Чувствуй

      …Сообщение отца о том, что вся семья переезжает жить в Калифорнию, не вызвало ничего, кроме удивления. Ни радости, ни грусти. Парень уже давно разучился испытывать светлые эмоции, а грустить по тому месту, где у него давно нет ничего хорошего, а только лишь бесконечное одиночество и четыре стены своей комнаты, как-то не имеет смысла.       Какая ему разница, в какой точке земного шара находятся эти четыре стены?..       Двадцать лет назад, когда родители только поженились и сыновей у них еще не было, отец организовал свой маленький строительный бизнес. Как оказалось, попал в струю. Дела быстро пошли в гору. Мама забеременела. Но вместе с финансовоё стабильностью пришел страх того, что громадный мегаполис с его опасностями и искушениями плохо повлияет на будущих детей.       И тогда родители приняли решение перебраться в небольшой тихий городок на лоне природы, где все дружны и доброжелательны друг к другу. Разве могли они тогда предположить, чем это обернется для их младшего сына? О беде, свалившейся на подростка, узнал весь город! Нужно было увезти его от этого подальше. Туда, где все другое, люди другие, и где их знают лишь как владельца компании и его семью.       Что ж, наверное, он должен быть благодарен за заботу о нем. Или, хотя бы, сделать вид, чтобы родителям было приятно. Пусть будет новый дом.       Все чаще у него мелькала мысль уйти. От всего. От всех. Чтобы его образ стерся из памяти людей, а остался в ней лишь только мальчик, над которым надругался маньяк в городском парке…       Кас улыбнулся ему навстречу, но с места не сдвинулся. Стоял у бассейна, ожидая, когда откроют шлюз в аквариум и приплывут дельфины. Вероятно, он просто не хотел приближаться. И, скорее всего, Кас жалел о том, что произошло вчера.       И это было на руку Винчестеру!       Прошлой ночью Дин очень много думал. Взвешивал все «за» и «против», прикидывал различные варианты развития событий. И по всему выходило, что ему не стоило даже знакомиться с Касом, не говоря уж о чем-то большем.       Нет, безусловно, Дин был очень рад тому, что синеглазому пугливому пареньку стало лучше, но продолжать в том же духе просто не мог. Ведь постоянно находясь рядом с Кастиэлем и учитывая, какие сильные чувства испытывает к нему, рано или поздно он не сможет совладать с собой и захочет чего-то большего. И этим до смерти напугает Каса, которого первая же и единственная близость с мужчиной едва не убила.       И тогда Дин потеряет его. И Габриэля потеряет — дружбе с ним точно настанет конец.       Нет!       Не стоит.       Не надо.       Лучше повернуть назад, пока не поздно. Лучше ограничиться приятельскими отношениями. И хорошо, что Кас думает так же.       Дин понимал, что это проявление трусости с его стороны. Куда только делся знаменитый Винчестер, что пер к своей цели напролом и не задумывался о чувствах? Но он упорно старался оправдать это малодушие тем, что поступает во благо Каса. Хотел даже не идти сегодня в дельфинарий. Однако понял, что это будет совсем уж по свински — ведь Кас просил за него родителей, — поэтому заставил себя нацепить маску беспечного молодого повесы и поехать на работу.       — Здорово, Кас. — У него получилось сказать это совсем равнодушно.       С преувеличенной деловитостью Дин принялся смахивать со скамеек на трибунах осевшую за ночь пыль.       На парня он больше не смотрел, однако буквально кожей чувствовал, как тот напрягся. Кажется, даже воздух вокруг стал немного холоднее. Все его существо рвалось к Касу — подскочить, прижать к себе крепко-крепко, убедиться, что он рядом, — но Дин держался. И был уверен, что поступает правильно.       Как выяснилось, Кас придерживался иного мнения на этот счет. Дин даже не услышал, как молодой человек приблизился к нему, а просто в одно мгновение краем глаза уловил чье-то присутствие за спиной и, резко обернувшись, подскочил от неожиданности.       Каса это напугало. Глаза его расширились, он попятился назад. Такой его вид просто убивал Дина! Ведь перед ним сейчас находился молодой, здоровый и явно сильный парень, определенно способный справиться с противником, но отступающий с жалким видом зашуганого котенка, в больших глазах которого застыла надежда, что его не тронут.       Это неправильно! Противоестественно! Такого просто не должно быть!       Дин проникся еще большей ненавистью к тому чудовищу, что сумело сломить внутреннее «Я» Каса в самом начале становления личности.       — Кас, Кас!.. — быстро заговорил Винчестер. — Прости, что напугал. Я не хотел. Я такой идиот! Черт…       Кас застыл на месте, прожигая его своим фирменным взглядом.       — Но ты сам виноват! — попенял ему Дин. — Разве можно так подкрадываться к людям? Из тебя вышел бы первоклассный разведчик, чувак!       Кас усмехнулся. Черты его красивого лица смягчились. Дин откровенно любовался им, хотя вовсе не был уверен, что правильно сделал, вновь пойдя сейчас ему навстречу. Он увидел, наконец, и тоненькую светлую ниточку — шрам от травмированной когда-то кожи — тянущуюся от виска к скуле. Почти незаметную, но очевидную для внимательных глаз.       Зная, насколько отвратительной может казаться чужая жалость, Дин ничем не выдал этого чувства. Но не смог удержаться от тактильного контакта. Приблизившись, он поднял руку и мягко погладил пальцами шрам на лице Каса. А тот прильнул к его ладони так доверчиво и естественно, снова напомнив котенка.       Кас… Такой теплый. Так вкусно пахнет морем и солнцем. Его Кас…       Проклятье! Да что же он творит?! Ведь сам себе обещал не сближаться! Дин резко прервал свою невинную ласку.       — Кас, послушай… — начал он медленно, силясь подобрать правильные слова. — Ты классный парень. Друг и все такое…       Кас чуть сдвинул брови. Кажется, он отлично понимал, что в слове «друг» для них с Дином нет ничего хорошего. Господи, как же трудно разговаривать с тем, кто не может тебе ответить!       — Вчера ты, наверное, немного неправильно все истолковал. Ты мог подумать, что я… А я, вообще-то, не гей. И даже не бисексуал. Я всегда по девушкам.       Кас внезапно переменился в лице. Словно враз окаменел. А синева его глаз стала такой обжигающе ледяной, словно Винчестер превратился в его злейшего врага. И, наверное, Каса можно было понять. Ведь, если быть честным, только невинный младенец принял бы их касания друг друга и объятия за чисто дружеские. А Кас, может, и не имел опыта в отношениях, наивным младенцем все же не был.       — Кас, я просто хочу расставить все точки над «i» сразу. Ты не думай, мне действительно с тобой интересно и хорошо. Мы можем и дальше общаться, даже дружить, — мямлил Дин, отлично понимая, как жалко все это звучит.       Кастиэль промолчал. Собственно, он всегда молчит. Но Дин больше не чувствовал его, не мог ничего прочесть в глазах. Парень закрылся от него, замкнулся в себе, вновь остался наедине со своей застарелой болью.       В итоге Кас просто развернулся и, преисполненный достоинства, пошел прочь.       Так паршиво Дин еще никогда себя не чувствовал! Уж лучше бы Кас ему врезал как следует, чем вот это холодное равнодушие!       Повинуясь порыву, он бросился вслед за молодым человеком. Нагнал в проходе между секциями трибун и, схватившись рукой за его плечо, развернул к себе.       — Не уходи, Кас! — лихорадочно зашептал он; хотелось кричать, однако работники дельфинария определенно сновали где-то поблизости, так что приходилось говорить тихо. — Не уходи, не прячься от меня.       Кас на него даже не взглянул, уставившись куда-то в сторону.       Нет, это невыносимо! Так нельзя!       Не слушая больше доводов разума, Дин силой затащил парня под трибуны и прижал к огибающей их по периметру ограде из металлопрофиля. Уткнулся лбом в его плечо, ощущая, как мелко вибрирует грудная клетка Каса из-за бешеного сердцебиения.       — Ты не знаешь, что я чувствую, Кас. Я так боюсь напугать тебя. Причинить боль. Ты думаешь, я такой хороший? Нет, я самовлюбленный эгоист! Все тебе это скажут. Я умею играть в футбол, умею есть пироги, флиртовать с девушками и развлекаться… Чувства — это не про меня, понимаешь?       Кас застыл в его объятиях. Он судорожно дышал, на висках заблестели капельки пота. Дину даже показалось, что Кас вот-вот хлопнется в обморок от страха. Хотел было отпустить, но встретился взглядом с синими глазами и не обнаружил в них ни капли испуга. В полумраке, царившем под трибунами, расчерченном полосами золотистого света из промежутков между ярусами, Дин разглядел в глубине глаз парня что-то неясное, но безумно притягательное.       И впервые в жизни Винчестера буквально разрывало от желания поцеловать кого-то. То, что этот кто-то — парень, только усиливало ощущения. Терпеть просто не оказалось сил! Разум пребывал в странном дурмане, дыхание срывалось. Дина даже перестала заботить возможная психическая нестабильность Кастиэля после того, что могло произойти.       И слова Габриэля о том, что он оторвет Дину член в случае чего, тоже испарились из его головы.       Губы у Каса оказались чуть суховатыми, но мягкими, очень теплыми, с какой-то терпкой сладостью. Дин, ожидающий, что его в любую секунду отшвырнут подальше, стремился поскорее насытиться этими губами сполна. Кас на поцелуй никак не отвечал, но и не сопротивлялся, так что Дин без труда проник языком в его рот, с удовольствием ощущая податливость сладкого влажного языка.       Обхватив ладонями лицо парня, Винчестер срывал поцелуй за поцелуем, тихо постанывая от совершенно фантастического наслаждения. Это словно был настоящий оргазм всех чувств сразу! Удивительно, но он оказался даже лучше физического.       Щелчок в окружающей тишине прозвучал словно выстрел. Вслед за ним раздалось мерное жужжание подъемного механизма. И это вернуло молодых людей с небес на землю.       Дин нехотя оторвался от вспухших от поцелуев губ Каса и ткнулся лбом в его лоб, стараясь восстановить сорванное дыхание. От неистового биения сердце болело в груди. А вот Кас, напротив, словно и не дышал вовсе, только чуть подрагивал, не открывая глаз. Он так и не ответил на поцелуи, но Дин и не ждал от него вспышки страсти. Понимал, каких усилий стоило Касу хотя бы принять эти ласки после того, что с ним когда-то произошло.       — Я не знаю, что делать, — признался Дин шепотом. — Понимаешь, я растерян совершенно! Со мной такое впервые. Нам ведь нельзя… Мне нельзя с тобой, Кас. Но я просто не могу удержаться! Ты же такой… Кас, что нам делать дальше?       Кастиэль, наконец, открыл глаза и посмотрел на парня. Серьезно так, но с теплом и улыбкой, все-таки таящихся в глубине синевы. А потом… Он просто пожал плечами.       — Я должен тебе кое-что сказать. Ты не знаешь, но Габриэль и я… Твой брат — мой сокурсник и друг.       Кас явно удивился. Отступил на шаг в сторону, уходя от объятий, и Дину сразу стало как-то холодно и неуютно.       — Я только недавно об этом узнал! — поспешил оправдаться Винчестер. — Гейб рассказал мне, что ты… ну, болен. И он не хочет, чтобы мы тесно общались. Ему точно не понравится то, что сейчас произошло! Я и от тебя не в силах отказаться, и друга не хочу терять. Понимаешь?       Кас кивнул. Их руки одновременно потянулись друг к другу, но зависли в воздухе в нескольких дюймах, так и не встретившись.       Дин нервно потоптался. Пару раз вздохнул.       — У меня все впервые с парнем, знаешь ли. Я еще сам не знаю, как к этому относиться. А тут такое с Гейбом… Не представляю, что делать, Кас! — повторил он. — Ты… прости, но… Я должен сейчас уйти. Мне надо хорошо все обдумать. Извинись за меня перед Бобби, ладно?       Совсем не в характере Винчестера было сбегать. Он ведь привык везде чувствовать себя хозяином Вселенной. Но сейчас он откровенно убегал. От Каса, от Габриэля, от своих чувств.       Ему и правда надо было еще раз обо всем подумать.