Египетская пыль

Эшли поспешно отступила на шаг назад в тот момент, когда Кристофер, крякнув, чуть привстав и, оттолкнувшись ладонями от пола, наконец, поднялся. Поправив очки на носу, парень незамедлительно протянул руку фараону и отметил про себя, что юноша не такой легкий и хрупкий, как кажется на первый взгляд: помогая тому встать, Кристофер обхватил пальцами предплечье египтянина и почувствовал как в ответ, сильная ладонь сжалась на его руке. Девушка по-прежнему прижимала ладони к лицу, топталась на месте и ни на секунду не отрывала взгляда от разворачивающейся перед ней сцены. За прошедшие полминуты эти двое не сказали друг другу ни слова, но как пристально они смотрели друг другу в глаза: Кристофер — с нескрываемым любопытством, а фараон с неожиданно появившимися оттенками то ли подозрительности, то ли… — Приветствую Вас, — расправив плащ, царь обратился к Эшли. — Мое имя Акменра, фараон четвертой династии, правитель страны моих предков. Я хочу услышать твое имя и историю о том, как ты здесь оказалась. — Ого! Ролевые игры! — Она ткнула Криса в бок локтем и, многозначительно взглянув на египтянина, кивнула, произнеся одними губами. — А он секси. Одобряю. Девушка громко засмеялась, когда лицо друга в один момент приобрело свекольный оттенок, но, встретившись с серьезным взглядом все еще ожидающего ответа фараона, закашлялась и протянула руку в перчатке с обрубленными пальцами. — Эш. Эшли. Я его подруга, — девочка обернулась и тут же стала активно жестикулировать. - Нет, только не подумай… те? Я не подруга-девушка, а подруга-бро. Вот. — Мы учимся вместе, — буркнул блондин и потер щеку. С каждой минутой ночь, похоже, только набирала обороты. — Признавайся, ты! Сколько еще людей идет за тобой следом? — Джедидайя, выбравшись из-под зажавшегося в угол животного, с вызовом шагнул по направлению к девушке. — Я сейчас же отдам приказ строить укрепления! Мы так просто не сдадимся! — Друг-легионер шел лишь на шаг позади ковбоя и опять держал меч наготове. — Кто вы такие? — В первый, но далеко не в последний раз за эту ночь, по ее лицу скользнула тень замешательства. Обратив к Крису вопросительный взгляд, Эш искала поддержки, но встретила только улыбку и короткий кивок. Крис хорошо понимал, что она чувствует и о чем сейчас думает — совсем недавно он был на ее месте. — Я жду, — фараон сложил руки на груди, с интересом наблюдая за бегающим взглядом девушки, пока она не сделала глубокий вздох и не указала пальцем в тот конец коридора, откуда пришла. — Когда ты не появился на пристани, перед экскурсией, я забеспокоилась и решила проверить все ли у тебя в порядке. И, так как последние дни ты постоянно гуглил Музей естественной истории, да еще у училки про него спрашивал, я решила прийти сюда. А тут, естественно, закрыто. Потусовала на улице, раз -цать назвала себя дурой, а потом заметила какую-то движуху на погрузочной площадке и — таки да! — решила проверить! А вдруг… музей грабят? — Ну, конечно! Кончай сказки рассказывать! — Ага, так мы и поверили! — Подхватил за товарищем Октавий. — У нас все четко и без происшествий, а уж погрузочная и склад всегда… Акменра не успел озвучить вопрос, о том, что же девушка нашла в складских помещениях музея, как все в том же дальнем конце коридора, раздался страшный грохот, боевой клич и тяжелый стук закрываемых коридорных дверей. Крис и фараон обменялись быстрыми взглядами и замерли, в ожидании всматриваясь в сумрак, слушая, как содрогаются под чьими-то мощными ударами массивные высокие створки. А Джедидайя и Октавий, не раз бывавшие в передрягах, наоборот, отступили к навострившему уши кабанчику. — Что это? — Эш спросила шепотом, но тут же получила от египтянина знак замолчать. Голоса, сливавшиеся в неясный гомон, кажется, паниковали, а стук вдруг затих, остановился, пропустив два удара, и одним стремительным рывком сорвал двери с петель. Отражаясь от стен, по коридору пронеслось кошачье шипение, настолько оглушающее, что животное должно было быть ростом со слона, и только сейчас, стараясь обогнать скорость звука, перед замершей посреди коридора троицей, появился Ларри, в сопровождении семерых воинов. — Бегите! Бегите же! Джеду не нужно было повторять дважды, тем более, что за спинами гуннов он увидел каменных кошек, размером с хорошую лошадь. — Двигайте! — Пробегая мимо, ночной сторож толкнул раскрывшего рот Криса и потащил за собой фараона. Парень намек понял и, в свою очередь схватив Эш за запястье, бросился следом за разномастной компанией. Несколько раз чуть не свалившись на узкой лестнице, предназначенной для персонала, они все оказались в небольшом фойе перед планетарием. — Быстрее, внутрь! Ну! Акменра был последним и ему не давали покоя преследовавшие их дикие кошки, почему-то, такие знакомые. Словно раньше он уже видел эти каменные морды, массивные лапы и выбитые на длинных шеях медальоны. — аХ'а!* Египетский царь замер на месте, услышав древнее наречие и Ларри, пусть на одну секунду, но заметил страх в распахнутых глазах. А кошки, покорно выполняя команду хозяйки, оставили преследование своего обеда и все семь огромных статуй легли у ног девушки. — Ак, не глупи! — Сторож почти подпрыгивал на месте, готовый закрыть металлические двери, как только друг окажется внутри, но у того, похоже, были иные планы. Кристофер пристально следил за египтянином, когда тот медленно обернулся: напряженные плечи, гордо поднятая голова и величественная осанка. Сейчас перед входом в планетарий музея стоял истинный фараон, каким его никто из присутствующих еще не видел. Плотно сжатые губы, чуть раздутые ноздри и взгляд… Должно быть с таким взглядом выносят приговоры, отправляют на казнь или объявляют войну. Крис поймал себя на мысли, что до этой секунды и не думал о новом знакомом с подобного ракурса, а тот ведь действительно был египетским царем, правителем великой цивилизации. — Уосерит, — имя глухо сорвалось с его губ и повисло в тишине. — Господин земли до края ее, — надменно вздернув голову, медленно и певуче произнесла она, на ломаном, грубом звучащем в ее устах английском языке. — Наконец, боги вняли моим молитвам и привели в твой дом. Крис почувствовал, как вздрогнула, вцепившись в его руку Эшли: она видела, что статуи кошек по-прежнему не сводят глаз с загнанных в ловушку игрушек. Египтянка сделала шаг навстречу. Летящее светлое платье, похожее на одеяние Акменра, струилось, скрывая под собой девичью фигуру: непокрытыми были лишь ступни, облаченные в кожаные сандалии с загнутыми носами и тонкие предплечья, украшенные браслетами подобными тем, что были на руках фараона. Воротник, расшитый пластинами из драгоценных камней, покрывал грудь. Под высоким головным убором цилиндрической формы не было видно ни волоска, а черные стрелки на глазах разлетались почти до самых висков. — Зачем ты здесь? — Царь не двигался. Он даже бровью не повел, когда требовательно задал свой вопрос, а в ответ услышал удивленный смешок, как будто и сам должен был догадаться о ее целях. — Конечно же, я здесь, чтобы завершить дело, начатое тысячелетия назад. — Вот и чудненько! Вы тут вопросы свои решайте, дамочка, а мы Вам мешать не будем! — Ларри, молниеносно метнувшись вперед, вцепился в плащ Ака и втащил его в темное помещение планетария, а Крис и Аттила тут же закрыли двери и подперли их столом контроллера, что стоял рядом. Когда щелкнул выключатель и комнату залил слабый, но все же свет, лицо фараона выражало букет совершенно не сочетающихся между собой эмоций: он был удивлен, зол и встревожен. — Фух… — Не выдержав напряженной паузы, Эшли опустилась на пол и уселась по-турецки. — Так что это за… дама с кошками? — Да уж, прелюбопытное дело. У нас сегодня аншлаг, какого давно не было, — почувствовав безопасность, Джед спрыгнул на пол и поправил шляпу. — Вы вообще все в курсе, что музей на ночь закрывается? Римлянин вздрогнул, когда из-за двери послышался низкий рык, и кошки стали втягивать воздух из щели под дверью. Акменра прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Имя этой девушки — Уосерит. Могущественная. Утренняя звезда и моя единокровная сестра. Великая супруга сына Египта и… моя убийца.

***

Уосерит была первым ребенком фараона Меренкари и его царицы Шепсехеред. Хранительница, судьба которой — передать наследную власть своему будущему мужу, сыну бога Ра. Только так фараон мог взойти на трон законно. И никак иначе.** С юных лет она готовилась быть верной, любимой и законной женой одному из своих братьев, ожидая, что после отца на престол взойдет старший из сыновей — Камунра, но по воле родителей ее супругом и следующим царем Египта стал второй сын — Акменра. Великодушие и справедливость наполняли его душу, а тяга к знаниям делала его умнейшим из всех, кто ходил по земле. Но под солнечным ликом любимого второго сына родители не видели черного пятна позора на добром имени их семьи. Нет, правильнее будет сказать — не хотели видеть и даже помогали его прятать. Всю свою жизнь Уосерит служила ему, любила его, но в ответ получала лишь улыбку, затмевающую солнце. А ночами мать успокаивала рвущуюся на части душу молодой жены, призывая ее подумать о том, сколько блага Акменра принесет их народу. И дочь внимала увещеваниям, и закрывала глаза на то, что царь разделял с ней ложе лишь изредка, когда жрецы предсказывали ночи, благоприятные для зачатия наследников. Все остальное время, если он не занимался делами, которыми обременен правитель, дорогой брат и муж предавался греховным утехам с любимым юным рабом. Сопровождая мужа, Уосерит выходила на люди с гордо поднятой головой и нежной улыбкой, обращенной к сыну бога Солнца, но боль и обида кипели в горячей крови царицы. Копились и терзали ее душу, вызывая греховные мысли, обрекая ее пропасть в пасти чудовища, на посмертном суде царя Осириса. И каплей, переполнившей сосуд терпения, стала такая мелочь… когда войдя в покои мужа, она увидела, как тот с рук кормит юношу-раба фруктами, что выращены в ее саду. Подобного позора она снести уже не могла и, попросив благословения у бога-братоубийцы Сета, отравила Акменра, подсыпав яда в его пищу. Плача она смотрела, как муж умирает в мучениях на заре своего правления. В тот момент она возненавидела его еще сильнее. Когда юношу раба казнили, обвинив в убийстве своего правителя, а ее бывшего супруга закрыли в саркофаге, когда убитая горем мать оставила усыпальницу, а Уосерит совершила последние подношения, девушка долго стояла перед запертыми каменными дверями, исчерченными иероглифами, восхваляющими царя, который оставил свое царство на земле в столь юном возрасте. Уосерит же думала о том, что еще не завершила задуманное. Ведь душа Акменра, привязанная к магической скрижали родителей, так не предстала на суд Осириса, не была осуждена за грехи, совершенные при жизни. Тогда из сердца ее навсегда пропали любовь и нежность, и родился страшный план, а сейчас, проведя ладонью по двери планетария, девушка улыбнулась. Она ждала этого дня четыре тысячи лет, и теперь она все сделает правильно.

***

— А-бал-деть, — выдохнула Эш, когда Ак закончил рассказ о несложившейся семейной жизни. — Вы там, смотрю, ребята не толерантные были. — А у вас вообще проблем не было по этой части, да? — Джедидайа толкнул плечом потупившегося Октавия. — Мужеложство считается двадцать седьмым из сорока двух грехов, совершение которых на суде Осириса должен отрицать каждый египтянин, чтобы обрести вечную жизнь после смерти, а не быть сожранным богиней-демоном Аммат.*** Акменра сидел на одном из кресел, откинувшись на спинку. Он старался держать голос ровным, не позволять ему даже малейшей дрожи, но время от времени делал паузы, чтобы взять себя в руки. — Ты никогда не говорил об этом, — Ларри облокотился о стену, рядом с другом. — Вы не спрашивали, а я не хотел… вспоминать, — юноша прижал ладонь к груди и тяжело медленно выдохнул. — Так вот что за контейнер был на погрузочной площадке... — Вдруг осенило Эш. — Да, она - новый экспонат для выставки. Сегодня доставили, да только я не знал, что это еще одна… мумия, — Ларри хмыкнул и снова обратился к фараону. — Откуда она знает язык? У нее, как и у тебя, есть скрижаль, и она стояла в каком-нибудь институте? Ак кивнул, не открывая глаз: — Вероятно, да, так и есть. А скрижаль Уосерит - дар, который родители преподнесли ей на нашу свадьбу. Чтобы сам Анубис не смог разлучить нас даже после смерти. Крис молчал. Устроившись прямо напротив египтянина, он ловил каждое его движение и малейшее изменение в голосе: что-то казалось Кристоферу неуловимо странным и неправильным. Юноша внимательно слушал историю, которой было четыре тысячи лет, и почти поймал мысль, что копошилась у него в голове, но никак не обретала формы… — И что нам теперь делать с этой мумией-кошатницей? — Осторожно продолжила девушка, обращаясь сразу ко всем, но пристально смотрела на школьного друга, заметив тревогу на его лице. — Я должен поговорить с женой, — Акменра резко поднялся, но вдруг пошатнулся и упал бы навзничь, если бы Крис не кинулся ему навстречу, подхватывая под руки. — Эй, Ак? — Джед приподнял шляпу, глядя на потерянное выражение лица юного царя. — Дружище? — Ларри тоже оказался рядом, придерживая фараона за плечи. — Все в порядке… просто голова закружилась… Едва губы прошептали последнее слово, как ноги подкосились, и сын бога Солнца повис в руках Кристофера, цепкими пальцами сжимая его плечи. Юноша вдруг почувствовал как неуправляемо, болезненно-быстро бьется сердце Акменра против его собственного, как обжигает шею участившееся рваное дыхание. И головоломка собралась, а Крис испугался окончательно сформировавшейся мысли. — Она отравила его… Произносить эти слова было жутко, но еще страшнее смотреть в глаза фараона, устремленные в одну точку за пределами этой реальности. — Но она даже не прикасалась к нему! — Восклик Эшли заглушили грохот отодвигаемого стола и урчание кошек за дверью. — Что ты с ним сделала?! — Ларри с криком вылетел из планетария навстречу царице. Он совершенно не страшился выгнувших спины животных, но улыбка и довольный смех египетской красавицы заставили мороз пробежать по спине. — Я же сказала, что завершу начатое тысячелетия назад.