Охота в ноябре

Остановилось сердце. Том приложил руку к нему, не почувствовал пульса. Посмотрел на сигаретный дым, уходящий по стене в потолок. “Если я сейчас умру, это будет нечестно”, – подумал он. Самолёт взлетел. Внутри что-то сломалось. В грудной клетке гулко ударило, Том начал снова ощущать пульс. В кончики пальцев приливало тепло. Пока он шёл от автобуса до здания аэропорта, он успел замёрзнуть. Поёжился, вспомнил мёртвый сон. Неприятные воспоминания нахлынули вновь. -...Кельвин, мы его теряем, – оператор сидел перед кроватью, проводил сложные манипуляции с жизнеобеспечением Тома Андерсона. Смотрел на мониторе, как угасает его пульс. Сам Том лежал на кровати с закрытыми глазами. Побледнел, и, судя по показаниям, температура его тела была гораздо ниже комнатной. Над ним склонился мужчина в старомодном черном костюме. Он пристально вглядывался в лицо Тома, ожидая когда он проснётся. Время его клинической смерти уже перевалило за минуту. - Давай парень, дыши. Просто дыши, – Кельвин с силой сжимал деревянное изголовье кровати. И смотрел на Тома Андерсона, одетого в красную футболку и летние шорты. В этой же одежде он оказался в снегу. По крайней мере, ему показалось, что он провалился в огромный сугроб. На самом деле буран превращал его в холодную статую. Еле позволял двигаться, заносил снегом с огромной скоростью. Прошло несколько секунд, а Том уже ощущал, как стремительно замерзает. Его зубы начали отбивать барабанную дробь. Всё произошло так стремительно, что он от неожиданности или просто, что бы не замёрзнуть, побежал. Сразу же наткнулся на забор, оступился и упал спиной уже в настоящий сугроб. Тело начало болеть от холода. Казалось кости вот-вот сломаются. Он открыл глаза и увидел перед собой чернеющие провалы пустых окон многоэтажного дома. Ветер на секунду успокоился, он огляделся по сторонам и обнаружил себя в покинутом городе. Какое-то мгновение мотал головой, переводя взгляд от одних зияющих провалов, заметаемых снегом в зданиях, к другим. А потом закричал. Возможно его крик был слышен на целый квартал, возможно его крик растворился в ужасной серенаде ветра. “Смерть при лунном свете”, – подумал Кельвин. Том был последним человеком, который подавал надежды в этом старом деле. Отражение в ванном зеркале завибрировало. Кельвин уже подносил руки с холодной водой к лицу, когда услышал крик из спальни. Умылся и поспешил назад. В дверном проёме он застал Тома. Его взгляд выражал пустоты человеческого осознания. Взгляд мёртвого человека. Казалось, что его зрачки на секунду приобрели белёсый цвет. Цвет снежной вьюги. - Перерыв пять минут. Оставайтесь на нашем канале, – сказал Том и упал в обморок. Кельвин смотрел на молодого парня, лежащего на ковре без чувств, на оператора который откладывал планшет на стол, и был несколько удивлён происходящей ситуацией. За окном пошёл дождь... Бескрайнее снежное поле с черными дымящимися точками заводов и фабрик оставалось позади. Скоро за окном стали видны лишь облака. В салоне самолёта первого класса было лишь несколько человек. Женатая пара, их маленький сын был в виртуальных очках, эмоции на его лице постоянно менялись, то выражали негодование, то счастье. И молодая девушка, сидящая на несколько рядов впереди, Том не увидел её лица. Эрл покинул его ещё в аэропорту, взял билет до Франкфурта, пожал руку и попросил меньше употреблять долофин. Кто мы? Когда последний человек на планете потерял свой облик? После подобных ситуаций у Уолтера всегда появлялись меланхоличные нотки в мыслях. Становилось неистерпимо грустно. Может быть, это ноябрь так влияет на сознание? Было раннее утро, телевизор вещал про очередную техногенную катастрофу в Индии. Они сидели в самолёте за четырёхместным столиком. Напротив Уолтера и Элисон сидели Джесси с Эллером. Эллер - человек, словно мраморная статуя. Человек из министерства. Из того министерства, которое снимало им сотый этаж небоскрёба и платило Уолтеру за выпивку. После перестрелки на Багамах он появился неожиданно. Отправил людей вычищать этаж от крови, расплатился золотой банковской карточкой за повреждённое имущество. Схватил в охапку Уолтера из-за барной стойки, и вот они уже летят в Копенгаген. Прямиком в вечную осень. Элисон выглядит сонной. Перед ней бокал с яблочным соком. Джесси пялится красными глазами в хрустальное стекло. В его голове взрывается космос. Растрёпанные волосы Элисон изредка поднимаются из-за сквозняка от работающего вентилятора. Две расстёгнутые пуговицы на её блузке совсем не возбуждают, Эллер странно улыбается. - Хантер Томпсон не писал стихов, – говорит он спокойным мягким голосом. Его взгляд обращён на желтоватую обложку электронной книги. - Откуда вы знаете? – в глазах Элисон читается неподдельный интерес к предыдущей реплике и, наверняка, видно Джесси, который так и не оторвал взгляда от бокала с соком. - Доводилось разговаривать с ним, – кожа Эллера, белая как простыня, улыбка пропала, не превратившись в оскал. Джесси наконец сделал глоток яблочного сока и сказал: - Он уже мёртв лет как двести. “Отлип”, - подумал Уолтер. - Моя работа это сны, – Эллер посмотрел в окно, на него упала полоса солнечного света.