я не могу понять, почему сейчас ты стоишь здесь и предлагаешь мне свою помощь? Ты издеваешься так, зная, сколько боли мне это причиняет? - Билл, ты сейчас несёшь полный бред! – мне всё же удалось прервать его процесс самобичевания. - Мне не нужна твоя помощь, я просто хочу домой. Либо отвези меня сам, либо я попрошу сделать это охранников, но с тобой я жить не буду. - Пи*дец, - еле слышно констатировал я, решая как поступать дальше. На какое-то время повисла абсолютная тишина. Каулитц так и сидел, уткнувшись лицом в ладони, одна из которых наполовину была покрыта гипсом, свободными оставались лишь пальцы. Он вообще не подвал признаков жизни всё это время, пока новая волна истерики не накрыла его. - Вот почему всё это со мной происходит? Я ведь никому не делал ничего плохого! Почему я просто не могу жить, как все нормальные люди?! Он найдёт меня, он всё равно найдёт меня, - многократно повторяя последние слова, Билл рыдал навзрыд и колотил кровать, уткнувшись лицом в подушку. Понимая, что самостоятельно упокоить его у меня не получится, я вышел в коридор, подозвал первую попавшуюся медсестру и попросил её привести лечащего врача Каулитца. Возвращаться в палату без доктора я не решился, не имея и малейшего представления, как вести себя с парнем в данный момент, а молча наблюдать за такого рода припадком было выше моих сил. В голове происходил бурный мыслительный процесс, передо мной встал непростой выбор: либо реально отвезти его домой – тогда я, можно сказать, обрекаю парня на плачевную участь. Если даже подонок, из-за которого эта каша и заварилась, не доберётся до него, максимум, что ожидает Каулитца, это спиться в одиночестве, судя по его моральному состоянию. Везти Билла к себе – означало полное отсутствие нормальной жизни, выносить такие припадки парня я не в состоянии. В пансионат насильно отправить его не получится: он признан абсолютно вменяемым, и настойчивость доктора носит не более чем рекомендательный характер. И как мне с ним поступить? Стало немного не по себе, потому что не я должен делать этот выбор – родные, друзья, следователи, но никак не я. Угораздило меня вообще связаться с этим человеком. Как такое могло случиться, что за своего работника, которого я невзлюбил с первого же рабочего дня, я теперь несу ответственность. Можно, конечно, прямо сейчас уйти и попытаться забыть о случившемся, ведь никто не осудит, никто даже не подумает о том, чтобы винить меня в несчастьях этого Каулитца, но что-то мешает мне так поступить. Я не хочу потом жалеть всю оставшуюся жизнь о своём выборе. На горизонте появился доктор, заставив меня облегчённо вздохнуть. Рыдания Билла до сих пор доносились из-за закрытой двери, это безумие нужно было прекращать. Рядом с врачом шла та самая медсестра, замеченная мною ранее в коридоре, в руках у неё находился шприц, наполненный лекарством. Доктору не пришлось объяснять что к чему, он абсолютно не был удивлён, увидев развернувшуюся в палате картину, лишь кивнул медсестре, видимо, давая понять, что нужно вколоть содержимое шприца. Молодая девушка бесцеремонно ввела иглу в открытое предплечье, заставив дернуться Каулитца, который, лежа лицом вниз, не мог видеть происходящего в комнате. Он незамедлительно отпрянул от девушки, садясь на кровати и поглаживая место укола, укоризненно смотря по сторонам. - Что это было? – рявкнул он. - Вам нужно успокоиться, мистер Каулитц, - спокойно отозвался доктор. Билл с остервенелым лицом собирался выяснять отношения, но здесь уже я вмешался в происходящее. - Каулитц, ты уже достаточно поистерил, веди себя адекватно, - как можно строже выпалил я, понимая, что такой тон лучше всего влияет на парня. То ли лекарство подействовало благоприятно, то ли мой тон, но, к счастью, Каулитц не решился озвучить задуманное, лишь обиженно фыркнув. Медсестра удалилась из палаты сразу после сделанного укола, а доктор жестом попросил меня выйти с ним за дверь. - Ну что, мистер Трюмпер, оценили масштаб его проблем? Пока он под действием успокоительного, может, вам стоит поговорить с ним и попросить подписать необходимые бумаги, чтобы стать пациентом пансионата? Кто знает, сколько ещё подобных истерик может случиться? - Вы просто не знаете мистера Каулитца, он не согласится на это. - Что ж, тогда удачи вам. Успокоительное несильное, его можно купить в любой аптеке без рецепта, медсестра напишет вам название. Оно на растительной основе и лишь расслабляет мышцы, не нанося никакого урона нервной системе, поэтому постарайтесь уговорить Вильгельма принимать его ежедневно. Уколов не потребуется, можно приобрести таблетки. Я пойду, медсестра проводит вас и, мистер Трюмпер, будьте осторожнее – кто знает, что сейчас можно ожидать от Вильгельма. - Спасибо, доктор Лентнер, - после обмена рукопожатиями, мужчина уже намеревался уйти, как я вспомнил об одной немаловажной детали, - доктор, постойте, - окликнул его я, - вы же знаете обо всей этой ситуации вокруг Каулитца, поэтому я бы хотел попросить вас разрешить мне подъехать к служебному выезду, и забрать Билла оттуда. В целях безопасности, очень нежелательно, чтобы нас заметили выходящими из больницы вместе. - Да, без проблем. Я сообщу ребятам на выходе, вас пропустят. Может, я и мнительный, но принять меры безопасности лишним не будет. Всё же мы не в игрушки играем, и, наверное, только сейчас я отдал себе отчёт в том, что теперь и моей жизни угрожает реальная опасность. Вновь оказавшись в палате Каулитца, мне захотелось как можно быстрее покинуть это место. - Билл, собирайся, я отвезу тебя домой. Только давай без лишних слов и вопросов – просто одевайся. - Во что, Том? – с грустной ухмылкой произнёс он, - Или ты не помнишь, в каком виде меня доставили сюда? - Твою мать! Почему с тобой всё, не как у нормальных людей, а? – сказав это, я понял, что Каулитц может двояко воспринять последнюю фразу, и тогда последствия будут плачевными, но теперь я стал свидетелем другой крайности в поведении моего работничка: он громко неестественно засмеялся, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Поняв, что это очередное проявление проблем с психикой, я принял странное для себя решение, которое, однако, оказалось эффективным. Я просто подошёл и дал ему пощёчину – несильную, но ощутимую, после чего Каулитц замолчал. - Ненормальный человек – ты сам назвал меня так, Том. Так почему ты сейчас у кровати этого самого ненормально, к тому же ещё униженного и опущенного каким-то извращенцем? - Умоляю тебя, давай только сейчас без истерик. Не бери в голову эту фразу, она не несёт никакой смысловой нагрузки, просто вырвалось. Веди себя адекватно, Билл! – начинал закипать я. К моему счастью, это чудо замолчало, прекратив выносить мне мозг, - Ладно, я сейчас доеду до ближайшего магазина, куплю тебе что-нибудь одеть, поставь пока подписи на бумагах о выписке. - Хорошо, - такой ответ меня удовлетворил, и я со спокойной душой отправился на поиски необходимых вещей. В первом же приличном магазине мужской одежды я купил всё, что мне требовалось, при этом выбирал только те вещи, которые, на мой взгляд, подходили под стиль Билла, дабы не вызвать его гнев ещё и в этой области. Оставшись удовлетворённым покупками, я погнал обратно к ненавистной больнице, со смехом вспоминая странные взгляды девушки-консультанта, особенно после моей фразы: «Эти джинсы не так сильно обтягивают, как надо», хоть что-то подняло мне настроение. - Надеюсь, это тебя устроит, - на кровать, рядом с Каулитцем, опустился фирменный пакет из моих рук. - Мне всё равно, - послышалось в ответ. Выходит, я зря старался, даже немного обидно стало. - Тогда одевайся быстрее и давай уже, наконец, свалим отсюда. - Отвернись. - Ради такого случая, я даже выйти могу, - не дожидаясь его ответа, я быстро ретировался из палаты. Рядом с дверью стояли охранники, которые и были мне нужны в данный момент. - Ребят, можно вас попросить? – оба практически одновременно кивнули, - Человека, которого вы охраняете, выписывают сегодня и мне нужно, чтобы вы проводили его до служебного въезда, я туда пригоню свою машину. - Мы можем даже, в целях безопасности, проследовать за вами на машине до необходимого места. - Да нет, не стоит. Просто проводите этого парня, - я указал рукой на дверь в палату. - Конечно. - Спасибо. Посчитав, что прошло достаточно времени для переодевания, я без стука вошёл в палату. Каулитц сидел на кровати и зашнуровывал привезённые мною кеды. Вошла медсестра, отдала мне рецепты необходимых лекарств и стала дожидаться, пока Билл окончательно приведёт себя в порядок, чтобы вместе с секьюрити проводить его до выхода. - Как же я не хочу выходить отсюда, - тихо, чтобы было слышно только мне, сказал Каулитц. - Ты же не собирался сидеть здесь вечно, - мои фразы и поведение с ним были достаточно бесцеремонными. На самом деле, за всем этим равнодушием я тщательно маскировал жалость, которую, безусловно, испытывал к столь уязвимому парню, прекрасно отдавая себе отчёт, что эта самая жалость только усугубит состояние Билла, заставив чувствовать его ещё более ничтожным, чем он ощущает себя на настоящий момент. Как только мы покинули стены палаты, Каулитц остановился, безумным взглядом оглядывая всё вокруг. На его лице читалась паника, а я в очередной раз пожалел, что ввязался в эту авантюру с попечительством. - Том, пожалуйста, дай мне свои очки, - снова на грани слышимости спросил он. - Держи, - я протянул ему необходимый аксессуар. Одев их, Билл неуверенной походкой двинулся вперёд, а я мысленно возликовал, что не дошло до очередной истерики. - Билл, ты сейчас пойдёшь с ними, - я кивнул на сопровождавших нас медсестру и ребят из охраны, - нельзя, чтобы нас видели вместе, поэтому ты выходишь со служебного выхода, - к моему удивлению, возмущений не последовало, это недоразумение лишь кивнуло и направилось в указанном направлении, а я, в свою очередь, поспешил к машине, оставленной неподалёку на больничной стоянке. Уже оказавшись в моей машине, Каулитц озвучил странную просьбу, заставив меня вспомнить, что ещё не все сюрпризы для него состоялись. - Том, я выронил ключи от дома….тогда, - вспомнив тот злополучный вечер, Билл снова опустил голову, стесняясь смотреть мне в глаза, - Запасные есть у соседки, я бы хотел попросить тебя заглянуть к ней со мной, я…я не могу один. - Ладно, - соврал я, не решаясь в дороге сообщить парню, что ключи от собственного дома ему не понадобятся в ближайшее время, поскольку жить он будет у меня.