Чувствуй

      …Отец купил дельфинарий.       Это известие шокировало всех членов семьи. Уж чего-чего, а покупки подобного заведения от него меньше всего ожидали. У них ведь даже рыбок дома никогда не было!       — Я сделал это ради тебя, мой мальчик, — мягко сказал отец младшему сыну. — Чтобы больше не приходилось просить и ждать, а ты мог спокойно поплавать с дельфином, когда захочешь.       Это, безусловно, было поступком очень любящего человека. Парень ничего не ответил, а просто подошел и обнял отца, со слезами благодарности на глазах.       — Ты же знаешь, я готов на все, если это сделает твою жизнь чуточку лучше, сынок. Так что сейчас мы все отправляемся в путь! — с энтузиазмом объявил глава семейства.       — Куда это? — с легким беспокойством спросила его жена: она всегда нервничала, если предстояло везти сына в город.       Подросток только вздохнул. Порой ему так надоедало быть несчастным, с которым все нянчатся. Время шло, его приступы прекратились, кошмары еще иногда снились, но он уже не кричал от ужаса, а просто тихо плакал в темноте и безмолвии ночи. Гипреопека родителей и брата все чаще напрягала, чем вызывала чувство безопасности.       Он больше не ребенок!       Ему семнадцатый год пошел. По-кукольному пухленький невысокий мальчишка теперь вырос, плечи стали шире, талия — тоньше, на руках и груди наливались мускулы, первый темный пушок украшал по-прежнему изящное лицо. Искать в объятиях матери защиты от жестокого мира он перестал — было стыдно, да и от внутренних демонов это не избавляло.       Он стал красивым парнем, но уже смотрел на себя в зеркало без ненависти. Ему давно было все равно. На все. На всех. Одиночество не тяготило. Пусть лучше он будет дома один, чем выйдет в мир, полный незнакомых и пугающих людей со злыми или похотливыми глазами.       А вот дельфин добрый. Он никогда не скажет ему дурного слова, не посмеется над психологической немотой мальчика, внешняя красота человека дельфину не важна. И в кусты он затащить не захочет… Общение с дельфином — это было единственное, что заставляло парня каждый день выходить из дома.       Оказалось, отец повез их в большущий аквариум, торгующий разнообразной морской флорой и фауной. Приобретенный дельфинарий отличался крайне скудными и чахлыми ресурсами, так что его ждала модернизация и новоселы. Сразу же купили второго дельфина, которого, чтобы отдать дань Бобби Сингеру и не нарушать гармонию, назвали Седаном.       Парень с упоением взялся за дело. Помогал, предлагал свои идеи по обустройству дельфинария, сам выбирал для аквариума рыб и моллюсков… Он неожиданно начал чувствовать, что оживает вместе с этим местом. Удивительно, что потерявшийся по жизни мальчик обрел свое место среди рыб. Удивительно, как он, лишенный человеческой речи, нашел общий язык с дельфинами.       У него теперь появились друзья.       Дин пришел в дельфинарий раньше Кастиэля. Он уселся на вторую снизу скамью на трибунах и с легкой грустью следил за игрой солнечных бликов на лениво колышущейся воде в бассейне. Дельфинов пока не выпустили, и парня это радовало: хотелось немного побыть одному и предаться философским размышлениям над тем, что в жизни действительно имеет для него цену.       По всему выходило, что это Кас. Но… Все, что ранее наполняло его жизнь смыслом — футбол, друзья, развлечения, учеба — не станет ли Дин потом жалеть, что отказался от этого, когда бурный поток новых чувств обернется спокойной полноводной рекой? Не заскучает ли от этой стабильности?       Любит ли он Кастиэля? Или это просто увлечение новизной ощущений и некоторой запретностью?       На площадке появился сам Кас. Каждая клеточка в теле Дина немедля отозвалась, запела восторженно, потянулась навстречу этому парню. Словно взошло его личное солнце, и на душе сразу стало светло и радостно.       Нет, определенно это не просто легкое увлечение.       Кас застенчиво улыбнулся, подошел к Дину и присел рядом, сохранив, все же, кое-какую дистанцию. И Винчестер его понимал: ему и самому порой казалось, что все случившееся за последний месяц было лишь сном, сладкой фантазией, а на самом деле ребята по-прежнему едва знакомы.       Кажется, Дин знает отличный способ убедиться в реальности происходящего!       — Котик, так не пойдет! — заявил он и одним ловким движением подтянул Каса к себе, с полным правом усаживая на свои колени.       — Ну, привет, — томно шепнул он, не отрывая взгляда от совершенно ошалевших синих глаз прямо перед собой, а потом с радостью впился в самые желанные губы.       Кастиэль как-то мурлыкнул, сразу же отзываясь на поцелуй. Пальцы его скользнули по щекам Дина, поднимаясь выше, зарылись ему в волосы.       Оба так увлеклись, что даже не слышали, как поднялась решетка и в бассейне появились дельфины. Не слышали их требовательный писк. Они просто не могла перестать целоваться. Пока над ними не раздалось сердитое покашливание.       — Я, конечно, дико извиняюсь, голуби мои, — ворчливо сказал Бобби, обдавая ребят привычным запахом перегара, — но мы тут, как бы, работать пришли. Не можете терпеть — снимите номер. От вас скоро вода в бассейне закипит!       Кас покраснел, словно осенний лист канадского клена, соскочил с колен Дина и быстро привел в порядок футболку, которую Винчестер, оказывается, умудрился почти стащить с него. А потом, не поднимая глаз, поспешил к дельфинам.       Дин с места не сдвинулся. Он все смотрел на парня — Кас все так же казался ему грациозным и свободным, словно ветер, жеребцом, но уже менее диким, не таким пугливым. Дину удалось-таки приручить, приучить это чудо к себе, и душу теперь грыз червячок сомнения: правильно ли он поступил? Что если в итоге он просто сломает Кастиэля? Что если его вмешательство в жизнь этого парня лишит Каса налета дикого очарования и однажды просто испортит все его существование? Сможет ли Дин дать молодому человеку все, что тот заслуживает?       Он тяжело вздохнул. Самоедство уже порядком утомило его, но в этом был весь Дин: производя впечатление беспечного и довольно поверхностного человека, внутри он постоянно и методично изводил себя какими-либо тягостными размышлениями. На окружающих свои проблемы Дин никогда не сливал, и вот эта самая замкнутость, подчас, делала его взрывным и агрессивным, ведь нервы у него не железные.       Бобби все еще стоял рядом и внимательно следил за выражением лица молодого подчиненного. Мужчина был мудрым и проницательным и просто не мог не прочувствовать всю горечь, с которой Дин сделал вздох.       — Что-то не так, сынок? — участливо спросил Сингер.       — А?.. — рассеянно откликнулся Дин, по-прежнему не сводя глаз с Кастиэля.       — Дин, мальчик, ты же понимаешь, на какую крайне скользкую и опасную дорожку ступил? Понимаешь, не так ли, во что ввязался? Понимаешь, что в случае неверного шага ты погубишь и Каса и себя самого?       — Как-нибудь сам разберусь, — буркнул Дин.       — Я просто уточнил, — пожал плечами управляющий.       — А мне просто нужен Кас, — упрямо проговорил Винчестер.       — Пугливое и вольнолюбивое создание очень трудно приручить, — неожиданно сказал Бобби после некоторого молчания.       Дин изумленно глянул на мужчину. Уж не читает ли тот его мысли?       Смех Каса и свист дельфинов удивительным трио звенели в воздухе, отчего в душе Дина разливалась тихая радость.       — Но с этим можно справиться, если уяснить для себя, что приручить и покорить — это совершенно разные вещи, — добавил Бобби.       Дин снова поглядел на него, на этот раз изучающе, оценивая. Почему-то этому человеку ему вдруг захотелось открыться.       — Мне страшно, Бобби, — задумчиво сказал он. — Так страшно! Что не смогу, что не справлюсь… Я только сейчас понял, какая это огромная ответственность — делать человека счастливым. Тем более такого необычного, как Кас. Окажусь ли я достоин?       — Ты сможешь, Дин. — Сингер впервые говорил с ним таким мягким, отеческим голосом, и парень был ему благодарен. — Раз ты задумываешься над такими вещами, значит толк в тебе есть.       Дин пытался понять, шутит над ним Бобби или всерьез рассуждает, но лицо мужчины оставалось, по обыкновению, мрачным и непроницаемым.       Когда управляющий удалился, а у бассейна появились Руфус и Джоди, Кас оставил дельфинов с дрессировщиками и вернулся к своему парню, занимающемуся привычной уборкой трибун.       Дин поглядывал на него и едва удерживался от того, чтобы не повалить его на ближайшую скамью, снедаемый жгучей страстью. Такого стройного, с упругими мышцами, с капельками воды, словно бриллиантами, на гладкой загорелой коже, со слегка сорванным от плавания дыханием и чуть застенчивой улыбкой…       О, Кас был великолепен!       Внизу живота у Дина все сводило, тянуло почти болезненно. На лбу и висках от напряжения засеребрился пот. Внушительная выпуклость в его штанах от внимания Кастиэля не укрылась. Он делал вид, что ничего не происходит, но синие глаза лукаво искрились.       Нужно было срочно на что-то отвлечься! Желательно, неприятное. И как раз назревал подходящий разговор.       — Эмм, Кас… — пробормотал Дин, когда решил, что нет смысла оттягивать это. — Я тебе должен кое-что сказать.       Кас тут же обратил к нему внимательное лицо.       — Дело в том, ты знаешь, на днях начнется семестр в колледже, поэтому я уже не смогу проводить здесь, с тобой, целый день, — грустно сказал парень.       Кастиэль тоже заметно загрустил, но пока ничего не отвечал.       — А еще тренировки. Я капитан университетской сборной, и у меня спортивная стипендия, которую я не могу потерять из-за прогулов. А значит, три-четыре дня в неделю у нас с тобой будет еще меньше времени. Меня это убивает! — воскликнул Дин, а потом не сдержался и притянул парня к себе, крепко и немного собственически обнимая.       — Тренер сегодня утром уже звонил. Завтра первая тренировка! И ведь еще есть Сэмми. Он уезжает завтра и мне так хочется и с братом побыть. Ну что мне делать, а? Я хочу быть рядом с тобой как можно дольше и чаще, а я не могу! Учеба, футбол… Остался последний год до выпуска. Я не могу позволить себе быть отчисленным за непосещаемость! Кас, что мне делать?! Ты только скажи, и я все брошу. Хочешь, отдам тебе все мое время?       Кастиэль отстранился от него, взял за плечи и серьезно посмотрел в глаза. Открыл рот, силясь хоть что-то сказать, но у него вышло лишь несколько неопределенных звуков.       — Не надо, не напрягайся так! — поспешно сказал Дин, уже чувствуя себя виноватым. — Не мучай себя, а то мне от этого больно       Кас кивнул. Потом спустился к бассейну, рядом с которым оставил свой рюкзак, и вернулся с блокнотом и ручкой. Пару минут что-то нервно писал, потом протянул его Дину.       «Даже думать об этом не смей! Бросить учебу и спорт? Ты дурак, что ли? Тем более из-за меня. Думаешь, я смогу себе это простить? Если твое будущее, твоя карьера, возможно, окажутся загубленными. Я же всегда здесь, Дин! Хоть полчаса в день, но у нас с тобой останется!»       Ждать реакции Кас не стал и сам прижался к парню, практически повисая на нем, с радостью отдавая свои губы во власть его ненасытного рта.       Дин, конечно, скучал по своему парню, но был рад провести весь день с Сэмом. Интересы и увлечения у братьев никогда не совпадали, однако они без проблем приловчились находить компромиссы еще с детства, так что день оказался насыщенным. Дин в очередной раз убедился, что нет никого ближе семьи. И Каса. Кас теперь тоже часть его семьи!       А еще Дин был благодарен младшему братику за то, что в душу тот не лез и, хоть Сэма точно снедало любопытство выяснить, в чем особенности однополых отношений, тема эта ни разу не поднялась.       В пять у Дина началась первая тренировка в качестве капитана команды. А к восьми он повез брата на автовокзал, чтобы посадить на автобус до Лоуренса. Он грустил, что опять приходится расставаться с Сэмми, было немного досадно из-за того, что времени на двоих катастрофически мало, ведь братья не увидятся теперь несколько месяцев. Сейчас, как никогда, остро ощущалось, что их жизни идут совсем разными путями.       Прощаясь, парни долго обнимались, желая друг другу отличной учебы и личного счастья. Сэм посетовал, что совсем не было времени хоть немного узнать Кастиэля, и намекнул, что мама будет рада накормить старшего сына индейкой на День Благодарения и, конечно, его компанию тоже.       Дин на это только хмыкнул, потрепал мелкого по его порядочно отросшей шевелюре и запихнул в автобус. Сэм на последок махнул рукой через стекло, и вот большое серо-стальное чудище на колесах, сверкая глазами-фарами, помчало паренька по направлению к Канзасу.       Дин невесело вздохнул, потоптался на месте. Поехать ли в дельфинарий? Уже время к девяти, сгущаются сумерки, так что Кас сейчас наверняка дома. Однако Винчестер поймал себя на том, что все равно повернул на дорогу к дельфинарию, а не к кампусу. А вдруг ему повезет, и Кас еще не уехал? И тогда Дин сможет пожелать своему парню «спокойной ночи» лично, а не по СМС.       Оставив Импалу на парковке для посетителей, чтобы не беспокоить охранника открыванием ворот, Дин, едва удерживаясь от бега, пошел к калитке служебного входа. За оградой царила тишина, и это вдруг живо напомнило молодому человеку ночь, когда какой-то черт дернул его с приятелями влезть сюда. И, хоть та ночь в итоге принесла ему счастье, сердце почему-то заныло.       Свет из окна в офисе Бобби парня успокоил. Да и что с ним может случиться? Он трезв, в своих действиях вполне отдает себе отсчет. Если бы еще и Кастиэль был рядом, чтобы обнять его!       Дин прошел к бассейну, кивнув в ответ на приветствие проверяющего территорию охранника, уселся на свою излюбленную скамью во втором ярусе трибун. Делать он ничего не собирался, просто сидел и любовался вечером. Было так тепло, почти совсем стемнело и в черном, едва колеблющемся зеркале воды в бассейне зыбкими пятнами света отражались луна и стоящие по периметру фонари. Шелест воды напоминал чей-то томный шепот.       Хорошо здесь…       Две ладони накрыли сзади его глаза. Сердце радостно забилось, он расплылся в улыбке. Пальцы были непривычно холодными, так что парень с притворной строгостью воскликнул:       — Котик! Кто разрешил тебе мерзнуть здесь?       Руки тут же исчезли с глаз, обвились вокруг его шеи. Слишком тонкие. К спине прижались. Слишком худое и маленькое тело. С грудью.       — Неожиданно, но приятно, что ты так обо мне заботишься! — проворковал голос.       Женский.       — Амара! — с ужасом выдохнул Дин, немедля покрываясь ледяным потом.       — Не делай вид, что сразу не узнал, — пригрозила ему длинным тонким пальцем девушка, широко улыбаясь. — Или ты, может, кого-то другого ожидал увидеть, а? Ну-ка, признавайся! Нашел себе тут какую-нибудь русалочку с рыжими волосами?       — Почему с рыжими? — внезапно осипшим голосом спросил Винчестер.       — Просто. — Она пожала плечами.       За прошедшие два месяца девушка совсем не изменилась: все такая же худая, со скуластым узким личиком, все так же во всем черном. И надменная посадка головы уверенной в своей безграничной власти особы никуда не делась. Дин только сейчас до конца осознал, насколько сильное отвращение вызывает у него Амара. Как он вообще с ней в постель ложился? Как целовал эти тонкие губы?       Амара церемониться не привыкла, так что, не спрашивая, уселась к нему на колени, прижимаясь всем телом. Дин едва удержался, чтобы не отшвырнуть ее, переполненный брезгливостью, но сдержался и попытался ссадить девушку с себя спокойно и аккуратно. Однако Амара делала вид, что не замечает его дискомфорта.       — Ну же, Дин, расскажи, как ты скучал по своему котику, — потребовала она, принимаясь мусолить шею парня.       — Амара, что ты творишь! — возмутился Дин. — Мы же в общественном месте.       — Да, кстати, — она выпрямилась и гневно посмотрела на него. — Объясни-ка, что ты делаешь в этой дыре? Как ты мог опуститься до работы уборщиком? Но сначала поцелуй меня уже.       Амара потянулась к его губам, однако Дин ловко увернулся.       — Ты все еще дуешься на меня из-за поездки в Европу и поэтому решил строить из себя недотрогу? — нахмурилась девушка.       — Во-первых, в работе уборщиком нет ничего плохого и недостойного, — едва сдерживая гнев, процедил сквозь зубы Винчестер, снова пытаясь стащить с колен эту пиявку, но силу применять опасаясь: Амара женщина все-таки, к тому же от нее всего можно ожидать. — Во-вторых, что ты вообще здесь делаешь? Как ты меня нашла, Амара?       — Бенни рассказал, во что ты ввязался. Сказал, что раз тебя дома нет, то ты точно торчишь в дельфинарии. Честное слово, я никогда в жизни так сильно не удивлялась! Я сказала охраннику, что ты — мой парень, и мы все каникулы не виделись. Он меня сразу впустил.       — Вот дерьмо! — обреченно прошептал Дин, зажмурившись, словно это могло укрыть его от реальности.       — Что такое?       Он ей не ответил, слишком раздавленный услышанным.       Бенни!       Лучший, по-прежнему лучший друг, хоть и не разговаривает с ним уже несколько дней. Зачем, зачем он сделал это?! Испугался гнева Амары? Случайно проболтался?       Убивало то, что Дин прекрасно понимал: Бенни сдал его намеренно, психуя и злясь.       — Ну хватит разговоров, — сказала Амара, запуская костлявые холодные пальцы ему в волосы. — Покажи мне, как ты меня любишь, Дин. Давай прямо здесь! Такого у нас еще не было.       И она, надавив на его плечи, заставила парня улечься на скамью. Дин все еще не мог отойти от шока и боли за предательство друга, поэтому даже не сопротивлялся, безжизненный, словно марионетка. Амара осталась сидеть на нем верхом, она принялась целовать парня, пытаясь добиться ответной реакции, и гневно хмурилась, потому что отдача от Винчестера оказалась такой же, как от картонной фигуры актера на какой-нибудь конвенции.       «Что я делаю? — подумал Дин, когда ее противно-скользкий язык прошелся по его губам. — Прямо сейчас… что я делаю?!»       И он уже собрался с духом насильно оторвать девушку от себя, когда вечернюю тишину прорезал горестный крик:       — ДИН!!! — разнеслось над трибунами агонией смертельно раненого.       Амара отклеилась от Дина, и они оба уставились на замершего в проходе парня.       Кас! Это был Кас! И он кричал!       Сердце Дина оборвалось, его переполнил ужас. Он просто отказывался верить, что все это происходит на самом деле. Нет, это жуткий ночной кошмар — не более!       Кас видел.       Видел, как Амара целует его.       Видел!       Но…       Неужели к нему вернулся голос?       — Кас… — почти простонал Дин, уже не церемонясь с Амарой и грубо спихивая ее с себя. — Кас!       Он протянул к парню руку. Он задыхался, тонул, тонул, словно в зыбучих песках, и понимал, что спасения не будет. Руки ему не подадут.       — Дин… — прошептал Кастиэль, начиная пятиться назад.       Его просто трясло, словно в лихорадке. Огромные, совсем темные сейчас глаза влажно блестели, наполняясь слезами, неверяще смотрели на Дина.       — Кас!       Отчаянный крик упал в темноту, но Кас его не слушал. Пошатываясь, спотыкаясь, словно пьяный, он побрел прочь, и его сгорбленный силуэт быстро растаял в ночи.