Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

От лица Дилана       Смотрю на дисплей телефона и отмечаю, что до назначенного Оуэном времени еще десять минут. Сжимаю и разжимаю кулаки, прислушиваясь к своему сердцебиению. С перепадами — то бьется медленно, то скачками несется. И ставшая привычной боль за грудиной, которая, кажется, усиливается с каждой минутой.       Предпоследняя стадия.       Мотаю головой и шумно вдыхаю носом вечерний воздух, обжигающий легкие.       Я не намерен драться с Миллсом, только поговорить.       Похоже, рано мне умирать, без меня Мэг не переживет нападок со стороны этих козлов.       И все же дело в ней.       Передергиваю плечами и вновь сжимаю кулаки.       Очередная жуткая ошибка в моей жизни.       — Не терпится поговорить?       Поворачиваюсь на голос и вижу Оуэна, прислонившегося к одному из столбов, поддерживающих навес над заправочными автоматами. Выдыхает сигаретный дым и тушит сигарету о твердую поверхность.       — Зато ты не торопился. Я решил, что ты испугался, — хмыкаю и делаю пару шагов к Миллсу. Останавливаюсь на безопасном расстоянии и скрещиваю руки на груди. Миллс театральным жестом отряхивает руки и повторяет мою позу.       — Кто начнет? — блондин приподнимает брови, нетерпеливо притопывая ногой, и тут же сам отвечает на свой вопрос. — Пожалуй, я. Итак, урод.       — Как душевно начал, — с сарказмом перебиваю, а Оуэн ухмыляется.       — Старался. Так вот, у меня невъебически большая просьба. Даже требование. Оставь Мэг в покое.       С моих губ срывается смешок, и я тру подбородок, с недоверием глядя на парня. Вглядываюсь в его лицо, надеясь увидеть там хотя бы намек на то, что это шутка, но Миллс предельно серьезен.       — Это ты говоришь мне? — тру переносицу и тыкаю в его сторону указательным пальцем. — Напомнить, что ты сделал? Что сделал ты и твоя шлюховатая сестричка Эшли?       Кажется, я слышу, как сердце Оуэна запнулось, а потом застучало с удвоенной силой. Тишина была буквально мертвой, давящей на мозг. Неестественной. Будто уши ватой заткнули.       — Откуда ты знаешь? — голос у Оуэна сиплый, еле слышный, но в этой тишине кажется, будто он кричит.       — О том, что она шлюха? Или что твоя сестра? — не знаю почему, но вид растерянного Миллса не доставляет мне удовольствия, только раздражает. Ставлю руки на талию и опускаю голову, разглядывая кроссовки.       — Блять, ОʼБрайен, не беси меня, — шипит Миллс, и я слышу торопливые шаги, но они тут же затихают, словно парень поддался порыву, а потом передумал выколачивать из меня дерьмо.       — Я просто умею сопоставлять факты, — поднимаю голову и щурю глаза. — А ты, судя по всему, нет. Как у нее дела в больнице?       — Так это ты, сука, — выплевывает он. — Мог и догадаться.       — Никто не виноват, что ты дебил, — разговор, равно как и сам Оуэн, начинает жутко бесить, от чего я делаю вывод, что пора заканчивать с этим. Мы выяснили все, что хотели. А у меня, как всегда не вовремя, начинается ломка. Почему-то именно в сильные эмоциональные моменты. Хоть эмоции отключай, да жаль я не умею.       — Я убью тебя, — парень шмыгает носом и качает головой. — Размажу по асфальту. Сука, да я…       — Миллс, ты никогда не думал, насколько могут быть опасны наркоманы? — понимаю, что мне похер на угрозы, только хочется самому загнать Оуэна в угол, чтобы даже и не смел больше никогда подходить ко мне или Мэгги.       К нам.       Вспоминаю ее испуганный взгляд, глаза, наполненные болью, в тот вечер, когда она случайно постучалась в мою дверь. Тихий шепот, мольбы о помощи, обнимающая себя за плечи.       Сломленная.       И сломал ее Оуэн Миллс.       Губы расплываются в ухмылке. Я хочу напугать его.       — Молчишь? Никогда не думал? — делаю шаг вперед, склоняя голову на бок. — Или все же знаешь?       — Псих, — бросает блондин и отступает, недоверчиво глядя на меня исподлобья. — Ты просто психопат. Тебе не место рядом с Мэг.       — Ага, — легко соглашаюсь, буквально чувствуя, как злость бурлит внутри меня. — Психованный наркоман. Что может быть хуже?       Сердце колотится как ненормальное, в ушах шумит кровь, а руки трясутся так будто, я алкоголик со стажем. Мне нельзя злиться или нервничать, но все, что я сейчас хочу — это избавиться от Миллса. Доказать ему, что ему не стоит связываться со мной.       Я больше не позволю никому сделать больно Уильямс.       Оуэн пятится, пряча руки в карманы неизменной черной толстовки. Моя ухмылка становится шире, а боль за грудиной превращает ее в волчий оскал.       — Так что же, Оуэн? — делаю еще один шаг вперед. А потом еще и еще. Наступаю на него, желая размазать по стене за всю ту боль, что он причинил. — Неужели ты настолько тупой?       — Отвали, — бросает тот, и я невольно задумываюсь, как я выгляжу со стороны. Бледный парень с синяками под глазами, взъерошенными темными волосами и безумным взглядом. Кругом ни души. Заброшенная заправка да темнота. Зрелище явно не для слабонервных, да только вот Миллс явно не робкого десятка. Продолжая пятиться, он вытягивает правую руку и показывает мне средний палец, явно намекая на то, что клал он на меня с прибором.       — Слушай меня, Миллс, — повышаю голос, ускоряя темп. Почти кричу, а может, мне так кажется из-за этой всепоглощающей тишины. — Ты больше никогда не приблизишься к Мэг, ясно? Ты меня понял? Если я узнаю, что ты снова подошел к ней, то я убью тебя. Не убил Стоун, но с тобой разделаюсь с огромным удовольствием. Ты, блять, понял?!       Все же срываюсь на крик.       — Блять, — шипит блондин и бросается в сторону магазина, явно намереваясь найти что-то, что проломит мою чертову башку. Врывается внутрь и захлопывает дверь прямо перед моим носом, а затем бросается к стендам.       — Блять, вы тут что, решили убить друг друга? — знакомый голос, от которого я вздрагиваю. Зак быстрым шагом направляется ко мне, морщась при каждом движении из-за сломанных ребер, но в его глазах решимость и яростное желание остановить это бессмысленное «кровопролитие». Сжимает руку в кулак и со всей силы ударяет по стеклянной двери, привлекая внимание Оуэна, который уже успел откопать среди брошенного барахла нож.       — Ебануться, какого хера вы тут устроили? — продолжает распаляться Митчелл, снова ударяя кулаком. Еще немного, и дверь к чертям слетит.       Злость как рукой снимает, оставляя лишь странное чувство пустоты да тяжелое дыхание, отдающееся эхом в ушах. Тру глаза и отступаю на пару шагов назад, показывая тем самым, что не собираюсь нападать на Миллса. Тот кладет нож на прилавок и выходит из магазина, с ненавистью прожигая во мне гребаную дыру.       — Что ты здесь забыл? — Оуэн неприязненно косится на своего бывшего друга и отходит от меня на безопасное расстояние, как от прокаженного. Безумие и наркомания передаются воздушно-капельным путем? Вроде нет, надо будет загуглить. — Пришел своего нового дружка спасать?       — Пришел спасти ваши задницы, идиоты, — рявкает Зак, в очередной раз морщась. — Мимо проходил, вообще-то. Что, блять, за херня?       — Вопрос ко всей моей жизни, — бросаю с сарказмом и шмыгаю носом. Появляется неконтролируемое желание оказаться как можно дальше от всего этого. Оказаться рядом с Мэгги. — Разберись со своим старым другом, окей?       Зак лишь закатывает глаза, а я отворачиваюсь, не желая больше видеть Миллса. Надеюсь, рыжий вставит ему на место мозг, если там в черепной коробке еще хоть что-то есть.       Иду прочь с заправки, игнорируя громкие голоса за спиной. Мне нужно оказаться там, где меня принимают таким, какой я есть.       И должен рассказать обо всем, что произошло.       Должен рассказать, что я пытался убить человека.

— флэшбэк —

      Я сижу на кровати в комнате Тейт. Ее уже выписали из больницы, прописав целую кучу таблеток. Врачи сказали, что она должна их принимать несколько раз в день, чтобы не стало хуже.       Чтобы она снова не пыталась причинить себе вред.       Девушка с глазами цвета неба перед грозой стоит напротив зеркала, разглядывая заживающие царапины на лице, и морщит лоб. Кусает губы, а затем поворачивается ко мне, тяжело вздыхая.       — Жуть, не так ли?       — Все не так плохо, — пожимаю плечами и откидываюсь назад, закинув руки за голову. — Раньше они были ярко-красные. Думаю, дня через два все будет отлично.       — Уже никогда не будет отлично, — бросает она и снова поворачивается к зеркалу. В последнее время у нее резкие перепады настроения, что означает усугубление ее болезни. Облизываю губы, стараясь не думать о том, что все может закончиться не очень оптимистично. Не обращаю внимание на боль в груди, которая вызвана не моей болезнью, а осознанием того, что я теряю Тейт. Теряю девушку, заставившую меня посмотреть на мир совершенно другими глазами. Девушку, которая вырвала меня из лап Депрессии и не позволяющая смириться с приближающимся концом.       «Смерть — это лишь начало. Увлекательное путешествие.»       С губ срывается нервный смешок, когда до меня доходит, что мы с ней оба больные в этом мире. Разные болезни, но смысл тот же. Моральные и физические калеки. Никому не нужные, предоставленные сами себе.       — Что смешного? — Тейт поворачивается ко мне и приподнимает брови. Упирает руки в бока и склоняет голову на бок. Темная челка падает на глаза, и девушка забавно морщится.       — Ничего, просто, кажется, я начал проникаться твоей философией жизни, — снова хмыкаю и возвращаюсь в вертикальное положение.       — Очень мило, — замечает она и опускается на кровать рядом со мной. Опускает взгляд и рисует указательным пальцем невидимые узоры на простыне нежно-голубого цвета. Ее любимый цвет. Напоминающий чистое небо.       Она всегда говорила, что после смерти мы попадем в рай, так как при жизни испытали океан боли и страданий. Хватит с нас. Я же настроен более скептично. По-моему, мы просто исчезнем, будто нас и не было. Только память останется, да и то, только пока живы те, кто знал нас.       — Ты мне нравишься, — внезапно произносит она, продолжая вырисовывать завитки и замысловатые линии на мягкой поверхности. — Кажется, я привязалась. Или влюбилась. Или все вместе. Не знаю.       Облизываю внезапно пересохшие губы и опускаю взгляд в пол, надеясь, что она скажет, что это шутка. Надежда слабая, почти призрачная, ведь Тейт всегда говорит правду, всегда говорит то, что думает на самом деле. Ее прямота всегда ставила меня в тупик, но в этот раз я видел перед собой настолько глухую стену, что нет даже ни малейшего намека на выход.       — Это плохая идея, — наконец выдавливаю из себя и мотаю головой, надеясь, что так мысли встанут на место. — Нам нельзя.       — Почему? — палец Тейт замирает, а я делаю судорожный вздох.       — Потому что я умираю, — поднимаю голову и натыкаюсь на слегка безумный взгляд, который появляется у нее в последнее время уж слишком часто. — Я умру. И этим самым сделаю тебе больно.       — Но ведь мы живем один раз. Почему бы не испытать все, что можем? — брюнетка поджимает губы и дотрагивается кончиками пальцев до моего лица. Как прикосновение крыльев бабочки. Легкое, почти незаметное.       — Тейт… — выдыхаю и беру ее за руку, намереваясь убрать ее от моего лица, но понимаю, что уже не могу сопротивляться. Мы слишком долго вместе.       — Мне все равно, — шепчет она и целует меня, с силой прижимая к себе, а я посылаю к чертям свои принципы, пытаясь справиться с замком на ее бюстгальтере.

— конец флэшбэка —

      Я стою перед домом Уильямс и задумчиво чешу щеку, прислушиваясь к своим ощущениям. Все зашло слишком далеко, не так ли? Я совершил грубейшую ошибку. Привязался, зная, что это не приведет ни к чему хорошему. Только к новой волне боли. Готов ли я рассказать ей обо всем? О своей болезни? О том, что пытался убить человека? О… Тейт?       Нет, о ней я пока не могу рассказать, это что-то слишком личное, спрятанное на самой глубине моей и так уже потрепанной души.       Качаю головой и поднимаюсь по ступеням, понимая, что нечего тянуть. Пора уже со всем разобраться.       Нерешительно стучусь в дверь, надеясь, что старшие Уильямс еще прозябают на своих работах, и я смогу поговорить с Мэг наедине.       — Иду, — слышу усталый голос девушки и настроение немного улучшается. Что же, не придется объяснять ее предкам кто я и почему выгляжу как реальный наркоман.       Дверь открывается и Мэгги с некоторым удивлением смотрит на меня, явно не ожидая, что я решу придти к ней сегодня.       — Можно? — чешу кончик носа и невольно заглядываю Уильямс за спину, ожидая увидеть кого-то из ее родни.       — Конечно, — девушка отходит в сторону, пропуская меня внутрь. — Дома еще никого нет. На работе вроде у кого-то день рождения. Типичный корпоратив.       — Ясно, — захожу в дом и сразу же иду в сторону лестницы, поднимаясь в комнату Мэг. Единственное более-менее знакомое место в этом доме поможет собраться с мыслями. Я надеюсь.       Опускаюсь в кресло, в котором провел прошлую ночь и барабаню пальцами по подлокотнику, совершенно не представляя, с чего начать. Мэгги опускается на кровать напротив меня и морщит лоб.       — Что-то произошло?       — Ага, — бросаю я и тру переносицу, готовя речь. Надо было хотя бы на листике ее записать, да чувствую, что все равно не помогло бы.       Мэгги терпеливо ждет, как-то странно глядя на меня. Похоже, считает, что у меня шарики за ролики заехали. Ворвался в ее дом, пришел в ее комнату и тупо сижу, выглядя как полный псих. Надо рассказать.       Резко поднимаюсь с кресла и девушка вздрагивает. Облизываю губы и наконец говорю:       — Я пытался убить Эшли…       И снова эта давящая тишина, взрывающая мозг, от которой хочется буквально выть. Требовать, чтобы появился хоть какой-то звук. Уильямс внимательно смотрит на меня, и мне кажется, что в ее глазах осуждение и страх. Хотя, возможно, что это мое разыгравшееся воображение. Я сейчас не уверен ни в чем.       — Как?       Тихий шепот и скрип кровати. Девушка встает и хватается за спинку, потеряв равновесие. Нервно закусываю щеку изнутри и сглатываю.       — Хотел сбить на машине. Она сейчас в больнице. Я… Я не смог. Просто задел. Она упала и ударилась головой. Должна быть в порядке.       Выплевываю из себя эти короткие фразы. В горле как будто ком, приходится выдавливать все из себя. Мэг прожигает меня взглядом, и мне хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она сказала хоть что-то. Но я просто стою напротив нее, опустив руки.       — Я рада, что ты этого не сделал, — наконец говорит она и садится обратно. Сглатываю и хмурюсь.       — И… Это все?       — А что ты ожидал? — девушка разводит руками и тут же обнимает себя за плечи. — Я не собираюсь тебя осуждать. Она… Ну, наверное она это заслужила. Хотя ты и не должен был… Просто… Хорошо, что ты этого не сделал. Хорошо, что не смог сбить.       Киваю и опускаюсь обратно в кресло. Снова могильная тишина. Кажется, она меня преследует сегодня просто везде. Никуда от нее не скрыться.       Неловкое молчание реально становится неловким. Хочется встать и уйти, но мне кажется, что это будет выглядеть так, будто я сбегаю. А оставаться здесь в этой тишине… Блять, Мэг, да скажи уже хоть что-то!       — Как ты себя чувствуешь? — словно прочитав мои мысли, Мэгги щурится и кивает в мою сторону. — Просто я действительно хочу знать. И помочь. Но если ты не разрешаешь сделать это материально, то я могу выслушать. Без жалости, если хочешь. Просто станет легче.       Усмехаюсь и качаю головой.       — В психологи записалась?       — А психологу ты рассказал?       — Нет, он и так знает, — вздыхаю и качаю головой в знак согласия. — Ладно. Ты реально хочешь это знать? Знать, почему я умираю? Знать, почему еще не сдох к чертям?       — Да, — твердо молвит она, и я закрываю глаза.       — Хорошо… У меня ИБС.       — Я не медик, — укоризненно тянет Мэгги, а я открываю глаза и вздыхаю.       — Вроде умная, должна все знать. Ишемическая болезнь сердца. Мэгги тихо охает, но молчит, ожидая продолжения рассказа. Облизываю губы, игнорируя очередную вспышку боли.       — У меня был брат. Макс. Старший. У него были отклонения. Социопатия. Он постоянно издевался надо мной, но я, как и подобает младшему брату, любил его, видел в нем пример. И меня жутко обижало то, что он постоянно отталкивает меня. Называет уродом, — отвожу взгляд и смотрю на стенку. Почему-то всегда лучше рассказывать истории неодушевленному предмету. — Его сбил грузовик. На моих глазах. Протащил несколько метров. Вся дорога была в крови. Я, кажется, даже слышал, как ломались его кости…       Замолкаю, чтобы сделать более глубокий вдох, так как понимаю, что кислорода почти не хватает.       — Мне поставили ИБС. Смерть брата — сильный стресс. Так как мой отец врач, ему позволяли проводить эксперименты с медикаментами, пытаться вылечить меня. Он надеялся, что мне станет лучше. Зря, ведь он не хуже остальных знает, то течение болезни остановить нельзя. Можно только замедлить, что он и сделал, — рассказываю уже более бодро, видимо, войдя во вкус. Действительно, становится легче, когда просто рассказываешь, выплескивая все, что накопилось. — То, что я принимаю — это морфий. Колю примерно два года. Сначала было по расписанию, потом сорвался, — морщусь, вспоминая, что именно довело меня, и мотаю головой, отгоняя неприятные мысли. — Если колоть его невпопад, то вызывает наркотическую зависимость.       — Но ведь сейчас практически нигде не используется морфий, дающий наркотический эффект? — Мэгги поджимает под себя ноги, внимательно слушая меня. Я киваю на это замечание и продолжаю рассказ.       — Нам все равно никто не поверит, так что, можно и рассказать, да? В больнице, где работает отец, еще остались старые партии. Их давно должны были уничтожить, но начальство держит для… Особых случаев. Отец ворует его для меня. — Если они узнают, что я беру его…       — Если бы не отец, болезнь убила бы меня еще лет пять назад, — задумчиво тру подбородок и усмехаюсь. — А до аритмической формы дошли только вроде бы вчера или позавчера.       — А что после нее? — голос Мэгги тихий, но чертова тишина…       — Инфаркт миокарда, — пожимаю плечами. — Или внезапная сердечная смерть. Тут как моему организму приспичит меня убить.       — Боже… — Мэгги качает головой и прижимает ладонь к губам. Смотрит в пол, тяжело дыша, а я гулко сглатываю, осознавая, что, похоже, не только я перешел невидимую черту.       Так же как и с Тейт.       Я вновь причинил боль.       — Тебе нужна операция, верно? — девушка наконец поднимает голову и жмурится, пытаясь спрятать слезы, но я все равно их заметил. Черт, никогда еще не было так паршиво.       — Это не важно, — встаю с кресла и морщусь, так как боль уже практически невыносима.       — Сильное эмоционально напряжение помогает развитию болезни, — говорит один из врачей, осматривающих меня, а я лишь пожимаю острыми плечами и прижимаю к груди ладошки. Узнать, что ты смертельно болен — это уже стресс для шестилетнего мальчишки.       — Как не важно? — Мэгги вскакивает следом и разводит руками. — Черт, ты умираешь! Неужели нету никаких программ… Помощи?       — Надо вставать в очередь. А когда дойдет до меня, я уже буду гнить в земле, — закатываю глаза и стараюсь дышать спокойнее. — Давай не будет об этом? Ты обещала.       — Я обещала, что не буду тебя жалеть, — напоминает Уильямс и качает головой. — И что делать?       — Просто… — сглатываю. — Будь со мной, ладно?       Она замирает на месте и ошарашено смотрит на меня, словно спрашивая, не послышалось ли ей. Я прячу лицо в ладонях, считая свое дыхание и чувствуя, как гребаная стена самообладания рушится ко всем чертям, сметая мой внутренний мирок, в котором мне было так хорошо ждать смерти.       Но сейчас я не хочу умирать.       — Мне надоело притворяться, — бормочу и отнимаю ладони. Мэг все так же стоит на месте, внимательно слушая меня с широко распахнутыми глазами. — Ты делаешь меня живым. Странно, да?       — Не знаю, — беспомощно шепчет она, а у меня срывает крышу.       Это долбанный финиш.       — Блять, да будь что будет, — буквально рычу и делаю шаг к девушке. Осторожно обхватываю ее лицо ладонями и прижимаюсь губами к ее губам.       Я разбит.       Я сломлен.       Но к черту все мои принципы.       Ведь мы живем один раз.