Охота в ноябре

Музыка вызывала экстатические видения. Мысль о том, что Том подсел на долофин, как-то обошла его. Он наблюдал помехи, которые вырывались из динамиков. "Европейский мотив", - подумал он. Теперь вот и Азия погрязла в этом. Погрязла в чувствах, которые вызывает эта музыка. Зависимость от искорёженного женского голоса и от запаха табачного дыма. Том сидел за столиком в самом углу и рассматривал японские иероглифы на пачке красного "Marlboro". Стряхивал пепел, наливал себе в стакан "Ямазаки". В животе отразилась боль. В голове - лёгкое головокружение. Том только сейчас вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Нажал на маленькую черную кнопку, установленную в столе. Тут же появилось голографическое меню, Том пролистал несколько страниц и заказал себе пару якитори. Порой кажется, что это просто сон. Только не обычного человека, а как будто искусственный интеллект заснул. Огромная матрица похоронила под собой миллиарды человеческих жизней. Тому принесли заказ. Тарелку с жаренной курицей, нанизанной на две палки. Миску с острым соусом. Он принялся за еду, изредка поглядывал на двух подростков, мило беседующих за соседним столиком. Отмечал взглядом, как девушка прижимается к своему другу, как тот что-то засовывает ей в карман. Она кладёт деньги на стол, слишком много за два кофе. Целует его в щёку и уходит. Парень оставляет одну купюру, всё остальное забирает в карман. Выжидает десять минут и тоже уходит. Жизнь как движение. Как машина, с трупом посреди пустыни. От машины тянется струйка ярко-красной крови. Кровь, как самое яркое, что случалось с человеком. И она утекает. А потом высохнет посреди пустынных ветров. Том почувствовал пик воздействия наркотика. Углы помещения задрожали. И гробовой шум, когда от тишины закладывает уши. “Минут двадцать, и это пройдёт. Всё проходит!", - подумал Том, вставая из-за стола. Остановился посреди помещения. Вспомнил о блокировке, поставил бутылку обратно на стол. Вытащил препараты из кармана. Вскрыл жёлтую упаковку и запил сразу две капсулы. И снова услышал разодранный женский электронный голос. Громкие басы заставляли дрожать пол. Глитчи напоминали звуки, которые иногда доводилось слышать во снах душевнобольных. Может, поэтому Тому нравится такая музыка? За передними столиками сидели несколько японцев. Обсуждали какие-то схемы, цепляя пальцами голограмму бледного цвета. На белой куртке одного из японцев была надпись “Mitsubishi Motors”. Они пили самбуку, и голограмма вечно дрожала. Через два стола сидел один иностранец. Ещё несколько минут, и он уснул, уронив голову на руки. Рядом стояло множество бутылок от пива. Отличная жертва. Том медленно двинулся к выходу. Одна рука в кармане, на рукоятке пистолета. Уже на выходе его окликнул один из японцев в той белой куртке. Он был озадачен и весь красный от алкоголя. - Мистер, вас к телефону, – он протянул трубку Тому. Раскладной "Panasonic", клавиатура и дисплей, на дисплее заставка вызова. - Слушай сюда внимательно, Том. Сейчас выключится свет, у тебя две минуты, чтобы убить того спящего немца. Надо оборвать коннект, иначе они станут на тридцать километров ближе. Голос был металлический. Будто человеку в горло налили свинца. Стандартная программа по шифровке. Раздался звук окончания вызова. Номер не существует. Том пялился в надпись на матовом стекле. Рядом стоял японец и протягивал руку к телефону. Время замедлилось. Может, совсем остановилось. Настоящий пик долофина пришёлся на эти секунды. Том медленно повернулся в сторону иностранца. Взгляд утонул в его ветровке цвета хакки. А потом смолкла музыка.Темнота разом заполнила все помещения. Особенная чернота, как чернила, вылитые в стакан с водой. Стали слышны недовольные крики со второго этажа. - Что за чёрт? – заговорил японец, сидевший за столом. Том достал пистолет и двинулся назад, к столикам за спиной. Его начал окружать шёпот. Он заползал в голову, как механические пауки проникают в отдалённые уголки домов. И чувство сильной пустоты внутри. Том подсвечивал себе телефоном японца. Натыкаясь ногами на стулья, подошёл к иностранцу. Приставил пистолет к его голове и нажал на курок. Два выстрела громко хлопнули. Они были самим громким звуком в последние несколько минут. Наверное бы, заглушили грохот очереди в супермаркете. Через несколько мгновений включился свет. Заорала музыка. Пик прошёл, долофиновая волна поднималась к затылку. В нем гулко ударялся электронный голос. На стене была кровь, по полу растекалась красная лужа. Не в первый раз Том убивал человека. В голове расползались туманные образы, будто к мозгам прикоснулась сама смерть. Том положил на стол к японцам их телефон, встретился с одним из них взглядом. Сверху раздавались шумные крики. “Коннект прерван, мистер”, - подумал про себя Том, оглянулся на ошарашенного японца, так и стоящего посреди бара, на труп немца с кляксой крови на стене. И, прикуривая сигарету, вышел в полуночную Окутаву.