Не зарекайся

Следующие десять минут мы ехали в абсолютной тишине. Дабы рассеять напряжённую обстановку в салоне, я негромко включил радио, привлекая тем самым внимание моего пассажира. Билл кинул взгляд на приёмник, а затем, переведя его на меня, поинтересовался: - Как мы могли оказаться в этом районе? – Я сделал вид, что не услышал вопроса, но Каулитца это не устроило, - Том, куда мы едем? Ты что, обманул меня? - Мы уже практически приехали, сейчас сам всё поймёшь, - на этих словах я свернул на дорогу, выводящую к подземной парковке многоэтажного дома. - Что я должен понять? Останови машину! – Каулитц на ходу попытался открыть дверь, но я предусмотрительно её заблокировал. - Билл, не кричи. Ничего с тобой не случится, если пару дней поживёшь у меня. - Кто ты такой, чтобы решать, где мне жить?! Сейчас же останови машину! – Мои призывы к спокойному тону он успешно проигнорировал. - А то что? – я с вызовом посмотрел на взбешённого парня. Вместо ответа я получил тычок в бок, а затем и вовсе почувствовал, что Каулитц, практически перевалившись через меня, пытается дотянуться ногой до педали тормоза, таким образом абсолютно перекрыв мне обзор дороги. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел попытаться воспрепятствовать этому. В итоге мне самому пришлось остановить машину, потому что перспектива протаранить детскую площадку абсолютно не прельщала. - Ты что творишь, идиот? Захотел угробить нас, да? – я с силой затряс этого ненормального за плечи, отталкивая его обратно на пассажирское сидение. Сказать, что я был зол – это ничего не сказать. - А тебя никто и не просил связываться с таким психом, как я! – Видимо, вид у меня действительно был устрашающий, потому что Каулитц сказал это не с вызовом, а каким-то обиженным голосом и повернулся к окну, - Отвези меня обратно, - всё так же, не разворачиваясь ко мне, добавил он, когда мы уже тронулись с места. Въезд на подземную стоянку осуществлялся исключительно при наборе определённой комбинации цифр, известной непосредственно жильцам дома и их гостям, на незатейливом устройстве, размещённом так, чтобы, опустив стекло, было возможно дотянуться до нужных кнопок, не выходя из автомобиля. Проделав необходимую процедуру, я проехал в тёмное помещение, пропахшее бензином, в котором сейчас находилось не так много машин – основная масса жильцов подтягивалась к концу рабочего дня. Припарковавшись, я заглушил мотор и, открыв дверь со своей стороны, обратился к Каулитцу: - Идём, Билл. - Я не выйду из этой машины до тех пор, пока ты не отвезёшь меня домой, - продолжал упрямиться парень. - Ну, тогда счастливо оставаться. Не дожидаясь ответной реплики своего раздражителя, я покинул салон автомобиля и направился в сторону лифта. Естественно, Каулитц выскочил из машины, чем я и воспользовался, нажав кнопку на брелоке от сигнализации и заблокировав тем самым двери, лишив Билла возможности снова оказаться внутри авто. Несколько раз подёргав на себя двери несчастной машины, и поняв, что это бесполезно, брюнет с презрением уставился на меня. - Можешь здесь прогуляться, - я неопределённо развёл руками, развернув корпус к Биллу, - заодно познакомишься с моими соседями. Конечно, я знал, на что давить – то, как парень сейчас шугался посторонних людей, давало мне практически полную уверенность в том, что он пойдёт за мной. Так и оказалось. Продолжая свой путь к лифту, я услышал торопливые приближающиеся шаги, и уголки губ невольно тронула улыбка. «И всё-таки я неплохой психолог», - пронеслось в голове. Двери лифта распахнулись, и я был несказанно рад, что кроме нас с Биллом подниматься никто не собирался. Кто знает, что Каулитц в очередной раз выкинет, тем более – в замкнутом пространстве, а краснеть перед жильцами не очень-то и хотелось. Но моя радость резко выветрилась, когда вблизи послышались голоса, и в щель, между уже практически закрывшимися дверьми, просунулась чья-то рука, заставляя створки отпрянуть друг от друга. - Чёрт, - вслух выругался я. Сперва вошли две молодые девушки, стрельнувшие взглядом в нашу сторону, а затем появился немолодой мужчина в строгом костюме. Наличие пяти человек в лифте заставило нас потесниться и отодвинуться вглубь кабинки. Одна из девушек вновь окинула нас оценивающим взглядом, что, видимо, не понравилось Каулитцу. Он, тесно прижавшись ко мне, повернулся лицом к стене и, крепко схватившись за край моей толстовки, выдал: «Что она уставилась?», - причём прозвучало это достаточно громко для того, чтобы все присутствующие услышали и обратили на нас внимание. Мне в этот момент хотелось провалиться под землю. Представив, как всё это выглядит со стороны, я мог только догадываться, что себе надумали свидетели такого действа. Хотя бы в одном повезло – этих людей я видел впервые, и жили они явно не на одном этаже со мной. Оттолкнуть буквально впечатавшегося в меня парня я не мог, поэтому так и стоял неподвижно, ощущая на собственной шее его сбившееся дыхание и желая лишь одного – чтобы лифт быстрее добрался до пункта назначения. Пожилой мужчина даже не пытался стереть со своего лица презрение, а девушка, к которой относилась фраза Билла, по-видимому чувствовала себя не менее смущённой чем я, о чём говорило её залившееся румянцем лицо. Наконец, дверцы распахнулись, выпуская наших попутчиков в полном составе и оставляя нас с Каулитцем наедине. Я облегчённо вздохнул, всё ещё находясь не в своей тарелке. - Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что это, по меньшей мере, некультурно?! – я отцепил руку парня от своей толстовки, подойдя к панели управления и нажав на нужный этаж, - Представь, как это выглядело со стороны! – чуть прикрикнул на него я. Билл никак не отреагировал на мои слова. Делая вид, что ничего не произошло, он всё оставшееся время со спокойным видом пялился в зеркальный потолок. От злости из-за такого безразличия и вообще всей ситуации в целом, у меня заходили желваки на шее, и я из последних сил сдерживался, чтобы не врезать по его милой мордашке. Хотя, если я на кого и должен был злиться, то только на самого себя, никто заниматься благотворительностью меня не заставлял, тем более, Каулитц и сам не в восторге от моего внезапного проявления заботы. Прежде, чем выйти из лифта, осталось лишь в который раз повторить себе, что я знал, на что подписываюсь. - Проходи, - открыв дверь, я посторонился, давая Биллу возможность первому пройти в квартиру. Он не спеша перешагнул порог, а я продолжил, - обычно в таких случаях говорят: располагайся, чувствуй себя как дома и всё в этом роде. Вот только не надо строить из себя мученика, будто тебе не помочь пытаются, а засадить за решётку, как минимум. Каулитц, видимо, продолжал играть в молчанку, не удостоив меня даже взгляда. Что ж, мне же лучше – главное, не истерит. - Билл, я пойду обед закажу, а ты проходи в гостиную, - указав рукой в нужном направлении, я ретировался на кухню, пытаясь вспомнить, куда засунул визитку итальянского ресторана, чей номер давно пора было вбить в память телефона. Во время поиска я задался другим вопросом: и как теперь себя с ним вести? Нужно ведь как-то общаться, в конце концов, а это чудо идти на контакт не торопится. С такой обстановкой в собственной квартире я буду чувствовать себя далеко не самым лучшим образом. Набирая телефонный номер, я услышал странный звук со стороны входной двери. Осознание того, что поворачивается ключ, пришло практически сразу. - Твою мать, с*чонок! – с этими словами я выбежал в коридор и мои опасения подтвердились. Каулитц попытался незаметно смыться. Мне оставалось лишь корить себя за собственную несообразительность и неспособность предугадать чего-то подобного. Дверь осталась открытой, он то как раз всё предусмотрел, и шуметь в его планы не входило. Я лишь мельком увидел спину брюнета на лестничном пролёте, а затем послышались торопливые шаги по ступенькам. Интересно, он сам себе отдаёт отчёт в том, что творит? Не обуваясь, я выбежал из квартиры, надеясь, что моё физическое состояние всё-таки лучше состояния парня, провалявшегося почти две недели в больнице с сотрясением мозга. Так и вышло, я нагнал Каулитца, пробежав буквально несколько лестничных пролётов. - Каулитц, что ты делаешь? Ты в своём уме? Куда бежать собрался? – забросав его вопросами и взвалив сопротивляющееся тощее тельце на плечо, я стал подниматься обратно в квартиру, но теперь, с такой брыкающейся ношей, несколько лестничных пролётов показались мне адом. - Не хочешь находиться у меня, пожалуйста! Есть хорошие клиники, где приведут в порядок твой воспалённый мозг, прямо сейчас и забронируем тебе там место, ненормальный! Преодолев расстояние до своего этажа буквально за считанные секунды, всё-таки нежелание попадаться на глаза соседям придавало мне излишней скорости, я поставил неунимающегося парня, исколотившего своими кулаками всю мою спину на пол, а сам стал поспешно запирать дверь, параллельно обдумывая место хранения ключей, во избежание подобных казусов в будущем. Как только я закончил со своим занятием, меня ждал неприятный сюрприз. Каулитц, выкрикивая слова своей безграничной ненависти ко мне, набросившись, вцепился своими зубами в плечо. Укус был такой силы, что от боли из глаз посыпались искры, и я инстинктивно свободной рукой оторвал от себя парня за волосы, дав размашистую пощёчину. - Ну, бл*дь, ты доиграешься, урод! – про себя я решил, что как только его психоз себя исчерпает, я без зазрения совести отправлю недоумка обратно в больницу, и будь что будет, а то я сам уже начинаю чувствовать себя в роли маньяка, держащего взаперти бедную жертву. Но для начала ему не помешает охладиться. Сам Билл, тем временем, отойдя от оглушительной пощёчины, благодаря которой правая часть его лица заметно раскраснелась, попытался вновь нанести мне беспорядочные удары своими кулаками, что бесило меня ещё больше. С трудом перехватив его запястья над головой, второй рукой я обхватил талию Каулитца, подталкивая тем самым в сторону ванной комнаты. Это чудище снова попыталось меня укусить, но я благополучно увернулся, лишь сильнее обхватывая норовящие вырваться руки и понимая, что гипс на одной из них лопнул из-за моего напора. - Ничего страшного, в больнице заменят, - с трудом произнёс я, пытаясь сопротивляться его брыканиям. Врезаясь в стены на каждом шагу, мы благополучно добрались до ванной комнаты, в которой я поднял Каулитца на руки, буквально запихивая его в просторную ванную. Справившись с этим, и наслушавшись в очередной раз много нового о себе, я, продолжая одной рукой держать его запястья, включил душ, нисколько не заботясь о температуре льющейся воды. Отрегулировав крепление над его головой, и направив ледяные струи на взмыленного брюнета, я получил сопротивление с двойной силой, из-за чего мне самому пришлось встать под прохлаждающий душ, дабы не позволить Каулитцу выбраться. Вышло так, что мы стояли лицом друг к другу, я крепко обхватывал его поперёк тела, а он, рыдая, колотил кулаками мне в грудь. В какой-то момент я заметил, что удары практически прекратились, переквалифицировавшись в слабые постукивания, и теперь Билла трясло. Впрочем, я тоже весь продрог и решил, что эту пытку пора прекращать – своё действие она возымела. - Успокоился? – грубо спросил я и получил одинокий кивок головой. Дотянувшись рукой до крана, я выключил воду, но Билла от себя не отпустил, боясь возобновления активных действий в свою сторону. В тишине, без шума воды, всхлипывания Каулитца стали казаться громче, отчего мне стало не по себе. Всё-таки это было жестоко, но по-другому не получалось. Парень, тем временем, прислонился лбом к моей груди, давая понять, что истерия действительно закончилась, но мне почему-то не хотелось его отпускать. Возможно, потому что я неимоверно продрог, и не хотелось лишаться тепла тела, так доверчиво сейчас прильнувшего ко мне, а возможно, мне просто действительно было жаль парня, и это были объятия утешения. Мы стояли так несколько минут, и никто не решался нарушить идиллию. Я успокаивающе водил рукой вдоль его позвоночника, желая, чтобы всхлипывания, каждый раз заставляющие сжиматься моё сердце, скорее закончились. «И с каких это пор ты стал таким сентиментальным, Томас», - с иронией подумал я. Как бы ни хотелось разжимать этих объятий, я понял, что это необходимо, иначе нам обоим грозило воспаление лёгких. - Билл, посмотри на меня, пожалуйста, - тихо попросил я и попытался немного отстраниться. Парень по-детски шмыгнул носом, а затем несмело поднял на меня свои заплаканные глаза, в которых выражалась, кажется, вселенская грусть. Его губы посинели от холода и неконтролируемо дрожали, предавая ему безумно трепетный вид. Как-то даже не верилось, что этот человек пытался буквально отдубасить меня десятью минутами ранее. - Давай договоримся так: ты пробудешь у меня несколько дней до приезда мистера Рейнольдса, он обещал вернуться на этой неделе. А потом, будешь делать всё, что тебе вздумается. Просто я должен вернуть тебя боссу в целости и сохранности, ты же знаешь, как он к тебе относится. Если посчитаешь нужным – сбежишь от всех подальше, - выждав паузу, я продолжил, - так что, согласен? - Хорошо. - Билл, я могу быть уверенным, что твои попытки убежать не повторятся? – мы смотрели прямо друг другу в глаза, из-за этого атмосфера казалось какой-то приватной. - Я не убегу, Том, - не задумываясь проговорил Каулитц, тем самым вселяя в меня надежду, что он действительно так больше не поступит. - И не надо больше рыдать. Ни одна из моих бывших девушек за всё время моего знакомства с ней не проплакала больше, чем ты за сегодняшний день, - после этих слов я, руководствуясь непонятным порывом, аккуратно стёр с лица брюнета застывшие слёзы, - а теперь надо выбираться отсюда, ты весь продрог, - только сейчас до меня стало доходить, что мы всё время разговаривали шёпотом. Своей находке я лишь ухмыльнулся, не зная, чем объяснить столь странное поведение. Билл уже отстранился, собираясь покинуть пределы ванной, как я притянул его обратно: - Постой. Мне кажется, самым действенным способом согреться будет горячий душ, - Билл лишь пожал плечами, не имея ничего против такого развития событий. Сначала я, как само собой разумеющееся, собрался принимать душ вместе с ним, но как только вся абсурдность такой затеи дошла до меня, я моментально освободил ванную, предварительно настроив тёплую воду. - Ты мойся, здесь лежит чистое полотенце, а я пока тебе одежду подберу и закажу, наконец, обед, а то уже практически вечер, а я с утра ничего не ел, да и ты тоже не обедал. Получив одобрение со стороны Каулитца, я покинул комнату, на ходу избавляясь от ледяной мокрой одежды. Хотелось биться головой о стену из-за своих странных порывов, которые периодически накрывали меня. Ведь я же обнимал его! Обнимал, и мне это нравилось. Боже, вот я кретин, просто сентиментальный придурок, который и сам не подозревал, что может так растрогаться и пропитаться сочувствием.