Чувствуй

      …рядом протяжно, с надрывом плакала женщина.       Одурманенный обезболивающим и успокоительным мозг отказывался возвращаться в реальность. Но он должен открыть глаза. Должен! Увидеть, где находится и с кем. Понять, почему чувствует себя спеленатой мумией. С трудом разлепив веки, он различил сидящий рядом с его ложем женский силуэт. Перед глазами все расплывалось, но было очевидно, что это его мама.       «Мам, не плачь. Я в порядке» — хотелось ей сказать, но он не смог произнести ничего. В мозгу, как ударом в набат, прозвучало хриплое «Скажешь хоть слово, вернусь и прирежу всю твою семейку! Запомни!». И он запомнил. И вместо слов из уст вырвалось лишь какое-то слабое мычание.       Мама мгновенно взяла себя в руки, быстро промокнула заплаканные глаза платком и вымученно улыбнулась ему.       — Милый, как ты? — женщине с очевидным трудом удалось проглотить очередной всхлип. — Господи, мы чуть с ума не сошли, когда твой брат позвонил из больницы!       Искусанные в кровь, взявшиеся запекшейся корочкой губы отозвались болью на слабую попытку улыбнуться. Вместе с сознанием возвращались все мысли и ощущения, и они отнюдь не были радужными.       Парнишка жестом показал, что хочет пить. Мама тут же схватила с прикроватного столика стакан с водой и помогла ему напиться через соломинку. Глотая воду, он почувствовал движение длинной полосы пластыря через всю шею.       Боже, ему ведь едва горло не перерезали!       Лучше б довели дело до конца…       Попытка сесть отозвалась такой мучительной болью в ребрах и анусе, что подросток с жалобным воем вновь откинулся на подушки.       Мама все-таки не удержалась от всхлипа…       Дин не верил.       Он отказывался верить.       Да что там! Слова Габриэля просто не укладывались у него в голове.       Вспышка ярости быстро угасла, и друг словно враз постарел на пару десятков лет, стал каким-то посеревшим и несчастным.       — Гейб. — Дин осторожно присел на кровать рядом с ним, но замолчал, просто напросто не зная, с чего начинать разговор.       — Его зовут Кастиэль, — тихо и задумчиво проговорил Габриэль; таким серьезным ребята его еще никогда не видели.       — Н-но… Ты уверен, что это один и тот же Кас? — уточнил Дин, понимая сам, что имя это достаточно редкое.       — Чуть помладше нас, примерно твоего, Дин, роста, со спортивной фигурой. Красивый и синеглазый… Ангел!        Каждое слово Габриэля было пропитано бесконечной любовью к брату. Должно быть, сам Дин точно так же говорит о Сэме.       — Да, все так… — почему-то шепотом подтвердил Винчестер.       — Почему ты никогда не рассказывал, что у тебя есть брат? — удивленно и немного обиженно спросил Бенни; он чувствовал: сейчас происходит что-то, но понять, что именно, но мог.       Словно все они разом перелистнули одну страницу своей жизни и пока еще не знают, что будет написано на новой.       — Потому что это никого не касается! — резко ответил Габриэль. — Вы бы и дальше не знали, если бы я не вышел из себя. Но то, что ты говорил, Дин… Клянусь, я едва сдержался, чтобы не размазать тебя по стенке! И не посмотрел бы, что ты такой бугай.       — Прости, — пробормотал Дин, чувствуя себя маленьким и ничтожным. — Прости, Гейб! Не важно, брат или нет, я не должен был говорить такое.       Габриэль кивнул. На какое-то время воцарилось тягостное молчание. Гейб погрузился в какие-то свои безрадостные мысли, Дин думал о том, что теперь совсем иначе будет смотреть на Каса, а Бенни просто был растерян — сидел и молчал, даже не пытаясь вникнуть во все это       — Кас немой, да? — вдруг спросил Дин.       — Эмм… Не совсем, — медленно произнёс Габриэль, подбирая слова. — Он не может сейчас говорить — это так. Но он нормальный! Это несколько лет назад началось. И мы надеемся, что постепенно голос к нему вернется.       — С ним что-то случилось, ведь так? Я заметил, что он… не совсем стабилен психически. — Дину было так стыдно за свой вопрос! Он видел, насколько сейчас тяжело его другу, но не мог не спросить о том, что так волновало его несколько недель.       Загадочность Каса просто сводила с ума!       — Да, — просто ответил Габриэль и посмотрел ему в глаза буквально с вызовом — маленький, далекий от звания атлета, но готовый разделаться со всем миром, защищая любимого брата. — У Кастиэля множество фобий, он неуравновешен и может сорваться из-за любой случайности.       — Ох, — только и смог сказать Дин.       Картинка понемногу складывалась. Кас не был болен из-за того, что попал под дождь. Ему стало плохо после рукопожатия с Дином, которое (чего уж греха таить) больше походило на ласку. Что такое нервный срыв и как проявляется, парень не имел понятия, но чувствовал себя безмерно виноватым.       И Габриэль исчез в тот же вечер! Не было никакой девушки. Он уехал позаботиться о своем младшем брате. Не удивительно, что Гейб усталый и невыспавшийся.       — Значит ему лучше, раз он на работу возвращается? — с надеждой спросил Дин.       — Да, сейчас уже Кас вполне стабилен. Так и рвется поскорее в дельфинарий! Он у нас хочет стать морским биологом. Везде носится со своим планшетом и делает заметки о жизни рыб, — Габриэль усмехнулся чуть снисходительно, но все с той же теплотой, с какой говорил о брате.       Да, правильно! Тогда ведь у панорамного окна в аквариуме Дин застал Каса за работой с планшетом. Значит, не просто хобби, а настоящее следование к своей жизненной цели. Похвально. Среди морских жителей. Подальше от людей.       — Странная какая-то история, — проговорил Бенни, медленно переводя взгляд с одного приятеля на другого. — Сдается мне, Гейб, что ты с самого начала все знал.       И Дин внезапно понял, что это действительно так! Бенни прав: странно все как-то получается. И Габриэль явно смутился, отвел взгляд, занервничал.       — Почти с начала, — признался он с неохотой. — Я не знал, что мы залезли именно в этот дельфинарий. Ночью-то поди разбери! Да еще и по пьяни.       — А так, выходит, тебе знаком дельфинарий? — Дин почувствовал, что в нем потихоньку закипает злость.       Складывалось ощущение, что его просто напросто использовали в какой-то глупой игре!       — Да, знаком. Это заведение моего отца, — ответил Габриэль.       Вот это было совсем уж неожиданно!       Меньше всего Дин был готов к тому, чтобы услышать такое объяснение. За три года дружбы Габриэль ни разу и словом не обмолвился о том, что у его семьи есть свой дельфинарий. Как и о брате с психическими отклонениями.       Как-то это не совсем по-дружески. Дин делился с ним всеми радостями и горестями. А теперь выходит, что сам он совсем ничего не знает о своем друге.       — Я утром узнал, куда именно мы залезли, когда забирал с Бенни тебя из участка, — поспешно начал объяснение Габриэль, заметив, как лицо Винчестера краснеет от злости. — Думаешь, почему ты отделался только исправительными работами, а штрафа избежал? Дельфинарий принадлежит моей семье. Бобби там управляющий. Никто даже не знает, что ты мой друг. Только отец. Он согласился смягчить тебе наказание.       — Зачем вам дельфинарий? — наконец опомнился Бенни, изумленно таращась на друга.       — Жизненная необходимость. Кас, он… — Габриэль умолк, вновь думая о чем-то своем, потом тяжело вздохнул и продолжил. — Мой брат какое-то время провел в психиатрической лечебнице.       — Что?! — У Дина буквально отвисла челюсть.       — Да, это было, к сожалению. Страшная страница в истории нашей семьи. Но, он не какой-то там шизофреник или буйный псих, нет! Кас хороший парень, умный и приятный. Просто однажды ему не повезло. И это искалечило ему жизнь. Язык можно сломать, выговаривая названия всех его фобий. — Габриэль говорил, а светло-карие глаза его то и дело заволакивало слезами, и парень машинально смахивал их.       — Я вижу, что он боится людей… — почему-то шепотом произнес Дин с совершенно диким и растерянным видом: он никогда бы не подумал, что его всегда озорной и улыбчивый друг может плакать.       — Да, и это один из самых тяжелых его страхов. Дельфинотерапия — давно известная методика лечения невротических расстройств. Мы первый раз привели Каса в дельфинарий, арендовав все места на один день, чтобы попробовать. И это сработало! Страха перед животными и водой у него нет. И тогда наш отец выкупил это место полностью у почти разорившегося уже Сингера. Купил второго дельфина — раньше был только Джип, купил несколько видов рыб и разнообразной морской живности… Дельфинарий почти не приносит доход, все уходит на оплату труда работников, оплату счетов и корма. Но это и не важно! Папа купил его не для получения прибыли, а ради Каса. Ради того, чтобы у него вновь появились друзья! Пусть даже в обличии дельфинов. С ними Кас снова начал улыбаться!       Голос Габриэля звучал пронзительно, с надрывом — так звучит надтреснутое стекло, стоит лишь задеть его. Столько в нем было боли и горечи, столько усталости и обиды! Кто бы мог подумать, что в этом маленьком солнечном человеке прячутся такие глубокие и сильные чувства. И Дин вдруг ощутил себя отвратительным другом. Ведь ему никогда и в голову не приходило копнуть чуть глубже, узнать, увидеть парня, с которым близок уже три года. Он даже не интересовался толком, а что за семья у Габриэля. Собственная персона, статус в университете, выходит, волновали Винчестера куда сильнее. Это достойно лишь презрения!       Все, что было известно им с Бенни — Новаки весьма состоятельные люди, и когда Габриэль поступил в колледж, решили переехать вслед за ним и быть поближе к сыну.       О том, что в этой семье произошло что-то страшное, не знал никто.       — В последние две недели все вообще стало замечательно, — продолжил рассказ Габриэль, уставившись на свои руки. — Кас перестал избегать общения с нами, перестал прятаться в своей комнате, делился своими наблюдениями за жизнью обитателей аквариума, подал заявление на поступление в университет… Он даже во сне стал улыбаться! А до этого редкая ночь обходилась у него без кошмаров и слез. Дельфинотерапия действительно творит чудеса! И тут вдруг этот срыв… Ума не приложу, что могло произойти! — Габриэль вздохнул — устало и тоскливо. — Кас отказывается объяснять. Только твердит, что хочет вернуться в дельфинарий.       — Как же вы общаетесь, если он не говорит? — Дин очень старался не пропускать в свой голос жалость, чтобы не обидеть друга, но это плохо выходило, ведь Кас много значил для Винчестера.       — Мы немного знаем язык жестов, — пожал плечами Габриэль. — А так, в основном, Кас пишет — в блокноте или в планшете. — Неожиданно он поднялся на ноги и заторопился к двери. — Я пойду, парни, ладно? Нет больше сил разговаривать. Я не могу. Не хочу, чтобы кто-то это знал.       Когда за Габриэлем захлопнулась дверь, Дин и Бенни переглянулись, но ни один из них так и не смог ничего сказать. И очевидно было, что друг не собирается рассказывать им свой семейный секрет.       Спать Дин ложился в совершенно растрепанных чувствах и с твердым намерением больше не пересекаться с Касом по возможности. Ведь это по его вине у парня произошел срыв! Из-за того дурацкого рукопожатия! Из-за близости и нарушения личного пространства. Из-за того, что Дин не смог совладать со своими новыми чувствами.       Что бы ни произошло с Касом когда-то, это событие просто напросто выдернуло молодого человека из нормальной жизни в мир, где правят боль и страх. И выбраться оттуда сам Кас был не в силах.       — Прости, Кастиэль, — прошептал Дин в темноту ночи. — Прости.       Имя-то у него какое! Странное, но красивое и благородное. В точности как его обладатель.       — Кас…       Так привычно, так легко, словно это слово всю жизнь у него на языке.       Знать бы, каким был Кас до несчастного случая. Как весело улыбался навстречу солнцу, как беззаботно смеялся, как искрилась жизнь в глубине его синих глаз. Узнать бы его живым! Услышать голос. Услышать, как он произносит «Дин»…       На соседней кровати довольно похрапывал Бенни, а вот Винчестеру опять не спалось. Как-то это уже входило в привычку — не спать из-за роящихся в голове мыслей о Касе. Он обещал себе не пересекаться с парнем, но как это сделать, если его срок еще не отработан? И если учесть, что Дин полюбил свою работу и дельфинарий? Ему нравилось быть частью чего-то простого и настоящего, быть скромным пареньком-уборщиком, которому не надо заботиться о поддержании какого-то надуманного имиджа. Понравилось и общение с дельфинами, которые так добры и благородны и принимают тебя такого, какой ты есть, не оглядываясь на внешний вид, социальный статус и финансовое положение. Рядом с ними Дин словно бы и сам становился лучше и чище.       Как отказаться от всего этого теперь?       «Дельфинотерапия действительно творит чудеса!» — так сказал Габриэль и, несомненно, был прав. Раз Касу стало значительно лучше в последние пару недель…       Погодите-ка!       Последние пару недель? Столько, сколько прошло с тех пор, как молодые люди хоть немного, но сблизились. Столько, сколько продолжается их странное, но приятное одноголосое общение.       Так это что же получается? Касу стало лучше из-за Дина?!       Он бессильно застонал в подушку, окончательно теряясь в мыслях и чувствах. Плохо или хорошо? Продолжать общение с Касом или избегать его? Стоит ли пытаться вновь наладить тактильный контакт, если в первый раз он откровенно перестарался?       Судя по всему, Габриэль не в курсе, что его брат и его друг общаются. Значит Кас никому не рассказывает об этом. Почему? Считает это слишком личным? Считает, что это все не имеет особого значения? Как разобраться со всеми этими вопросами, из-за которых голова грозит лопнуть?       Наверное, Габриэлю действительно не стоит пока знать. Неизвестно, как он отреагирует. И не произойдет ли потом некоторый надлом в их с Дином дружбе. Винчестер не хотел терять друга из-за недопонимания.       И Каса терять не хотел тоже!       Промаявшись на распутье полночи, Дин все-таки выбрал. Принял для себя решение. И утром, заехав по дороге в кафе за двойным завтраком, помчался в дельфинарий.