Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

От лица Дилана       Я разглядываю свои ладони в то время, как Адриан Джеймс копается в шкафчике, пытаясь отыскать какую-то папку. До встречи с Заком еще куча времени, поэтому я расслабленно откидываюсь на спинку дивана, терпеливо дожидаясь, пока доктор Джеймс отыщет то, что нужно.       Наконец психолог возвращается за стол и кладет перед собой папку. Стучит по ней пальцем и указывает на меня.       — Прежде чем я отвечу на твои вопросы, скажи, ты знаешь что это?       Склоняю голову на бок и поджимаю губы.       — Не имею понятия.       — Ты посещал психолога несколько лет назад?       — Допустим, — тру щеку и вздыхаю, вспомнив, что пообещал самому себе быть честным, чтобы разобраться в этом дерьме. — После смерти Макса. Пару месяцев.       — Это отчет того психолога, — мягко произносит Адриан и сцепляет пальцы в замок. — Скажи мне, Дилан… Твоя социопатия начала проявляться после гибели брата?       Открываю рот, чтобы по привычке огрызнуться, но тут же одергиваю сам себя. Почему-то в моей голове звучит голос Уильямс, призывающий быть вежливым и откровенным. Странно, но это действует.       — Кажется, да, — шмыгаю носом. — Мать все время ревела и твердила, что я как Макс…       Психолог утвердительно кивает.       — Скажи, ты знаешь, что вообще такое социопатия?       — Откровенное наплевательство на окружающих? — неуверенно отвечаю, чувствуя, что я ошибаюсь.       Что я ошибался всю свою долбанную жизнь.       — Для начала, Дилан, это болезнь, — тянет психолог. — А у тебя не наблюдалось никаких психических отклонений. Кроме безотчетного подражания погибшему старшему брату на фоне того, что тебе буквально вбивали в голову то, что ты его копия. И то, отклонением это можно назвать с большой натяжкой. Все дети копируют старших, они их образец для подражания.       — Вы хотите сказать…       — Ты не социопат, однозначно, — мистер Джеймс разводит руками. — Возможно, замкнут в себе. Может быть, есть черты интроверта, однако социопатом ты не являешься.       Делаю глубокий вдох и резко выдыхаю. Кажется, будто я сдуваюсь, как старый воздушный шар.       Замечательно, О'Брайен, ты еще и с прибабахом. Полный комплект.       — Дилан, думаю, что ты пришел ко мне не только для того, чтобы узнать о своем состоянии, — доктор Джеймс внимательно смотрит на меня и достает блокнот. — Может быть, ты хочешь чем-то поделиться?       Прикусываю изнутри щеку, нервно постукивая ногой по полу. Металлический привкус крови отвлекает от мыслей, сводящихся к одному.       Я не знаю, кто я на самом деле.       Кто я такой?       Какой я настоящий?       Кто я?       Дилан?       Или… Макс?       — Дилан? — Адриан окликает меня, и я качаю головой.       — Задумался.       — Понимаю, для тебя тяжело узнать такую… Новость, — мужчина легонько постукивает пальцем по поверхности стола. — Но давай на чистоту. Многое для тебя прояснилось.       Я хочу заорать, что для меня ни хрена не прояснилось, что я только сильнее запутался, и мне хочется разбить себе голову, которая уже начинает раскалываться. Но, кажется, что чертова Мэгги Уильямс сегодня ни в какую не хочет вылезать из моей головы.       Успокойся и подумай.       Подумать? Ладно. Может быть, все дело в моем странном поведении по отношению к Мэг? Раньше я бы ни за что не стал помогать человеку, мне было бы плевать на его проблемы.       А может, мне не плевать на саму Мэг?       — Черт, — тру переносицу и вздыхаю. — Ладно, доктор, давайте пойдем другим путем, потому что сам я, похоже, жутко туплю.       — Ты хочешь что-то рассказать?       — Помните, я как-то пришел сюда с разбитой физиономией? — криво ухмыляюсь, вспоминая ту драку с Оуэном. Кажется, что это было сто лет назад. Сто невероятно долгих лет назад, когда моя привычная жизнь еще только приближалась к краю обрыва, чтобы потом сорваться и полететь к чертям.       — Да, прекрасно помню. Кажется, это было из-за девушки, — психолог мельком заглядывает в блокнот, хотя мне кажется, что он прекрасно все помнит и без него. — Ты тогда сказал, что хотел просто позлить Оуэна.       — Я хочу помочь ей, — поджимаю губы. — Знаете, я хочу, чтобы ее оставили в покое. Оуэн и его подружка все никак не могут остановиться. Я хочу помочь ей выяснить правду. И это… Странно.       — Это показатель того, что тебе небезразлична ее судьба, что в свою очередь доказывает, что ты не являешься социопатом по сути.       — Раньше было безразлично, — замечаю я и чешу затылок, взъерошивая темные волосы. — Почему она?       — Об этом надо спросить тебя, Дилан.       — В первом классе я хотел подружиться с ней, потому что она выделялась из толпы малолетних богатеньких детишек, — вновь разглядываю свои ладони. — Но потом я возненавидел ее, потому что она оказалась такой же. Она даже не замечала меня, будто я пустое место. Такое впечатление, будто она даже не помнит меня.       — Но при этом ты решил ей помочь, — Адриан слегка улыбается. — Может, твоя ненависть прошла? Скажи мне, тебе легко с ней?       — Иногда.       — Я изучил историю твоей болезни, делал запрос в больницу. Конечно, твой отец мог передать мне ее, но лучше все сделать официально, — Адриан достает из ящика стола еще одну папку и открывает ее. — Возможно, ты думаешь, что это не относится к психологии, однако, как ни странно, я должен изучить все, чтобы суметь помочь пациенту.       — Мне говорили, что это возникло на фоне сильного стресса, — хмурюсь, так и не понимая к чему ведет мужчина. — Это началось после смерти Макса. Кажется, когда его раздавил грузовик, я начал задыхаться и потерял сознание.       — Тебя лечили различными препаратами, но ни один из них не помог, в таком случае требуется операция, — психолог внимательно смотрит в историю болезни. — Они смогли только замедлить ее течение. Скажи, Дилан, то, что ты себе вкалываешь… Это наркотик. Это какое-то лекарство?       — Типа того, — киваю. Какое отношение имеет моя болезнь ко всей этой фигне?       — И оно вызывает наркотическую зависимость?       — А по мне не видно? — криво ухмыляюсь и закатываю глаза. - Док, к чему вы клоните?       — Ты не похож на обычного наркомана, — сообщает Джеймс, а я раздраженно хмыкаю:       — То есть наркоман из меня такой же, как и социопат?       — Я работал с парочкой наркоманов. И скажу тебе честно, ты разительно отличаешься от них, — мужчина вздыхает. — Скорее всего это просто привычка. Твоя болезнь вызывает сильные боли в грудной клетке, и ты вкалываешь это себе, чтобы избавиться. Могу поспорить, что ты пользуешься этим лекарством уже на автомате.       — Вы жутко проницательны… — передергиваю плечами и пару раз сжимаю и разжимаю кулаки. — К чему этот разговор?       — Ты стал выглядеть лучше с нашей последней встречи, — кивает психолог. — Также ты заявил, что с той девушкой тебе легче. Тебя тянет к «наркотику» рядом с ней?       — Нет, — вздыхаю, догадываясь к чему все шло.       — Так что же тебя смущает?       — Вообще-то то, что она меня поцеловала, — бурчу, вспоминая теплые губы с привкусом яблока. Тут же в голове возникает лицо Тейт, и я передергиваю плечами.       Не думай о ней.       Не думай о них обеих.       Мы с Тейт совершили ошибку, из-за чего все полетело к чертям.       С Мэгги не должно такого произойти.       — Быть может это к лучшему? — психолог приподнимает брови, а я смотрю на него, как на чокнутого. — Или есть что-то еще, что тебя смущает? Например, что-то из прошлого?       Бросаю взгляд на часы и встаю с дивана.       — Знаете, док, мне уже пора. Я еще вернусь.       Не попрощавшись выхожу из кабинета и быстро иду к выходу.       Что-то смущает? Определенно.       Рассказать об этом? Я еще не готов.

— флэшбэк — 2 года назад

      — Я еще вернусь!       Тейт широко улыбается и выходит из кабинета психолога. Я сижу на диване и со скучающим видом разглядываю стенды на стене, повествующие о различных недугах, но увидев девушку, поднимаюсь на ноги и прячу руки в карманы пальто.       — И ради чего я прождал тебя тут целый час?       — А зачем ты меня ждал? — брюнетка приподнимает брови и склоняет голову на бок, глядя на меня своими пронзительными серыми глазами. Я хмурюсь.       — Ты попросила сходить с тобой в больницу.       — Но не просила ждать, — Тейт смеется. — Странный ты.       — Я еще и странный, — ворчу и иду к выходу, вжимая голову в плечи. Слышу громкий топот за спиной, и рядом появляется Тейт, вновь напевая какую-то песенку. Недовольно кошусь в ее сторону, однако девушку это совершенно не смущает.       — Почему ты ходишь к психологу? — задаю вопрос, угрюмо глядя перед собой, все еще обижаясь на ее слова. «Странный». А сама не странная?       — А почему ты ходишь в пальто?       Поджимаю губы и закатываю глаза. Всю неделю, что мы общаемся, девушка постоянно переводила тему на это несчастное пальто, которое я потихоньку начинал ненавидеть из-за такой популярности.       — Тебе не надоело?       — Нет, — Тейт вновь начинает напевать песенку, прыгая по ступенькам вниз. Выходим на улицу, и я подставляю лицо лучам солнца. Сегодня до ужаса тепло.       — Мне все время холодно, — фыркаю, лишь бы она от меня отстала. Однако брюнетка поворачивается ко мне и тыкает в меня пальцем.       — Какой именно холод ты имеешь в виду?       — А он бывает разный? — впадаю в ступор, как это обычно бывает при общении с этой слегка ненормальной девушкой. Ее вопросы часто заставляют думать, что меня совсем не прельщает.       — Душевный, например, — кивает она и на несколько секунд замолкает, словно прислушиваясь к чему-то. Затем встряхивает волосами и продолжает. — Твое пальто — это очередная иллюзия этого мира. Тебе холодно изнутри. Но это не основная причина.       — А какая же основная?       — Есть еще холод, исходящий от людей, — шепчет Тейт, словно рассказывает мне страшилку на ночь. — А пальто — своего рода щит. Ты прячешься в нем. Я права?       — Тебе станет легче, если я скажу, что права? — огрызаюсь и смотрю на свои кроссовки. Тейт разводит руками и подходит ближе.       — Вопрос в том, станет ли легче тебе?

— конец флэшбэка —

***

От лица Зака       Звонок с последнего урока разрывает барабанные перепонки, и я морщусь от резкого звука. Препод пытается закончить тему и дать домашнее задание, однако, ученики бодро выбегают из кабинета, ясно давая понять, что срали они на этот предмет и на школу в принципе.       Собираю учебники и тетради и окидываю взглядом кабинет. Замечаю у последней парты Эшли с парой парней. Девушка о чем-то говорит и смеется, периодически поглядывая в мою сторону. Морщу нос и отворачиваюсь. Шлюха. Зная этих идиотов, которые сейчас со щенячьим восторгом заглядывают ей в рот, ловя каждое слово, могу догадаться, что Стоун готовит очередную пакость. Надо быстрее наведаться в больницу.       Выхожу из кабинета и иду к своему шкафчику. Нервно смотрю на часы, боясь опоздать. Совсем не хотелось задерживаться и портить отношения с Диланом и Мэгги. Они дали мне шанс исправить мои ошибки. И я действительно чувствую вину за все, что сделал. Я не могу подвести этих людей. Теперь дело не только в Оуэне.       Быстро запихиваю учебники и тетради на верхнюю полку и захлопываю дверцу. Краем глаза замечаю движение сбоку, и вот рядом со мной уже стоят те парни, с которыми до этого беседовала Эш. Один из них, с длинными волосами и в кожаной куртке, явно косящий под рокера, лениво толкает меня в шкафчик и прижимает к нему.       — Хэй, Митчелл, тут кое-кто хочет пообщаться с тобой.       Второй парень отходит в сторону, и я вздыхаю. Главная сука не заставила себя ждать.       — Привет, Зак, — жизнерадостно произносит Эшли и складывает руки на груди. — Разговор есть.       — Интересно, какой, — отталкиваю руку держащего меня парня и одергиваю толстовку. — Опять надо кого-то избить? Унизить? А не пошла бы ты?       — Пойдешь сейчас ты, — улыбка исчезает с лица блондинки. — Оуэн сказал, что ты нас покинул. А сегодня уже тусуешься с О'Брайеном и Мэгс. Не хочешь объясниться?       — Перед тобой? Только в другой жизни и то не факт, — отталкиваю парней и собираюсь уйти, однако они оба наваливаются на меня всем весом, впечатывая в шкафчик и не давая сдвинуться с места.       — Вот что, Митчелл, ты можешь нам больше не помогать, ясно? — шипит Эшли. — Но не вздумай рассказывать что-либо этим двум. Ты меня понял?       — А теперь послушай ты, — шмыгаю носом и щурю глаза. - Ты, мерзкая сука, отвали от Мэгги. И оставь в покое Оуэна. Не знаю, чем ты его удерживаешь возле себя. Но он не чудовище. Он не был таким.       — Но теперь он такой, — Эш ухмыляется и смотрит на свою «свиту». - Эй, мальчики, кажется наш друг нас немного не понимает. Объясните ему еще раз, что я хочу.       Она отходит в сторону, а я получаю чувствительный удар в диафрагму от «рокера». Сгибаюсь пополам и хрипло кашляю. Парни ржут, и мой кулак впечатывается в челюсть второму уроду. Кажется, он нападающий нашей футбольной команды. Смех обрывается, и я падаю на пол, чувствуя, как из моей разбитой губы течет кровь. Удар по почкам. По ребрам. Еще и еще. Пытаюсь подняться, но тут же падаю обратно от удара по спине. Вокруг нас собирается толпа, которая кричит и улюлюкает, заставляя мою голову разрываться на части. Перед глазами все плывет, и я уже не чувствую удары, которыми меня осыпают эти уебки. С трудом дотягиваюсь до ноги одного из них и дергаю на себя. Парень падает рядом со мной, и я умудряюсь пару раз ударить его в челюсть, прежде чем второй хватает меня за кофту и, подняв на ноги, ударяет головой об шкафчик. Толпа дружно ахает и кричит еще громче.       — Что тут происходит?       Голос директора прорезается через громкие вопли людей, и вот он уже расталкивает учеников, пробираясь к нам. Мельком замечаю, как Эшли скрывается в толпе. Парни отпускают меня и пытаются смыться, однако мистер Хэндерсон останавливает их.       — Я еще раз спрашиваю. Что здесь происходит? — голос мужчины наполнен злобой. Я опираюсь на шкафчик и закрываю глаза. Слышу, как толпа в коридоре рассасывается, оставляя нас троих наедине с директором.       — Так, вы двое, ко мне в кабинет.       Открываю глаза и вижу, как Хэндерсон отправляет этих придурков к себе. Затем подходит ко мне и, убедившись в том, что рядом никого нет, кладет мне руку на плечо.       — Зак, тебе нужно в больницу.       Морщусь и качаю головой.       — И какая к херам разница?       — Просто беспокоюсь, тебя сильно избили.       — Вы бы лучше беспокоились не обо мне, — отталкиваю его руку и бреду к выходу, прижимая руку к горящим от боли ребрам. — Да и то уже поздно.       Выхожу из школы и судорожно втягиваю ртом свежий воздух. В больницу? Мистер Хэндерсон, вы чертовски правы, именно туда я и пойду.

***

От лица Дилана       Сижу на ступенях больницы, нервно глядя на экран мобильного телефона. Зак опаздывает на десять минут, и меня терзают сомнения, что все это — не более чем ловушка. Хочу позвонить Мэгс, однако, останавливаю себя.       Зайду к ней после того, как что-нибудь выясню.       Встаю на ноги и начинаю нервно расхаживать перед входом. Наверняка со стороны выгляжу так, будто что-то замышляю. Черт возьми, Митчелл, где тебя носит?       — Хэй!       Поворачиваюсь на голос и с недоверием смотрю на Зака, который, медленно перебирая ногами, идет в мою сторону. На его лице кровь и ссадины, одной рукой обхватывает грудь. Быстро спускаюсь со ступеней.       — Ты вообще как сюда дошел в таком состоянии? — не могу придумать более идиотского вопроса. Зак смеется и тут же кашляет.       — Я обещал прийти.       — Кто тебя так? — закидываю руку Зака себе на плечо и веду вверх по ступеням.       — Дружки Эшли. Кажется, она когда-то с ними спала.       — За что?       — За то, что ушел из их компании и примкнул к вам, — хрипит Зак и сглатывает. — Все отлично, зато у нас шикарное прикрытие. Меня избили, а ты доблестно помог мне дойти сюда. Кстати, где Мэг?       Морщу нос.       — Она… Тяжело пережила это адское утро, и я сказал ей остаться дома.       — Разумно.       Поднимаемся по ступеням, и я прикидываю, с чего начать осуществление нашего гениального плана, который ограничился только одним пунктом. Попасть в палату. Однако, что-то мне не дает покоя, и я вновь возвращаюсь к теме избиения.       — Кстати, неужели наш вездесущий директор не заметил драку?       — Вообще-то заметил. И чувствую, скоро на двух мудаков в школе станет меньше, — Зак останавливается и приваливается спиной к стене. — Как только он их увел, я сразу же сюда.       — А тебя не пытался забрать? — хмурюсь. — Обычно он тащит всех, даже тех, кто не виноват.       — У него ко мне особое отношение, — фыркает Митчелл, и я в недоумении смотрю на него. - Что?       — Особое, в смысле…       — О'Брайен, не тупи, — рыжий закатывает глаза. — Уверяю тебя, он точно не гей, который интересуется школьниками.       — Тогда почему?       — А ты не знаешь? — Зак наклоняет голову, а потом хлопает себя ладонью по лбу, морщась при этом от боли. — Черт, я и забыл, что про это знают лишь пара человек…       — Да про что? — взрываюсь я, не понимая, какого черта Зак тянет. Что если это важная информация?       И не ошибаюсь.       От услышанного у меня, кажется, волосы встают дыбом, и некоторые моменты во всей этой истории становятся понятными. Шестеренки в голове начинают вертеться со скоростью света, перерабатывая информацию. Так вот в чем дело…       — Пойдем, потом это обмозгуешь, — кривится Зак, и я киваю.       Вваливаемся в больницу, и я кричу во всю силу своих легких, что нам нужна помощь. Врачи начинают суетиться вокруг Зака, и я под шумок заворачиваю в коридор к закрытой палате. Достаю из кармана ключ-карту и, собравшись с духом, открываю дверь.       В палате царит полумрак, и мне приходится нащупать на стене выключатель. На кровати, обмотанная трубками, лежит некогда красивая женщина с коротко стриженными светлыми волосами. Я не знаю, дышит она или нет, однако пиканье приборов показывает, что она пока жива.       Жива. Но в коме.       На столике возле койки стоят свежие цветы, которые наверняка принесла Эшли. Подхожу ближе и вглядываюсь в бледное лицо женщины.       Я ее ни разу не видел, однако, что-то подсказывает мне, что это мать Стоун. Достаю телефон и включаю камеру. Нужно будет убедиться в этом. Быстро делаю снимок и выхожу из палаты. Замечаю, что врачи все еще носятся с Заком, пичкая его таблетками и уговаривая пройти осмотр, однако парень тянет время, требуя произвести перевязку прямо в коридоре. Тихо подхожу к стойке информации и кладу ключ-карту рядом с компьютером. Привлекаю внимание Зака и показываю ему два больших пальца. Митчелл улыбается и наконец позволяет увести себя.       Выхожу из больницы и направляюсь в сторону дома Уильямс, чтобы поделиться последними новостями. Как ни странно, настроение у меня поднимается, ведь я понимаю, что мы наконец сдвинулись с мертвой точки. Надо будет потом переговорить с Заком еще раз. Сейчас у меня возникла пара теорий. И к ним же куча вопросов.       Довольно быстро добираюсь до дома Мэгги и, бодро взбежав по ступеням, нажимаю на кнопку звонка. Жду несколько секунд, затем жму еще раз. Хмурюсь. Странно, она должна быть дома.       Чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия, толкаю дверь. Открыто.       Захожу в дом.       — Мэг?       Тишина начинает пугать, и я достаю телефон. Набираю номер Уильямс и нервно притопываю ногой. Слышу в трубке гудки, и в тот же момент на кухне начинает играть какая-то бодрая мелодия.       Отнимаю от уха телефон и медленно иду на звук. Захожу на кухню и прикладываю ладонь к лицу.       — Твою мать…       Уильямс сидит за столом, положив лицо на поверхность и сжимая в руке бутылку виски. Телефон разрывается от звонка, но девушка лишь ворчит что-то нечленораздельное, мотая головой из стороны в сторону. Выдыхаю и сбрасываю звонок. Подхожу ближе и тыкаю Мэгги пальцем в бок.       — Эй, алкоголичка, очнись.       — Дилан, — тянет девушка и медленно поднимает голову. Я еле сдерживаю смешок, глядя на тщетные попытки Уильямс раскрыть глаза, и убираю волосы с ее лица.       — Дилан-Дилан. Ты вообще адекватная?       — Нет, — хмыкает Мэгс и встает со стула. Путается в собственных ногах и с грохотом падает на пол, сшибая стол. Закатываю глаза и помогаю ей подняться. Смех уже рвется наружу, и я начинаю трястись, пытаясь держать себя в руках.       Девушка начинает пьяно лепетать что-то про папины запасы, и я усаживаю ее обратно на стул. Нахожу крышку от бутылки и убираю виски в мини-бар. Замечаю на столе остатки этой жидкости, видимо Мэг часть пролила. Нахожу в раковине тряпку и вытираю поверхность, думая, что Мэг должна мне не только за помощь в расследовании.       А должна ли она тебе вообще?       Признайся, ты сделал это не для того, чтобы она отстала…       Уже тогда ты хотел помочь ей.       — Ты вообще нахрена напилась? — закончив с уборкой, обхватываю Уильямс за талию и помогаю встать. Девушка сосредоточенно смотрит в пространство, а потом переводит взгляд на меня.       — Я хотела забыть, что поцеловала тебя. Не в смысле, что мне не понравилось, просто это был идиотский поступок и…       — Стоп, — стараюсь выкинуть из головы фразу про то, что ей понравилось целовать меня. — Ты напилась из-за того, что хотела это забыть? Ты нормальная?       — Не знаю, — растерянно бормочет Мэг и кладет голову мне на плечо. — Кажется, я чокнутая.       Кажется, я чокнутая… Тейт смотрит на меня своими невероятными серыми глазами, которые блестят от слез.       — Я хотела это забыть… Но в итоге вспомнила то, что никогда не хотела вспоминать… — продолжает Мэгги и судорожно вздыхает. Я чувствую, как ее горячее дыхание обжигает мне шею, и качаю головой.       — Так, мне, конечно же, интересно, что ты вспомнила, но сейчас ты немножко не в себе. Пойдем, тебе надо проспаться.       Девушка мычит в знак согласия, однако не может удержаться на ногах. Вздыхаю и подхватываю ее на руки, отмечая, что она очень легкая. Поднимаюсь по лестнице и по памяти нахожу ее комнату. Кладу девушку на кровать и накрываю одеялом. Мэг что-то ворчит, а потом хватает меня за руку.       — Дилан… Останься, пожалуйста…       — Я должен идти, — пытаюсь сопротивляться, однако хватка у девушки крепкая.       А хочу ли я уйти?       — Пожалуйста…       Закусываю губу, прислушиваясь к своим ощущениям.       Тебе легко с ней?       — Хорошо, если что, я в кресле, — высвобождаю руку из пальцев Мэг и снимаю пальто. Вешаю его на стул, а сам размещаюсь в кресле возле кровати Мэгс. Слышу спокойное дыхание и понимаю, что она просто отрубилась.       Но я не хочу спать.       Я смотрю на Мэгс, и в голове снова проносятся слова Зака.       Итак, у меня есть целая ночь на размышления.       Зак смотрит на меня, как на идиота, а потом произносит:       — Неужели этого реально никто не замечает? Томас Хэндерсон. Он отец Оуэна.