Чувствуй

      …Мужчина волок его в заросли жасмина, чьи нежные белые шапочки цветов уже распускались навстречу луне, испуская чарующий аромат. Свет уличных фонарей вдоль дорожек под сень деревьев и кустарника почти не проникал, оставляя выбранную чудовищем прогалину погружённой во мрак. У парнишки заплетались ноги и он едва не падал, но сильные руки незнакомца крепко держали его.       — Ты бы расслабился, малыш, — посоветовал мужчина отвратительно заботливым тоном. — Тебе понравится, если расслабишься. Ох, девственники меня с ума сводят! Эти ваши маленькие тугие попки…       И он застонал, прикусывая шею парня сзади до крови.       Несчастный пленник не удержался от болезненного вскрика, вызвав тем самым вспышку ярости чудовища в человеческом обличии.       — Я тебе что сказал, гаденыш? Я велел тебе заткнуться! Тебе жизнь не мила? — зашипел он.       На шее подростка нервно билась жилка, кадык ходил вверх-вниз от постоянного сглатывания горькой от страха вязкой слюны. Лезвие ножа, подчиняясь воле своего обладателя, ощутимо впилось в горло, с легкостью вспарывая нежную кожу. В таком состоянии боль почти не чувствовалась, однако ощущение тоненьких струек горячей крови, стекающих вниз по шее, пропитывающих ворот футболки, гадко пахнущих страхом и железом заставило паренька тихонько заскулить.       — Я надеюсь, так тебе понятно, — прохрипел мужчина и внезапно с силой швырнул свою жертву на чернеющий во тьме ствол дерева.       Хруст ребер прозвучал в тишине словно выстрел…       Габриэль и Бенни собирались в кино; суетились, предвкушали просмотр очередного блокбастера; гадали, удастся ли им этим вечером найти приятную компанию в лице хорошеньких девушек.       Они раздражали Дина до чёртиков.       Винчестер лежал на кровати, заложив руки за голову, и буравил взглядом светло-бежевый потолок. Жизнь казалась полной несправедливостей. Почему друзья идут развлекаться, а ему плестись на эти дурацкие общественные работы? Почему Гейбу и Бенни весело, а у Дина на душе кошки скребут? Почему эта парочка не предложила ему свою помощь?       Последнюю мысль Дин быстро отмёл, как не очень-то порядочную по отношению к Габриэлю с Бенни. Но его всё равно всё бесило! Так что он валялся на кровати и баюкал свою обиду на всех и вся.       — Тебе не пора ли на работу бежать? — спросил Бенни, бросив на друга сочувствующий взгляд, из-за которого раздражение Дина только усилилось.       — А к чёрту всё! — пробормотал он сквозь зубы. — не пойду никуда.       — Спятил? — на всякий случай уточнил Габриэль.       — Пусть сами там с рыбами своими резвятся. Я не хочу.       — Не отработаешь условный срок, тебе реальный впаяют. Сядешь на несколько месяцев, — предупредил Бенни.       — Да мне по барабану…       — Точно спятил, — покачал головой Габриэль. — Неужели всё так плохо в этом дельфинарии, что только ныть и остаётся?       — А я что там видел, если разобраться? — возмутился Дин, резко усаживаясь на кровати. — Старика, у которого кровь явно разбавлена виски, пару дельфинов и чудака, который и здороваться со мной не пожелал? Весело — очешуеть как!       — Ну, так познакомишься ещё, — пожал плечами Бенни. — А вот если сядешь, родители тебе точно аплодировать не будут.       Намеренно или нет, но друг задел за живое. Никого так не любил Дин, как свою семью, ничьим больше мнением так не дорожил! Он и так принёс уже им много неприятных ощущений, оказавшись по собственной пьяной глупости в суде. А если ещё и за решётку угодит… От одного только представления маминых слёз Дина бросило в дрожь.       Ну, что он, не мужик, что ли? Надо — потерпит месяц без вечерних развлечений. Ночи-то всё равно останутся в его распоряжении.       Сингер мрачно таращился на молодого человека из-под козырька своей засаленной кепки.       В его крошечном офисе густо пахло перегаром; многочисленные пылинки танцевали в потоке падающего через окно вечернего солнечного света. На столе громоздились неровные кипы бумаг, пресс-папье в форме различных представителей морской фауны, какие-то сувениры, книги по морской биологии; табличка с именем директора едва угадывалась среди всего этого бардака. Но зато у стены почётное место занимали отличная кофеварка и минихолодильник. Над окном крест-накрест висели весла и чуть ниже штурвал в образованном ими углу. Офис оказался под стать хозяину.       — Ты опоздал, — буркнул Сингер.       — Да, простите. — Дин постарался придать своему лицу как можно более виноватое выражение.       — Актёр из тебя никудышный, — хмыкнул Сингер. — Прощу, но только на первый раз, усёк? Шоу уже закончилось, так что ты можешь сразу приступать к своим обязанностям.       — Откуда мне начать? — уточнил Дин.       — Так… — Сингер запустил пятерню под кепку и поскрёб макушку. — На смотровой площадке у аквариума ещё с час будут толочься посетители. Так что ты можешь пока заняться трибунами. Выметешь мусор из-под лавок, опустошишь урны, протрёшь сиденья. Инвентарь в подсобке дальше по коридору. Понятно объяснил?       — Да, мистер Сингер.       — Можешь звать меня Бобби. Всё, пошёл отсюда, балбес! Мне ещё с бумагами разобраться надо.       Подсобку с хозяйственным инвентарём Дин нашёл быстро. Стоял на пороге и глазел на обилие тряпочек, щёточек, моющих и дезинфицирующих средств, а в голове крутилась одна лишь мысль: «Дожился ты, Винчестер. Дожился…» Он не имел представления, что из всего этого бардака может ему понадобиться, так что, обнаружив небольшую металлическую корзиночку для мелочей, натолкал в неё всё, что только под руку попало. Потом медленно и угрюмо побрёл к бассейну для представлений.       На трибунах уже никого не осталось. Шоу закончилось в семь, зрители ушли, а вот дельфины всё ещё плавали в бассейне. Солнце клонилось к западу, его удлинившиеся лучи постепенно обретали тёмно-желтый с красноватым оттенок, в их свете гладкие влажные сильные тела дельфинов казались почти что бронзовыми. Они выпрыгивали из воды, проскальзывая друг над другом, шлёпали по поверхности хвостами и плавниками, поднимая тучи серебристых брызг, весело посвистывали и пищали.       Дин невольно замер, залюбовавшись игрой этих великолепных животных. Забыл о собственном раздражении, сейчас ему хотелось быть добрым, спокойным и улыбаться навстречу свету. Скользнул под трибуны, притаившись в тени, чтобы ненароком не спугнуть это торжество жизни.       Неожиданно к дельфинам присоединился человек. Дин узнал в нём того самого парня, который вчера не удостоил его рукопожатием. Сейчас ведерок с рыбой при нём не было, но дельфины всё равно тут же прекратили игру и подплыли к бортику. Парень помахал им рукой, и дельфины, высунув свои симпатичные мордочки из воды, закивали в ответ. Дин тихонько одобрительно хмыкнул, не выдавая своего присутствия.       Молодой дрессировщик скинул шлёпанцы и кепку и быстро разделся, оставшись в одних купальных шортах.       Дину показалось, будто что-то капнуло у его ног, и, похоже, это была его собственная слюна. Совершенно внезапно он понял, что такое «подавиться слюной» при виде кого-либо. Странно, что этим кем-то оказался парень!       За свою спортивную карьеру Винчестер вдоволь насмотрелся на красивые тела футболистов. И они не казались ему привлекательными. Товарищи по команде — не более. Слишком они были мускулистые и жилистые, слишком широкоплечие, слишком жёсткие… Дин и сам обладал превосходным телосложением, но не старался походить на гору мышц.       Молодой человек, на которого сейчас так откровенно залипал Винчестер, был немного другим. Стройным, но не тощим и хилым, а явно сильным, хотя и без чёткого рельефа слишком накаченных мускулов. Его тело оказалось гладким, загорелым, очень привлекательным. Особенно восхищали ноги: шикарные, ровные, с крепкими икрами. Сам Дин, будучи кривоножкой, всегда в первую очередь обращал внимание на ноги и по-доброму завидовал обладателям стройных и красивых.       Ловким, умелым прыжком молодой дрессировщик нырнул в бассейн, вошёл в воду мягко и гладко, почти не подняв брызг. Гибкий, сильный, грациозный — совсем как дельфин, только в человеческом обличии.       — Боже… — едва слышно выдохнул Дин, забыв о том, что мужики, вообще-то, другими мужиками не любуются.       Если только они не… А Дин точно нет. Точно! Он же всегда только с девушками. А парни не вызывают у него желания прикасаться к ним. Наверное…       Дину так отчаянно не хотелось сдаваться на милость того, что сидело у него внутри! И ему почти всегда с легкостью удавалось выходить победителем в этой нелёгкой борьбе со своей сутью. Только случайная редкая встреча таких вот…парней с дельфинами становилась для Дина настоящим испытанием его стойкости.       Наверное, плавать и играть с дельфинами — это одно из лучших занятий в мире! Кататься на их спинах, зацепившись за плавник. Нырять с ними, обнимая гибкое тело. Кружиться, словно в танце. Взлетать к небесам, когда дельфин носом с силой выталкивает тебя из воды.       Дин не мог отвести глаз. Ему так отчаянно хотелось оказаться сейчас там, в бассейне. Выразительный свист дельфинов и довольный звонкий смех молодого дрессировщика эхом отражались от пустых трибун, словно дразнили его. Дин подумал, что вся его жизнь — благополучного, популярного, перспективного молодого человека — всего лишь мишура, а истинная свобода и искренность — вот она, сосредоточена в небольшом бассейне не очень раскрученного дельфинария. Но он не смог бы утверждать, что готов поменять что-либо. Он просто любовался.       На плечо опустилась тяжёлая рука.       Дин вздрогнул и обернулся. Бобби Сингер буравил его яростным взглядом.       — Какого чёрта ты делаешь? — зашипел мужчина. — Учти: если ты вздумал заняться тут грязными делишками…       — Что за бред? — так же шёпотом возмутился Дин, не собираясь нарушать царящую здесь гармонию.       — Тогда почему торчишь здесь, вместо того, чтобы работать? Почему прячешься под трибунами и следишь за ним? — Бобби действительно был зол, словно Дин опять совершил какое-то преступление.       Всего-то смотрел, как дрессировщик плавает со своими питомцами.       — Я не слежу! Я…       А что — он? Ему разве нужно как-то оправдываться? Возможно, со стороны вся эта ситуация действительно выглядела странновато.       — Сынок, — смягчился вдруг Сингер, — я верю, что ничего плохого на уме у тебя нет. Но, это всё равно неправильно. Ты же понимаешь, да?       — Да. Понимаю. Простите, Бобби, — смущённо пробормотал Дин. — Я просто хотел на дельфинов посмотреть, а тут дрессировщик пришёл. Странно, что они у вас такие молодые. Хотя, он явно опытный: вон, как с дельфинами управляется.       Он кивком головы указал на купальщика. Тот, тем временем, уже выбрался из бассейна и примостился на бортике. Заходящее солнце отражалось в каждой капельке воды на его теле, отчего молодой человек казался весь окутанным золотистым сиянием.       Дин прочистил внезапно перехватившее спазмом горло и поспешно отвёл взгляд.       — Мои дрессировщики — Руфус и Джоди. И, поверь, квалификация у них первоклассная, — заметил Бобби.       Дин оказался слегка разочарован тем, что потрясающему парню принадлежит такое старомодное имя «Руфус». Оно соответствовало молодому дрессировщику меньше, чем резиновая уточка для купания — песочнице.       — А это Кас. Он…помощник. Ухаживает за дельфинами, — сказал Сингер, пристально глядя на Дина и усмехаясь в ответ на его реакцию.       — Кас?.. — растерянно переспросил Дин.       — Ну, да. Мальчика зовут Кас. Очень способный! Глядишь, через пару годков я его в штат возьму.       — У него здорово получается ладить с дельфинами, — признал Винчестер.       — Да, у них с Джипом и Седаном взаимная любовь, — кивнул мужчина.       — Джип и Седан? Это так дельфинов зовут? Прикольно!       — Ага. Так, ладно. Вали-ка ты работать, сынок. Я не хочу из-за одного тебя торчать тут лишние полчаса.       — Да, сэр!       Сингер вышел из-под трибун в проход, тепло улыбнулся и помахал рукой парню у бассейна, Касу. Тот махнул в ответ.       — Шёл бы ты домой, Кас! — громко произнёс Бобби. — Скоро стемнеет.       Кас глянул на небо, убедился, что солнце садится и согласно кивнул. Дельфины закружились по бассейну, потом вновь высунули мордочки, и Дин опять услышал мелодичные переливы их голосов. Он не смог сдержать улыбку и заметил, что старик Сингер тоже улыбается.       — Закончишь работу, зайдёшь ко мне в офис, — предупредил Бобби Винчестера.       — Оʼкей.       — И ещё кое-что, Дин, — взгляд Бобби стал серьёзным и внимательным, буквально сверлил парня, словно пытался увидеть что-то в его душе. — Никогда больше так не делай. Ты слышишь? Никогда не шпионь за людьми.       — Да, сэр, — повторил Дин, понурив голову. — Я просто… Я вчера хотел познакомиться с этим Касом, а он отказался. Вот, мне и интересно стало, кто он такой.       — Ну, раз отказался, значит не нужно тебе с ним знакомиться. Ты лучше вообще к нему не приближайся. И вопросов не задавай, — сказал Сингер, отсекая все попытки Дина начать эти самые расспросы. — Просто поверь: тебе это не нужно. Не трогай Каса. И не вздумай проболтаться кому, что следил тут за ним.       — Но…       Возражения Бобби явно принимать не собирался. Он уже даже как будто потерял всякий интерес к своему новому работнику. Отвернулся и выудил из кармана рубахи небольшую, потертую от долгого использования фляжку. Солидно отхлебнув из неё, мужчина коротко рыкнул, кашлянул, слегка передёргиваясь, выдохнул и отправился восвояси с самым довольным видом.       Дин только усмехнулся, глядя ему во след.       В итоге оказалось, что он зря рассчитывал на четыре часа работы в день. В начале десятого в дельфинарии уже не осталось ни одного работника, дельфины вернулись в аквариум; стало совсем тихо и темно — совсем как в ту ночь, когда Дину с друзьями приспичило забраться сюда. Один лишь директор всё ещё сидел в своём офисе, и Дин, заглянув к нему, готов был поклясться, что пьяный блеск в глазах мужчины в разы усилился. Наверное, его фляжка уже опустела.       — Ты ещё здесь, что ли? — хрипло пробормотал Бобби, заметив застывшего на пороге парня.       — Ну… да. Вы же сказали…       — Иди домой, сынок.       — Домой? — переспросил Дин. — Но, я только два часа отработал! А хотел четыре.       — И? Я тут до скольких с тобой торчать должен? — рявкнул Сингер. — Хватит с тебя и двух часов. Давай, топай уже, балбес! И я домой поеду.       — Так, вы же ведь… — начал было Дин, собираясь напомнить мужчине о его не совсем адекватном состоянии, стойкий аромат которого угадывался даже у двери, но Бобби бросил на него такой тяжёлый взгляд, что молодой человек решил придержать свою обеспокоенность. — До завтра, Бобби, — негромко попрощался Дин.       Похоже, задуманные изначально двадцать дней работы уже растягивались в пятьдесят. Какое-то никудышное у него нынче лето!