Чувствуй

      …Доктор Чарльз Ширли на доктора был похож меньше всего. Маленький — ниже своего юного пациента почти на голову, какой-то нервный и неуверенный; волосы и борода беспорядочно кучерявились. И он сразу попросил называть его Чак.       Складывалось впечатление, что он сам страдает от кучи различных фобий.       Подросток сидел в кресле напротив психолога и равнодушно слушал его монолог о победе над страхами. На него давно уже навалилась полная апатия к жизни. Он просто существовал, плыл туда, куда несло течением — спал, ел без аппетита, бездумно пялился в телевизор. Только книги еще находили какой-то отклик в его душе. Ничто не интересовало. Никуда не хотелось идти. Не было желания видеть кого-либо, даже собственную семью с их набившей оскомину опекой.       Они все время старались чем-то его увлечь. Кинотеатр, где в зале только их четверо, чтобы держать парня подальше от наводящей на него ужас толпы. Выставки и инсталляции без единого стороннего посетителя. Автошкола, где инструктор по вождению обязательно женщина.       Лучше бы дали ему спокойно уйти в мир иной и не мучили ни его, ни себя!       После такого заявления парнишка и оказался в кабинете очередного мозгоправа. И, судя по всему, доктору Ширли тоже не помешал бы психолог.       — Как ты себя чувствуешь, малыш? — спросил Чак чуть дрожащим от волнения голосом.       Парень мгновенно встрепенулся.       О, это ненавистное слово!       Все в нем отзывалось отвращением на него. Так называл его ОН. Избивая, издеваясь, разрывая на части…       «Малыш».       Насмешка. Боль.       — Ох! — сказал доктор Ширли, видя реакцию пациента. — Тебе не нравится, когда тебя так называют?       Парнишка покачал головой.       — Ох, — повторил психолог, нервно тиская пальцами свою ручку. — Хм… Оʼкей. Да… Дело же не в том, что тебе скоро уже шестнадцать?       Снова отрицание.       — Ладно. Тогда просто по имени.       Что там вещал Чак, его пациент почти не улавливал. Но слушал мягкое, мелодичное звучание его голоса, даже думал о том, что доктор Ширли должен хорошо петь.       Кажется, Чак ему понравился.       Дин до темна петлял по улицам города на своей машине. Он не хотел ни домой, ни обратно в дельфинарий, ни куда-либо еще. Возможно, только к маме. Да, у мамы ему было бы хорошо! Устроится подле ее ног, когда она сидит в своем любимом кресле, положить голову к ней на колени, как в далеком детстве. Ощутить ласковые теплые мамины руки, поглаживающие по голове, убирающие все невзгоды и печали.       Но мама в Канзасе, а Дин уже давно не ребенок.       Первой мыслью было напиться.       Однако Дин вспомнил, что дома его ждет приехавший в гости младший брат, с которым они не виделись с самого Рождества. Так что от алкоголя пришлось отказаться. Все равно проблемы он бы не решил, а лишь на краткий миг спрятал бы за дурманом.       В голове одна за другой вставали жуткие картины с участием Каса. Вот он в больничной пижаме с иглой в вене, через которую ему вводят лошадиную дозу успокоительного; вот он прикован к кровати в психушке, а единственное окошечко забрано решеткой; вот его оставили в громадной комнате с мягкими стенами — для буйных — и Кас такой маленький и несчастный…       И во всем этом виноват он, Дин!       Не смог сдержать свою порывистость, потерял контроль, наорал на Кастиэля, напугал его. Такой идиот!       Гейб его не простит.       Он сам себя не простит.       Удивлению не было предела, когда этот самый Габриэль обнаружился в коридоре третьего этажа общежития, где находились комнаты ребят, и причем явно поджидающий Дина. Наверняка он уже был в курсе того, что у Каса снова приступ, и теперь собирается надавать ему по морде прямо тут.       Пусть! Винчестер даже сопротивляться не будет. Заслужил.       — Тебя долго не было, — холодно сказал Габриэль вместо приветствия.       — Я хотел немного развеяться. Проветрить мозги, — пожал плечами Дин.       — Мм. Ну и? Проветрил?       Дин только головой мотнул.       — Тут, эмм… Ждут тебя, — сообщил друг, кивком головы указав на дверь в комнату Дина и Бенни.       Черт, Сэмми! Хорошо же он брата привечает, ничего не скажешь.       — Я сегодня просто кусок дерьма! — в сердцах воскликнул Дин.       — Хм. Да, не спорю. Но об этом потом. С тобой сначала кое-кто другой поговорить хочет.       Сказав это, Габриэль распахнул дверь комнаты и втолкнул в нее недоумевающего приятеля.       В комнате находилось трое парней: Бенни, по лицу которого можно было понять, что он растерян и не знает, куда себя деть, Сэм — с самой довольной улыбочкой и… Кастиэль.       Собственно, его Дин увидел первым, сразу же. Изумленно уставился на парня, скромно присевшего на его же кровать, и не мог вымолвить не слова.       — Бенни, айда ко мне. Пива попьем, — предложил Габриэль — ему не нравилось ощущать себя лишним, — потом посмотрел на Сэма. — Ты тоже давай с нами, малыш. Сделаем вид, что ты взрослый.       — Можно подумать, вы так далеко от меня ушли, — язвительно отозвался Сэм, но послушно пошел вслед за Габриэлем и Бенни.       Поравнявшись в Дином, Бенни быстро шепнул ему:       — Если это то, что я думаю, то я пипец, как охреневаю от этого!       — Сам в шоке, — бросил Дин.       Сэм тоже не смог спокойно пройти мимо. С выражением какого-то щенячьего восторга на лице он тихо сказал брату:       — Я так и знал, что ты би! А он милый.       Блин, да он что — настолько открыт для всех?! Почему они с такой легкостью во всем разобрались, только увидев Дина рядом с Касом? У него разве какой-то особенный вид при этом?       Дверь закрылась. Молодые люди остались только вдвоем.       Дин подумал, что это первый случай, когда ему мешают все конечности: он нервно топтался на месте, пальцами комкал края футболки-поло. А Кас… Кто знает, о чем думал он? Его лицо оставалось непроницаемым — бледное, холодно-красивое, словно у нордического принца. А озвучить свои мысли парень не мог.       — Кас, — тихо позвал Дин, которого начинала напрягать эта тишина.       Кас внезапно поднялся с кровати. Да так резко, что Дин даже слегка испугался и сделал шаг назад. Кас ведь примерно равен ему по силе и сильно неуравновешен — неизвестно, что он может вытворить.       А Кас просто подошел к нему с влажным блеском в глазах и уткнулся лбом в шею, обдавая кожу теплом своего дыхания. Сам подошел! Первым сделал шаг!       — Ох, Кас, — почти простонал Дин, тут же обвивая парня руками и прижимая к себе. — Что же нам с тобой делать?..       Кастиэль просто обнял его в ответ. Не нужны им слова. Все слишком очевидно.       — Ты понимаешь, что твой брат и родители никогда это не примут? — с грустью спросил Винчестер, поглаживая его по спине.       Кас кивнул. Потом вдруг вывернулся из объятий, вернулся к кровати, на которой сидел, подхватил с пола оставленный там рюкзак, из которого вынул большого формата блокнот и ручку. Быстро что-то написал на листке и протянул Дину.       «Я могу поговорить с Гейбом» — прочел тот и возразил:       — Нет, неверное, это должен сделать я.       На лице Каса отразилось возмущение, и следующим, что он написал, было «Я так-то тоже мужчина! Не надо меня нянчить!»       — Конечно! Ты прав, — кивнул Дин.       Не удержавшись, он снова притянул этого ощетинившегося котика к себя и собственнически облапил руками.       — Ты должен меня извинить, Кас. Я просто… У меня впервые что-то с парнем. И я так нервничаю, что начинаю делать глупости. Потому что совершенно не представляю, как себя вести. Я ведь привык к девушкам — с ними надо быть сильным, решительным, мужественным. А когда два парня, то они же на равных.       Кас отстранился, но так, чтобы ладони Дина остались на его талии, и снова принялся писать в блокноте.       «Тебе неудобно? Неловко?» — прочел Винчестер и поспешил уверить его в обратном:       — Нет, что ты! Непривычно — да, но не неудобно. Наоборот, ощущения очень приятные. Мне нравится быть рядом с тобой, обнимать тебя, нравится, как колется твоя щетина при поцелуях… Хочется еще и еще! Но… Кас, а ты уверен, что тебе действительно это нужно? Ты ведь такое пережил! Тебе разве не страшно?       «Очень страшно» — написал в ответ Кас. «Но я так устал от всего этого! Устал бояться. Устал, что все считают меня нежным и беспомощным. И сумасшедшим. Я хочу начать жить по-настоящему. И хочу этого с тобой, Дин».       — Гейб меня живьем закопает, — пробормотал Дин, притягивая его к себе и с наслаждением целуя.       На этот раз Кас попытался ответить на поцелуй, но это все еще было неловко и скованно. Дин поиграл с его языком, а когда почувствовал, что парень совсем размяк в его объятиях, тогда как у него самого растет напряжение внизу живота, тут же отпустил Каса и чуть отошел. Ему с трудом удалось перевести дух. Синие касовы глаза были совершенно осоловелые.       Выходит, его сексуальность никуда не делась. Была затолкана, спрятана на самую глубину человеческой сущности благодаря стараниям того чудовища. Но не исчезла. И это здорово! Кас столь горяч внешне — он и внутри непременно должен быть как вулкан!       Только вот Дин вовсе не был уверен, что именно он должен разбудить этот вулкан. Опыта-то у него не больше, чем у самого Каса. А то и меньше, если брать в расчет тот трагический случай. Что если Дин все сделает неправильно? Что если ошибется и его страсть только напугает Кастиэля? Это Кас сейчас утверждает, что хочет попробовать отношения. Но, стоит перейти от слов к делу, не доведет ли это парня до нервного срыва?       — Прости, за то что я сорвался на тебя сегодня днем, Кас. Я психанул, честно говоря. Столько всего навалилось! Но твоей вины в этом точно нет. Это я вечно сначала делаю, а потом думаю, — тихо и смущенно сказал Дин, поглаживая спину парня, но стараясь не спускаться ниже талии, как бы сильно этого ни хотелось. — Я так боялся, что навредил тебе! Ты выглядел… жутковато. Бледный, дрожащий, со слезами! Если бы ты попал в больницу, я бы себя возненавидел. Клянусь!       Кас нахмурился. Взял лицо Винчестера ладонями, посмотрел прямо в глаза с каким-то отчаянием, потом помотал головой. Но этого ему показалось мало. Тогда Кас опять взялся за блокнот и быстро написал «Это едва не случилось, Дин. Знаешь ощущение, как будто падаешь в темный и холодный колодец, дна у которого нет, и так трудно дышать, и никто не протянет руку? И тогда ты просто сдаешься, падаешь, не сопротивляясь, хотя и знаешь, что где-то там в бездонной черноте прячется чудовище, которое только и ждет тебя. Ждет, чтобы сожрать твою душу, выжечь тепло из сердца, оставив тебя пустой телесной оболочкой, которой и жить-то незачем».       Дин поежился, читая это, с болью глянул на серьезного и грустного Кастиэля, хотел было облапить его, укрыть в своих объятиях, согреть, но тот уже снова что-то писал.       «Я падал. Правда падал. Но вдруг вспомнил твои последние мне слова. Про то, что ты меня недостоин. Понимаешь, Дин, у меня как будто что-то вспыхнуло в груди. Ведь ты такой замечательный человек! Разве можешь ты быть недостойным такого, как я? И это было, как будто ты протянул руку и удержал меня от падения в бездну!»       — Кас, Кас, это ты! Это все ты, понимаешь? — с жаром воскликнул Дин. — Я могу сказать тебе то же самое! Я встретил тебя, такого другого, не похожего на всех парней, что я знаю, и словно свет зажегся в голове. Я понял, что жизнь намного ярче и глубже, чем казалось.       «Я справился с этим сегодня. Я в порядке, Дин!» — написал Кас, и глаза у него вновь повлажнели.       — Слава Богу! Потому что если бы ты по моей вине ты попытался что-нибудь с собой сделать… Не знаю, как бы я жил дальше с этим грузом, Кас!       «Это в прошлом. Теперь уже в прошлом. Я хочу попробовать жить и чувствовать!»       Дин облегченно засмеялся, и парень в очередной раз оказался в его объятиях.       — А я ведь уже начал смиряться с мыслью, что мне придется держаться от тебя подальше, — сказал он.       Он сам себе вдруг стал напоминать большого домашнего кота, которому хочется ластиться к хозяину, прижиматься, урча. Дин и не подозревал, что обнимать парня может быть так приятно и волнующе: упругое, мускулистое, гладкое мужское тело, терпкий, чуть мускусный и тонкий аромат мужского парфюма, мягкие короткие волосы, в которые так приятно зарыться пальцами, легкое шуршание и покалывание щетины — не раздражающее, а даже волнующее… А уж губы у Каса были такими, что и не каждой девушке дано! Но это уже только его индивидуальная особенность.       Поцелуи не прекращались, становясь все горячее по мере того, как Кас раскрепощался, обретал уверенность, растворялся в ощущениях. Дин едва мог говорить. Он осознавал, что дрожит Кас вовсе не от страха. Его и самого уже потряхивало, джинсы в паху натянулись, болезненно сдавливая напрягшийся член.       Надо было как-то это остановить! Пересилить себя, пока не поздно. Трясти перед неопытным и пугливым мальчишкой своим стояком Винчестер пока точно не собирается.       — Кас, Кас… Погоди! — задыхаясь, отстранившись пробормотал он. — Мы что-то слишком разошлись. Надо сдать назад, понимаешь?       Кас отчаянно замотал головой и снова изо всех сил вжался в Дина. И в бедро тому уперся не менее твердый и горячий бугор между ног у самого Каса.       — Ты уверен, что хочешь? Уверен?       Кивок, жаркое дыхание в шею, вздох.       — Мы только попробуем, ладно? Можно, я сниму уже с тебя эту дурацкую футболку? Я привык видеть тебя без нее. Хочу ощутить твое тело без нее!       Кас снова кивнул и позволил Дину раздеть себя до пояса. Следом Винчестер разделся сам. Они оба были молоды, здоровы и сильны. И очень красивы. Любоваться друг другом — это было даже больше эстетическое удовольствие. Однако Кас явно засмущался. Одно дело — в бассейне дельфинария, совсем другое — наедине в очень интимной обстановке. Страх и стыд заставили его прикрыться, обхватив себя руками, и спрятать глаза. Какой парадокс: слишком рано познав сексуальную жизнь, он все еще оставался девственником.       И тогда Дин нашел единственно верный выход: он выключил свет.       Комната погрузилась во тьму. Лишь слабый свет уличных фонарей едва доставал до третьего этажа, да окна в кампусе напротив давали возможность видеть очертания предметов. И в этих отблесках глаза Каса сияли, словно драгоценные камни.       — Вот так лучше, правда? — прошептал Дин, подходя к парню и принимаясь мягко поглаживать его плечи и руки, благодаря чему Кас начал расслабляться, открываться навстречу ласкам. — Не будем смотреть. Закрой глаза, Кас. Не смотри… Не думай… Просто чувствуй.       Он так наслаждался сейчас тем, что ласкает самое желанное тело, о котором грезил несколько недель! Его ладони скользили по гладкой влажной коже, очерчивали каждую мышцу, каждое ребро, плоский живот, задевали соски-пуговки, отчего Кас тихо вздыхал.       — Чувствуй, Кас, — шептал Дин ему в ухо и чуть прикусывал мочку.       — Чувствуй, — бормотал он, присаживаясь и целуя упругий живот, чуть касался языком пупка, но не спускался ниже.       Кас трепетал, вцепившись ему в волосы, сорвано дышал, иногда вообще забывая это делать.       Дин просто сходил с ума, забыв обо всем: о Габриэле, о Бенни и Сэме, о родителях Каса и его страхах, о собственной неопытности в однополом сексе. Нечего больше не могло его удержать от этого парня. Он хотел только прикасаться. Трогать, гладить, стискивать, прижиматься как можно ближе, целовать как можно дольше…       Чувствовать Каса.       Для себя Дин решил, что большего у них сегодня не будет. Согласие согласием, но вряд ли Кастиэль справится с потоком отвратительных и болезненных воспоминаний, если перейти к полноценному сексу. Хоть джинсы сейчас едва не лопались под напором эрекции, трахать Каса Дин точно пока не собирается. Он вообще о гей-сексе имел весьма смутное представление и вот так сразу, с разбегу, вряд ли справится с этим делом. Да и Кас точно еще не готов. Если когда-нибудь будет готов…       Все это потом. Если все сложится, если обстоятельства и люди позволят, они научатся сами и научат друг друга. Станут близки насколько это вообще возможно. А пока только ласки и поцелуи, только нежность. Сейчас только Кас.       — Тебе ведь хорошо? — спрашивал Дин, покрывая такую притягательно красивую шею парня легкими поцелуями. — Я очень хочу, чтобы тебе было хорошо.       Кас тихо застонал, когда его партнер слегка прикусил нежное местечко, где шея переходит в плечо. А сам Дин едва не кончил, когда парень решился, наконец, подарить ему свои ласки — робкие, осторожные, но очень чувственные.       — Хочу тебя так сильно! — хрипло выдохнул Винчестер, жмурясь и тая в плену тонких чутких пальцев Каса.       Но, стоило ему, отпуская себя, скользнуть по животу ниже и накрыть рукой пах Кастиэля, твердый и пышущий жаром, как парень дернулся, откинул от себя его руку, словно та его обожгла. И сам отскочил, дрожа и задыхаясь. Слабый свет, приникающий через окно, отразился в его глазах — они были полны слез.       — Кас, — жалобно произнес Дин, протягивая к нему руку.       Кас отступил еще на шаг, отрицательно качая головой. Внутри Винчестера все скрутилось от боли и разочарования. Вот и все. Он перегнул палку, забыл об осторожности, и теперь Кас его боится и ненавидит. Может даже решил, что Дин собирается совершить с ним…       — Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни? — с отчаянием спросил он.       Кас замер на мгновение, явно размышляя, запустил руки в волосы, закрыл глаза. Потом встряхнул головой, смахнул набежавшие слезы. Он не смотрел на Дина, но отчуждения не чувствовалось. Поглядев по сторонам, Кас отыскал, наклонился и поднял с пола футболку, быстро надел на себя.       — Кас, — почти жалобно выдохнул Дин, когда парень проходил мимо него к выходу.       Неужели действительно все? Неужели он потерял Каса, так и не успев обрести? Как никогда Дин сейчас жалел, что Кас не может ему ничего сказать.       Кас остановился. Постоял немного неподвижно, а Дин чувствовал себя так, словно ожидает приговора. Потом вдруг оказался лицом к лицу с парнем, когда тот повернулся, и Дин замер тоже, завороженный сиянием его глаз. Кас быстро приблизился и оставил на его губах мягкий, достаточно долгий поцелуй.       Облегчению Дина не было предела!       Сияя улыбкой, он не стал утруждать себя поиском своей футболки, вместо этого подскочил к шкафу, взял свежую и надел. Молодые люди вместе двинулись к выходу из комнаты. Порог перешагивали, держась за руки, но в коридоре все же отступили друг от друга, не имея намерения кого-либо посвящать в свои отношения.       Бенни и Сэм сидели на полу на пафосном длинноворсовом ковре в комнате Габриэля. Сам хозяин возлежал на софе. Они играли в покер. Вдоль софы выстроилась батарея из пустых пивных бутылок.       Появление Дина с Касом положило конец игре. Все трое парней уставились на вошедших.       — Кас, а ты чего такой… красный и растрепанный? — с подозрением спросил Габриэль, искоса кидая на Винчестера гневный взгляд. — С тобой все хорошо?       Кас что-то ответил ему на языке жестов, и это, видимо, уже почти успокоило Габриэля, но тут рот открыл Сэм.       — Дин, я что-то не пойму, почему на Касе твоя футболка, да еще и наизнанку?