Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Десять лет назад

      — Детская психика — вот самое таинственное, что есть в нашем мире, — молодой темнокожий мужчина стоит на сцене в большой аудитории, которая буквально забита любознательными студентами. — Внутреннее состояние даже взрослого человека само по себе загадочно и, зачастую, нестабильно. Однако, не зря же именно дети порой ставят нас, взрослых, в тупик своим поведением? Дети непосредственны. Дети постоянно изучают что-то. Они постоянно копируют.       — Профессор Джеймс, к чему вы ведете? — одна из студенток поднимает руку и поправляет очки. Молодой Адриан Джеймс улыбается.       — Дети — легко внушаемы. И теперь давайте представим, что у маленького ребенка есть старший брат или сестра. Конечно, малыш будет всё за ним повторять. Но в один не очень прекрасный день, допустим, его образец для подражания исчезает.       — Тогда он найдет кого-то другого, кого можно копировать, — подает голос тощий мальчишка, записывая что-то в блокнот.       — Верно, — Адриан складывает руки за спиной. — А теперь представьте, что его брат или сестра умерли. И все его окружение, а именно родители, бабушки и дедушки, просто убиты горем. И их эмоциональное состояние постоянно воздействует на ребёнка.       — Тогда малыш сам будет чувствовать себя разбитым. Ему будет хуже раз в сто.       Адриан Джеймс кивает.       — А если добавить ко всему этому тот факт, что несчастные родители постоянно, как вы там говорите, «тискают» оставшегося в живых ребенка и внушают ему, что он так похож на своего братика?       — Вы хотите сказать, что тогда ребенок на подсознательном уровне будет вести себя, как его умерший брат? — по залу пробегается удивленный шепоток. Профессор кивает.       — В точку. Ведь ему внушили, что он его копия. А значит, ребенок будет постоянно сравнивать себя со своим братом или сестрой и неосознанно корректировать свое поведение. После чего, с возрастом, скорее всего, он уже забудет, какой он есть на самом деле. И будет продолжать копировать. Ведь не зря говорят, что все идет из детства.

***

      — Дилан, ты не хочешь рассказать мне о Максе? — Адриан Джеймс внимательно следит за парнем, который развалился на диване, словно он находится у себя дома, закинув длинные ноги на подлокотник.       — Что вы прицепились к Максу? — раздраженно бросает О’Брайен, нервно постукивая длинными пальцами по спинке дивана. — Я не за этим приехал.       — А зачем ты приехал?       — Хочу прояснить ситуацию, — Дилан облизывает губы, хмурясь. — Одна… Одна девчонка заступилась за меня. Почему?       — Расскажи подробнее, — врач легонько постукивает шариковой ручкой по столу. — Как это получилось.       — Мне бил морду ее бывший парень.       — Вот откуда ссадины на лице, — Адриан записывает что-то в блокнот. — А почему вы подрались? Раз, как ты сказал, это был ее бывший. Ты заступился за девушку?       — Я… — парень хмурится. Вопрос явно поставил его в тупик. — Не то, чтобы я вступился за нее. Мне было как-то наплевать на нее. Я просто хотел задеть Оуэна.       — Почему?       — Потому что он — мудак, — фыркает Дилан, начиная раздражаться. Он запутывается еще больше, что жутко его бесит. Разве должны быть причины, чтобы попытаться сделать гадость моральному уроду, такому, как Миллс?       — И в итоге вы подрались? — Адриан делает очередную пометку.       — Нет, — Дилан облизывает пересохшие губы. — Он избил меня.       — Ты не сопротивлялся? — доктор Джеймс в удивлении смотрит на О’Брайена. — Почему?       — Не захотел.       Адриан задумчиво покусывает кончик карандаша, которым делает дополнительные пометки в своих записях. Поведение Дилана ставит его в тупик, ведь врач прекрасно знает, что О’Брайен с легкостью мог дать отпор обидчику. Так почему же он этого не сделал?       — Так, значит, та девушка вступилась за тебя?       — Да. Попыталась оттолкнуть его. Как будто мне требовалась помощь, — Дилан кривится, сцепляя дрожащие пальцы. — Типа смелая. Типа жалостливая. Мать Тереза еб…       — Я понял, не нужно выражаться, — Адриан приподнимает руки. — Тебя это… Бесит.       — Ну, — О’Брайен закрывает глаза.       — Тебе в новинку то, что кто-то защитил тебя. Ты не понимаешь, почему она так поступила.       — Ну, — повторяет Дилан.       — Ты должен понять, что не все люди злые. Некоторым не чуждо сочувствие. А если данный инцидент произошел, по сути, по их вине, то такие люди попытаются защитить человека, которому косвенно причинили вред, — устало объясняет психолог. — Знаешь, я могу посоветовать тебе одно.       — И что же? — Дилан садится на диване, собираясь уйти.       Адриан несколько секунд молчит, а затем говорит совсем не то, что хотел.       — Попробуй пообщаться с этой девушкой. Это поможет тебе понять ее и таких людей, как она.       — Шикарный совет, док, — Дилан криво усмехается и идет к двери. — Для полного счастья мне только этого и не хватало.       — Надеюсь, ты воспользуешься советом, — мужчина делает новую запись в блокноте. Дилан выходит из кабинета, хлопая дверью и даже не подумав попрощаться. Доктор Джеймс откидывается на спинку кресла и постукивает кончиком карандаша по столу.       — Что ж, кажется, я нашел живое подтверждение своей теории…

***

Мэгги

      Дилан выходит из кабинета, и я тут же встаю с дивана. Он быстро проходит мимо меня, не поднимая головы, откровенно делая вид, что меня тут нет. Переминаюсь с ноги на ногу, переводя взгляд с двери на О’Брайена. Собираюсь зайти в кабинет, но передумываю и бегу за парнем. Чувство вины давит на меня. А вкупе с событиями прошедших трех дней, мне кажется, что я сойду с ума, если не поговорю с ним и не извинюсь еще раз.       — Дилан!       О’Брайен убыстряет шаг и подходит к лифту. Несколько раз с силой нажимает на кнопку вызова, словно надеясь, что так он придет быстрее. Я решительно перебираю ногами, намереваясь догнать его.       Двери лифта открываются, и Дилан быстро заходит внутрь, нажимает на кнопку резко, пытаясь вдавить ее внутрь, в надежде, что я не успею его догнать. Встречаюсь взглядом с его карими глазами. Делаю рывок и врезаюсь в железную дверь, закрывшуюся прямо перед моим носом.       Не успела.       Закусываю губу и потираю ушибленный лоб. Люди, проходящие мимо, косятся на меня, и я съеживаюсь. В последнее время внимание к моей персоне меня напрягает больше чем обычно.       Заправляю волосы за уши и иду к кабинету психолога.       Мне все равно. Все равно.       Чувствую какую-то обиду, хотя понимаю, что глупо обижаться, тем более, на О’Брайена.       Поднимаю руку и стучу в дверь.       Мне все равно.       — Заходите.       Вхожу в кабинет и смотрю на темнокожего мужчину, что-то рассеянно читающего в своем блокноте. Адриан Джеймс поднимает на меня глаза и, бегло заглянув в ежедневник, встает со своего места.       — Мисс Мэг Уильямс?       — Да, здравствуйте, — пожимаю руку врача. Он жестом предлагает мне сесть на диван, и я осторожно опускаюсь на край. Не знаю, куда девать руки, и в итоге зажимаю вспотевшие ладони между колен.       — Итак, Мэг. Твой отец позвонил мне и объяснил ситуацию, — доктор Джеймс садится за стол и раскрывает блокнот. — Скажи, ты не хочешь обращаться в полицию. Ты боишься?       — Да, — закусываю губу.       — Почему?       Вопрос ставит меня в тупик. Действительно, почему? Потому что боюсь еще большего унижения? Потому что боюсь, что в полиции мне не поверят? Потому что чувствую себя отвратительной и мерзкой? Потому что и так вздрагиваю от каждого косого взгляда? Нервно дергаю ногой, думая о том, что это была плохая идея. Мне не следовало идти сюда.       — Мэг, я не собираюсь давить на тебя и требовать, чтобы ты обратилась в полицию, — мягко говорит врач. — Я хочу помочь тебе, как и твои родители.       — Я… — вытираю вспотевшие ладони о джинсы. — Просто…       — Хорошо, оставим эту тему, — Адриан складывает руки в замок. — Мэг, ты хорошо спишь?       — Не очень, после того…       — Что тебе снится?       — Я вижу Оуэна и его друзей…       — Подожди, — доктор Джеймс внимательно смотрит на меня. — Как ты сказала? Оуэн?       — Да, — непонимающе хмурюсь. — А что?       — Нет-нет, все в порядке, продолжай, — мужчина быстро пролистывает страницы в блокноте. — Так значит, тебе снится Оуэн и его компания?       — Да. Я… Я не могу пошевелиться. Я не могу закричать. Или что-то сделать. Я чувствую себя совершенно беспомощной. Просто стою и смотрю, как они идут ко мне… — кусаю губы. — Мне кажется, скоро я буду бояться даже спать.       — Ты пережила большой стресс, и я, честно говоря, удивлен, что ты держишься. Не каждая девушка, попавшая в такую ситуацию, сможет ее… Пережить, — доктор берет чистый листок. — Вот что. Я выпишу тебе снотворное. И давай, через недельку ты снова придешь.       — И все? — я встаю с дивана и беру лист, который протягивает мне психолог.       — А ты что ожидала? Я же вижу, что ты не настроена на разговор. А насильно вытягивать правду нельзя. Ты должна сама захотеть поделиться, — доктор Джеймс улыбается. — Ну, до встречи через неделю.       — Спасибо, — я киваю и выхожу из кабинета. Несколько секунд смотрю на листок с названием снотворного, а затем комкаю его и кладу в карман пиджака.

***

Дилан

      Я заваливаюсь в кабинет алгебры в самый разгар урока. С жутким грохотом пинаю дверь и прохожу на свое место, игнорируя возмущенные выкрики преподавателя. Худой, похожий на мерзкого грызуна, мистер Янг с силой ударяет кулаком по жалобно скрипнувшему столу.       — Мистер О’Брайен, что вы себе позволяете?       Сажусь на свое место, вытягивая ноги. Со скучающим видом смотрю в окно, пропуская слова учителя мимо ушей. Мужчина бормочет что-то про поход к директору, и я усмехаюсь. Директору наплевать на мое поведение.       Кошусь на настенные часы и замечаю, что до конца урока остается всего минут десять. Думаю, что можно было бы вообще прогулять, тем более, что утром я вообще вместо школы отправился к своему мозгоправу.       Слышу смешок рядом с собой и поворачиваю голову. Замечаю Оуэна и Эшли, которые смотрят в мою сторону и перешептываются. Мрази.       Вновь отворачиваюсь к окну и постукиваю пальцами по столу. Один только вид этой парочки вызывает ощущение того, что я сейчас блевану. Появляется предчувствие, что стерва Стоун что-то задумала. Я не сомневаюсь, что именно эта сука мозговой центр. А Миллс просто тупой качок, выполняющий приказания.       Звенит звонок, и я лениво встаю со своего места. Выхожу из кабинета и направляюсь в туалет. В голову приходит мысль, что я пришел в школу только для этого, и я хмыкаю. Кажется, крыша едет.       Захожу в кабинку и нащупываю в нагрудном кармане шприц. Задумчиво щурюсь. Решаю, что колоться в туалете — это уже перебор, и оставляю это занятие на потом. К тому же, признаков ломки сейчас нет, поэтому ввод моего «лекарства» может и подождать.       Выхожу из кабинки и иду к раковине, что бы вымыть руки. Включаю кран и опускаю взгляд.       — Ну что, урод, закончим то, что начали?       Резко оборачиваюсь и получаю кулаком по лицу. Падаю на пол и утираю рот рукой. В ушах начинает звенеть, а из не успевшей зажить губы струится кровь. Во рту появляется металлический привкус крови.       Миллс потирает кулак.       — А челюсть у тебя крепкая, — Оуэн усмехается и опускается рядом со мной. — Ну, кто тут урод все же?       Чувствую, как злость накрывает меня с головой. Сплевываю на пол и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.       — Блять, что тебе надо от меня?       — Знаешь, мне не нравится то, что ты лезешь туда, куда не следует, — Оуэн выпрямляется и прячет руки в карманы черной толстовки. — На твоем месте, я бы молчал.       — А то что? — шмыгаю носом.       — А то я тебя убью, — шипит Оуэн и ударяет меня под дых. Крепко сцепляю зубы и, не выдержав, хватаю парня за грудки и со всей дури впечатываю его в стену. С силой кулаком по лицу, наслаждаясь болью в руке. Слышу тихий хруст. Похоже, я сломал ему нос. Миллс орет и пытается вырваться, но я крепко держу его.       Сдохни, блять.       Ударяю его еще раз, еще раз и еще, давая выплеснуться всей моей ненависти, всему моему раздражению. Затем отпускаю его и отхожу, тяжело дыша.       Миллс размазывает кровь по лицу и с ненавистью смотрит на меня.       — Ты, сука…       Делаю шаг вперед и вновь впечатываюсь кулаком в рожу этого ублюдка. Оуэн валится на пол. Облизываю губы и смотрю на свой кулак, покрытый красной жидкостью. Сжимаю и разжимаю пальцы, и тихо шиплю от боли в разодранных костяшках. Моя кровь смешивается с кровью Оуэна. Руки начинают трястись. Иду мимо парня к двери.       Миллс валяется на полу, держась за сломанный нос. Смотрит на меня снизу вверх и шипит сквозь зубы:       — Тебе конец, уебок.       Разворачиваюсь и напоследок пинаю его под ребра. Парень поджимает ноги, а я выхожу из туалета.       Сдохни, блять, просто сдохни.

***

Мэгги

      Возвращаюсь домой и иду в свою комнату. Думаю, что стоит заняться уроками, хотя, я понятия не имею, что сейчас проходит наш класс. Несколько секунд мучительно размышляю и в итоге решаю заняться подготовкой к выпускным экзаменам, несмотря на то, что год начался относительно недавно и до конца еще куча времени.       Но мне просто нужно отвлечься.       Поднимаюсь на второй этаж и чувствую, как у меня в животе начинает «урчать». Вспоминаю, что практически не ем третий день.       — Ладно, Мэгс, ты же не хочешь умереть от голода?       Говорю сама с собой, чтобы как-то скрасить одиночество. Разворачиваюсь обратно к лестнице.       В глазах темнеет, а голову пронзает резкая боль.       Ноги подкашиваются, панически пытаюсь ухватиться за перила, но руки хватают пустоту.       Я начинаю падать.       Чувствую, как мои ребра пересчитываю ступени, а затем ударяюсь обо что-то головой, после чего наступает темнота.

***

      — Оуэн, ты с ума сошел? — Эшли стоит напротив парня за школой и бешено размахивает руками. — Что ты прикопался к этому наркоману? Бить больше некого? Иди купи себе боксерскую грушу и лупась ее сколько влезет!       — Эш, успокойся, а? — Оуэн отнимает от лица носовой платок и смотрит на алые пятна. — Вот он уебок…       — Миллс, кажется, у тебя не все в порядке с головой, — девушка прижимает ладонь ко лбу и морщится. — Ты его только злишь. Не провоцируй О’Брайена. Такие как он все делают на зло.       — Вижу, кто-то пересидел на психологии, — Оуэн усмехается и запрокидывает голову, прижимая платок к носу.       — Просто у кого-то больше мозгов, чем у тебя, — Стоун строит парню рожицу и хлопает его по плечу. — Ладно, я отпросилась сегодня с уроков. Мне надо заехать к маме.       — Эш, зачем ты туда ездишь? Думаешь, что что-то изменится?       — Тебе не понять, — девушка вздыхает. — Увидимся потом.       Оуэн пожимает плечами, провожая девушку взглядом. Тяжело вздыхает и прислоняется к стене. Морщится, дотрагиваясь до челюсти.       — Ну, О’Брайен, ты еще ответишь за это…

***

Мэгги

      Я с трудом открываю глаза и встречаюсь взглядом с мамой. Амелия сидит около меня и тихо плачет, держа мою руку. Морщусь от боли в висках и крепко зажмуриваюсь.       — Мама?       — О боже, солнышко мое, — женщина прижимает ладонь ко рту. — Как ты меня напугала. Я заехала домой в обед, а ты лежишь на полу без сознания…       — Без сознания? — каждое слово дается с трудом, голос хриплый.       — Ты ничего не помнишь? — мама поглаживает мою руку. Закрываю глаза.       — Н-нет… Вроде…       — Тише, не напрягайся, — Амелия вытирает слезы и улыбается. — Я вызвала скорую. Мы сейчас в больнице. Полежишь тут пару дней. Сказали, что ты упала в обморок из-за голода.       — Да, я давно не ела… — пытаюсь сесть на кровати, но мама удерживает меня за плечи.       — Мэгги, не вставай. Ты должна отдохнуть, хорошо? — смотрит на часы. — Милая, мне нужно на работу. У отца завал. Вечером мы с ним заедем к тебе, хорошо?       — Хорошо, — сглатываю. Во рту появляется неприятный привкус желчи. Медленно поворачиваю голову и вижу, что мне поставили капельницу. Мама выходит за дверь, оставляя меня в палате одну. Облизываю сухие губы. Медленно сажусь на кровати и морщусь, вытаскивая тонкую иголку.       Я не хочу находиться здесь.

***

      Эшли заходит в больницу и подходит к стойке информации. Девушка нервно поправляет свое платье и сжимает в трясущихся руках небольшой букетик с полевыми цветами, которые привозит сюда каждые выходные.       — Привет, милая, — женщина за стойкой приветствует Стоун и поднимается с места. — Ты так часто приезжаешь…       — Мой отец опять не приезжал? — Эшли кусает губы.       — Нет, я не видела Эрика уже месяц, — женщина выходит из-за стойки. — Пойдем, я проведу тебя в палату.       Эшли обнимает себя за плечи и идет вперед по уже знакомому маршруту, который могла бы повторить даже с закрытыми глазами.       — Ничего нового?       — Нет, детка, — женщина вздыхает и достает карту-ключ. — Три месяца прошло. Никаких изменений. Мне жаль, но ты знаешь, что придется сделать, если в ближайшее время она…       Женщина не договаривает, но Эшли прекрасно знает, что именно она хотела сказать. Стоун сглатывает и толкает дверь, которая открывается при помощи карты. Заходит в палату и смотрит на худую и бледную женщину, лежащую на постели. Тонкие руки ее буквально обмотаны проводами, на лице кислородная маска. В выступающие вены воткнуты сотки иголок, через которые в тело поступает раствор, помогающий поддерживать в ней жизнь. Различные датчики издают тихий писк, показывая, что женщина жива. Пока жива.       — Эшли, полчаса, — напоминает медсестра и выходит из палаты.       Девушка подходит к койке и дотрагивается до руки лежащей женщины. Улыбается, пытаясь сдержать слезы.       — Здравствуй, мама…