Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      Визг тормозов. Женский крик.       Я вцепляюсь пальцами в руль и смотрю на дорогу широко раскрытыми глазами. Я не хочу видеть, кто это, но по закону подлости различаю все до мелочей. Коротко стриженные светлые волосы. Широко раскрытые серо-голубые глаза. Лужа крови, растекающаяся по асфальту.       Перед глазами все плывет. Сглатываю ком в горле и трясущейся рукой дотрагиваюсь до ключа. Страх сковывает мое тело, но я отчаянно цепляюсь за ключ, словно он спасет меня, вытащит из этого места.       Поворачиваю его в зажигании и вжимаю педаль газа в пол.       С криком сажусь на кровати и запускаю пальцы в волосы, пытаясь вырвать их с корнем. Кожу обжигает боль. Чьи-то теплые пальцы дотрагиваются до моих рук, пытаясь отвести их от головы.       — Хэй, Уильямс, успокойся!       Мотаю головой и подтягиваю колени к груди.       Эшли была права.       Это сделала я.       Это моя вина.       — Мэгги!       Дилану удается расцепить мои пальцы, но я прячу лицо, уткнувшись носом в колени.       Это я.       Это все я.       — Мэг?       Вздрагиваю от голоса О'Брайена. Кровать слегка опускается, когда он садится рядом, все так же держа меня за руки.       — Мэгги, посмотри на меня.       Дилан, посмотри на меня.       Качаю головой, боясь, что меня разорвет от бушующих внутри эмоций.       Эшли была права.       — Мэг Уильямс, подними голову и посмотри на меня.       Наконец повинуюсь, так как слышу в голосе парня угрожающие нотки. Не сразу соображаю, что из глаз текут слезы. Дилан поджимает губы и качает головой.       — Сначала ты напилась. Теперь утренняя истерика. Черт возьми, Мэг, ты сведешь меня с моего гребанного ума!       — Прости, — судорожно вздыхаю и осторожно высвобождаю руки из его пальцев. Дилан щурит глаза и трет переносицу, внимательно наблюдая за мной.       Сумасшедшая.       Абсолютно чокнутая.       Виноватая во всем, что происходит.       — Плохой сон?       Качаю головой и тру щеки, чтобы хоть как-то прийти в себя.       — Плохая жизнь. Скорее, это просто воспоминание.       Дилан кивает и, видимо решив, что я больше не собираюсь кричать и рвать на себе волосы, встает с кровати и садится обратно в кресло. Медленно опускаюсь на подушки и поворачиваю к нему голову.       — Ты не спал?       — Нет, — О'Брайен опускает взгляд на свои ладони. — Я смотрел на тебя… И думал.       — О чем? — пытаюсь скрыть улыбку. Смотрел на меня?       — Мы с Заком осуществили гениальный план, — парень шмыгает носом и достает из кармана телефон. Вновь поднимается и подходит ко мне. Пару раз нажимает на экран и поворачивает ко мне. — Ты знаешь, кто это?       Чувствую, как внутренности снова сжимает ледяными тисками. Дыхание сбивается и я несколько раз моргаю, чтобы не разреветься.       — Это Линда Стоун. Мама Эшли.       — Не знаешь, почему она там?       — Знаю, — голос похож на писк. — Это я виновата.       — Что? — Дилан хмурит брови и нервно облизывает губы. — То есть… Что это значит?       Сажусь на кровати и откидываю одеяло. Скрещиваю ноги и сосредоточенно чешу колено сквозь ткань джинсов.       — Пару месяцев назад я была на вечеринке и сильно напилась, — голос бесцветный, словно я рассказываю зазубренный текст. — Эш хотела, чтобы Оуэн отвез меня домой. Я не стала ждать и уехала одна. Я была на маминой машине, родители ужинали в ресторане. Превысила скорость и на повороте… Я ее не заметила… Все произошло очень быстро…       — Ты хочешь сказать, — кажется, О'Брайен еле сдерживается, чтобы не закричать, — что ты сбила мать Эшли?       Издаю странный звук, похожий на всхлип. Внутри все переворачивается, кажется, что мой мир окончательно раскололся.       Стена, которую я так тщательно строила, пытаясь отгородить себя от плохих воспоминаний, рухнула окончательно.       — Вот черт, — парень запускает пальцы в волосы. — И ты… Что ты сделала?       — Я испугалась, — закрываю лицо руками и качаю головой. — Я была пьяна. И я была идеальной Мэгги Уильямс, — нервный смешок, — в чью идеальную жизнь не вписывалась авария.       — Ты просто сбежала, — констатирует Дилан и я вздрагиваю. — Бросила ее на дороге.       — Да.       — Почему ты сразу не рассказала?       — Потому что забыла, — тру лицо и снова впиваюсь пальцами в волосы. Сердце колотится как ненормальное, словно собирается пробить грудную клетку, сломать ребра.       — У тебя проблемы с памятью? — парень выдыхает и ставит руки на талию. Поджимаю губы.       — Нет. У меня проблемы с самой собой.       — Жду объяснений, — О'Брайен разводит руками и садится в кресло. Тру предплечья, не зная с чего начать. Это очень странно — рассказывать кому-то о том, что ты всегда скрывала.       Но Дилан особенный.       Я могу ему доверять.       — Мне с детства говорили, что моя жизнь идеальна, — нахожу глазами определенную точку на стене, чтобы было легче говорить. — У меня богатые родители. Шикарный дом. Не надо ни в чем нуждаться. Я верила. И научилась блокировать воспоминания, которые никак не вписывались в мою идеальную жизнь. Я просто забывала то, что мне было не нужно.       — Вот в чем дело? Ты забыла аварию?       — Да.       — Меня ты тоже забыла?       Внезапный вопрос как целое ведро холодной воды на голову.       — Что?       Дилан начинает мерить шагами комнату, разглядывая фотографии, стоящие на полках и письменном столе. Настороженно слежу за ним. Кажется, я задержала дыхание.       Наконец парень поворачивается ко мне.       — Есть альбом со школьными фотографиями? Класса так с первого.       — Да, в нижнем левом ящике под учебником по матанализу, — щурю глаза. — Что ты имеешь в виду, Дилан? Что вообще происходит? С тобой. С нами.       — Мы сходим с ума, — бормочет он, копаясь в указанном месте. — Или ты о чем-то конкретном?       — Раньше я тебя даже не замечала, — кусаю губы, думая о том, что это самое странное утро. Слишком много откровений, слишком много всего.       — Раньше и твоя жизнь была идеальной, — наконец достает альбом и раскрывает на первой странице. — Верхнее фото. Мальчик в правом верхнем углу.       Бросает альбом на диван и я с опаской беру его в руки, словно вот-вот рванет.       Внимательно ищу глазами нужного мальчишку, а найдя теряю дар речи.       — Что ты читаешь?       — Гарри Поттера.       Я смотрю в лицо мальчика, которого видела на фотографиях в доме Дилана, и чувствую, как буквально трещу по швам.       Слишком много откровений.       Слишком много воспоминаний.       Слишком много всего.       Сглатываю и наклоняюсь ближе к альбому, разглядывая практически незаметные родинки на лице мальчишки.       — Я — Мэгги.       — А я — Дилан.       — Вспомнила? — голос О'Брайена холодный, как в день, когда мы столкнулись в дверях столовой. Только без злости и на том спасибо. Поднимаю голову и до крови закусываю губу, понимая, что вся моя жизнь на самом деле не была идеальной, а я была чертовой эгоисткой.       Я заслужила то, что со мной сделали.       Эшли была права.       — Прости, — выдыхаю на автопилоте.       Это самое странное утро.       — Мне просто интересно, — парень облизывает губы и трет переносицу. Замечаю, как его руки мелко трясутся. — Неужели ты реально смогла забыть человека, учась с ним в одном классе?       — Рядом со мной была Эшли, которая вписывалась в мою жизнь… И я не обращала внимания на тебя, — внутри все сжимается от ненависти к самой себе. Стискиваю зубы с такой силой, что еще немного и я их сломаю.       Дилан внимательно смотрит на меня, словно раздумывая, бросить меня сейчас или подождать, пока я не расскажу еще что-нибудь. Начинает болеть голова, и я прикладываю ладонь ко лбу.       — Слушай… Я пойму, если ты оставишь меня с моими проблемами, — молчание напрягает меня, появляется неконтролируемое желание говорить хоть что-нибудь. Но на ум ничего не приходит.       — Похоже, у тебя реально проблемы с самой собой, — Дилан кривит губы. — Не собираюсь я тебя бросать. Просто… Дай переварить эту информацию.       Покорно замолкаю и опускаю голову, прижимаясь щекой к коленям. Я думала, что моя жизнь изменилась в тот момент, когда Эшли привезла меня в тот дом. Но моя жизнь меняется сейчас.       Я становлюсь самой собой.       Я прекращаю притворяться.       Моя жизнь не идеальна. Она такая, какой и должна быть. И я не идеальна. Обычный человек, который так же, как и все, заслуживает наказания.       Закрываю глаза и раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь заглянуть внутрь себя и найти другие потерянные воспоминания. Быть может, я натворила что-то еще?       Но в голове только образ Линды, лежащей на дороге в луже крови. Да маленький Дилан, осторожно берущий в свою руку мою.       Сидим в молчании примерно полчаса. Кажется, я практически не дышу, боясь спугнуть его.       Но вот наконец парень встает с кресла и ерошит свои волосы.       — Так. В последнее время произошло много всего. Поэтому оставим это на потом. Давай вернемся к нашей основной проблеме.       — Мне нужно поговорить с Эшли, — сглатываю, совершенно не представляя, как это все сделать. Извиниться? Но мои извинения не помогут.       — Чокнулась, да? — О'Брайен делает глубокий вдох и исподлобья смотрит на меня, как на душевнобольную. — Понятно, что эта тварь хотела отомстить за мать. Однако, она перешла границы. И продолжает переходить. Вчера она натравила каких-то отморозков на Зака.       — С ним все в порядке? — интересуюсь скорее из вежливости. Я до сих пор не могу простить Митчелла.       — Жить будет. И ты знала, что наш доблестный директор на самом деле папаша Оуэна?       — Что? — у меня отпадает челюсть. — Но…       — Если ты сейчас спросишь «как», то я не буду рассказывать тебе, откуда берутся дети, — язвит О'Брайен, и из груди у меня вырывается нервный смешок.       — Нет, я знаю, как это происходит. Просто… Он не говорил. Никогда. Я знаю, что его родители в разводе.       — Его мать в городе? — Дилан складывает руки на груди и чешет щеку. Отрицательно мотаю головой.       — В командировке. Ее еще месяц точно не будет.       — Так. Смотри в чем дело, — парень начинает расхаживать по комнате, а я приподнимаю брови. Кажется, в ком-то проснулся великий детектив. — Теперь мы установили связь. Знаем, каким боком Том причастен к этой истории. Почему он покрывает их. Однако, почему Оуэн держится за суку Стоун?       — Дружеская связь тут не подойдет? — поджимаю губы.       — А что если эта связь не дружеская? — О'Брайен останавливается около стола и постукивает пальцам по поверхности. — Не похоже, что они спят вместе. Но… А вдруг Томас успел завести детей на двух фронтах сразу?       — Хочешь сказать, что Эшли сестра Оуэна по отцовской линии? — вскакиваю с кровати, схватив альбом. Вновь смотрю на фотографию и нахожу маленьких Оуэна и Эш. Дилан встает рядом и кивает.       — Ты посмотри. Они же похожи.       — Я раньше не замечала, — мотаю головой, наивно надеясь, что так мысли встанут на место. — Мы должны убедиться.       — Твои предложения?       — Мой отец, — закусываю губу. — Видимо, он очень хорошо знает мистера Хэндерсона. Он как-то упомянул, что отец Оуэна та еще скотина.       О'Брайен переводит на меня изумленный взгляд и прикладывает ладонь к моему лбу.       — Ты не перестаешь меня удивлять.       — Что на этот раз? — смущаюсь, чувствуя теплую ладонь парня на своей коже. Я не знаю, чем вызваны перемены в его настроении, но мне это нравится.       Даже слишком.       — Мэгги Уильямс сказала слово «скотина». Если ты научишься материться, то я поклонюсь тебе в ноги, — Дилан убирает руку и облизывает губы. — Ладно. Поговори с отцом. И знаешь, что странно?       — Что?       Дилан переступает с ноги на ногу и медленно произносит:       — Почему не пришла полиция? И откуда Эшли узнала, что именно ты сбила Линду?

***

— флэшбэк —

      Дверной звонок режет уши, заставляя Амелию быстрее спускаться по лестнице, на ходу надевая халат. Женщина морщится от головной боли и прикладывает ладонь ко лбу.       — Боже, да иду я уже!       Распахивает дверь и с изумление смотрит на значок шерифа местной полиции.       — Миссис Уильямс?       — Да, — женщина поплотнее запахивает халат и скрещивает руки на груди. — Чем могу помочь?       — Я шериф Браун, — высокий мужчина лет пятидесяти пяти в полицейской форме убирает значок и кивает вглубь дома. — Я могу войти?       — Ну, у нас все еще спят, — мнется Амелия, но позади раздаются шаги и рядом с женой появляется Джонатан. Мужчина сонно щурится и протягивает ладонь.       — Я Джонатан Уильямс. Какие-то проблемы?       — Да. Могу я поговорить с вашей дочерью?       — Мэгги спит, — Джонатан склоняет голову на бок, вся сонливость мгновенно слетает. — В чем дело?       Шериф поджимает губы.       — Ночью кто-то сбил женщину. Линду Стоун. Она сейчас в больнице, в коме. По словам очевидца, это была ваша машина. На которой была в эту ночь Мэг.       — Линду? — Амелия в панике смотрит на мужа, но лицо Джона остается непроницаемым. — Господи, Мэгги не могла…       — Шериф, — резко перебивает жену мужчина. — Могу я поговорить с вами на улице. Наедине.       — Конечно, — полицейский кивает и выходит. Джонатан прикрывает дверь и смотрит на Амелию.       — Если я смогу договориться, — торопливо шепчет он. — То мы никогда не расскажем Мэгс. Пусть считает, что ей все приснилось.       — Но…       — Мы не расскажем, Мел. Ты поняла меня?       — Я поняла, — женщина прячет лицо в ладонях, а Джонатан выходит на улицу, осторожно закрывая за собой дверь.

— конец флэшбэка —

***

      Качаю головой и запускаю пальцы в волосы. Дилан мерит шагами комнату, немного начиная действовать на нервы, которые натянуты как струна.       — Нужно найти Зака и поговорить с ним, — выдыхаю наконец и падаю на кровать. — Он должен знать побольше нашего. Может, он вообще предложит гениальный план?       — План «А» заключается в том, что ты говоришь с отцом, — фыркает Дилан. Я замечаю, что его руки вновь трясутся.       — Что с руками?       — Не очень тактично, — О'Брайен поджимает губы и садится на край кровати. Несколько секунд смотрит перед собой. — Нужна доза. Вроде как, это тупо привычка. А вроде я не могу уже без этого.       — Но ты пытаешься держаться, — осторожно сажусь рядом и кладу ладонь ему на плечо. — Эта дрянь… Она же не помогает.       — Утро откровений просто, — бормочет парень. — Неужели это так трудно заметить?       — Нет, — отмечаю, что мое прикосновение не напрягает его и от этого становится легче. — Может… Расскажешь?       — Опишу все в личном дневнике и вышлю по почте, — снова сарказм. Сбрасывает мою руку с плеча и встает с кровати. — Ты знаешь, где живет Зак?       Облизываю губы и поднимаюсь следом.       — Почему ты не хочешь, чтобы я помогла?       — А чем ты поможешь? — Дилан резко поворачивается ко мне и я вздрагиваю. Сжимает ладони в кулаки и с прищуром смотрит мне в глаза. — Что ты можешь сделать? Заплатишь за операцию? Вылечишь меня от зависимости? Что?       Каждое слово бьет, словно хлыст. На глаза наворачиваются слезы и я, так же как и О'Брайен, сжимаю ладони.       — Ты даже не пробовал рассказать! Может быть, есть выход!       — Нет выхода, — рычит он и ударяет кулаком по столу. — Я умру. И этого уже не изменить.       — Если тебе нужна операция… — мой голос дрожит. — Я попрошу отца…       — Мне не нужны подачки, — грубо бросает парень и трет переносицу. — Ты знаешь, где живет Митчелл?       — Да, — морщусь как от зубной боли. Становится обидно от того, что он не позволяет помочь, но понимаю, что если не оставлю эту тему, то разозлю его еще больше. Глупо было надеяться, что между нами не осталось преград. Быстро называю адрес. Затем, немного подумав, добавляю:       — Может, действительно стоит поговорить с Эшли?       — Тебе мало проблем? — Дилан записывает адрес Зака на стикере с моего стола. Кладет листик в карман. — Эту суку посадить бы. Или сбить на машине, как ее мать…       — Не будь жестоким, — закатываю глаза, но Дилан меня не слушает. Чешет затылок и хватает со стула пальто.       — Знаешь, я пойду сейчас к Заку, найди отца и поговори с ним, ладно? Потом позвоню, — последние слова он договаривает уже на лестнице. В растерянности заправляю волосы за уши и качаю головой. Слышу, как внизу хлопает входная дверь. Смотрю на часы и прикидываю, где в это время может находиться отец.       Пора наконец разобраться с этим делом.

***

От лица Дилана       Быстрее по улице в сторону дома.       Все слишком сложно, слишком запутанно.       Никто никогда не хотел узнать меня, помочь мне.       Никто, кроме Тейт.       Это чертовски странное утро.       Следовать совету психолога оказалось на удивление легко. Общаться с ней. Удавалось даже язвить, хотя я думал, что напрочь забыл что такое сарказм.       Я чувствую себя живым.       Руки трясутся и я прячу их в карманы пальто. Совершенно забыл про это. Идиот. В самом начале приема я пытался следовать тупому расписанию, составленному отцом, но потом забил. Не видел смысла. Смирился. Может быть, и не стоило этого делать.       Возвращаюсь мыслями к тому, что собираюсь сделать и качаю головой.       Не быть жестоким? С такими тварями только жестоким и быть.       Возможно, на меня влияет ломка и спутанность мыслей, однако, я уверен, что мое решение сейчас самое правильно из всех.       — Я положу этому конец, — шепчу сам себе и убыстряю шаг.       Добираюсь до дома в рекордно короткие сроки и довольно киваю, когда вижу, что машина отца на месте. Порой он в виде экономии бензина добирается на работу пешком или на автобусе. Для того, что я хочу сделать, много бензина и не нужно.       Смотрю на часы на мобильном телефоне.       По вторникам занятия заканчиваются рано. Значит, надо поторопиться.       Захожу в дом и беру ключи от машины с тумбочки в коридоре. Прислушиваюсь, но дома явно никого нет.       Быстро выхожу обратно и сажусь за руль. Вставляю ключ в зажигание и еду в сторону школы.       К счастью, ждать приходится не особо долго, и вот я замечаю Стоун в компании пары девчонок. Они смеются над какой-то шуткой, от чего меня начинает тошнить.       — Я положу этому конец, — вновь бормочу себе под нос. Кажется, что я действительно схожу с ума, превращаюсь в тень прежнего себя.       Эшли машет рукой подругам и идет в сторону остановки, явно собираясь в больницу к матери. Завожу машину и медленно нажимаю на газ.       Но как только мы скрываемся за поворотом, где никто нас не может увидеть, я с силой вжимаю педаль в пол.       Визг тормозов. Стоун оборачивается и я с удовлетворением вижу ужас в ее глазах, когда она понимает, что ей уже не успеть отойти в сторону…