Как вредно бывает мечтать о смене обстановки

      Сильверс Рейли никогда не ставил под сомнение интуицию своей давней подруги. Не один раз благодаря ее подсказкам он решал тяжелые задачи и находил выход из любой ситуации. И если лет двадцать назад это зачастую помогало ему выжить, то в последнее время это все же ограничивалось решениями ребусов в местной газете, когда старик засиживался по утрам в баре, отходя от вечерних пьянок.       Прислушиваться к советам Шакки он считал нужным всегда. Может, потому, что она давала их только по делу?       - Еще один иностранец? – уточнил Рейли.       - Не могу сказать, - поднося новую сигарету к губам, задумчиво ответила она.       - Хм, то есть, есть еще одна фигура? Интересно. Теперь это больше походит на некий детектив.       - Да, иначе все было бы слишком просто.       - Эта лишняя фигура как-то слишком все усложняет, тебе не кажется?       - Возможно, но с ней нам не нужно думать о том, где девочка провела целую неделю, хотя при этом она выглядит относительно неплохо. Она не исхудала, а кроме пары свежих, возможно, утренних ударов никаких побоев нет. Одежда свежая, испачканы лишь штаны и немного байка, и то потому, что она только что упала в воду. Этот непонятный пробел легче всего заполнить другой фигурой.       - Эх, так что же, мне теперь придется искать еще одну «фигуру»? – старик сделал на последнем слове особенный акцент.       - Я все еще могу предложить тебе стакан воды в утешение, - усмехнувшись, произнесла барменша.       ***       Бесконечно под душем стоять было нельзя. Почувствовав, как кожа на кончиках пальцев начала морщиться от горячей воды, Вера со вздохом повернула кран, выключая воду, и накинула на себя полотенце. В ванной комнате стоял хороший пар, выходить из которого совсем не хотелось. Казалось, что там, за дверью, стоит жуткий мороз, по сравнению с этой комнатой. Но делать было нечего, время снова пошло вперед, нужно было вытираться и выходить. Она наскоро протерлась полотенцем, завернулась в него, протерла висевшее над небольшой раковиной зеркало и поправила линзы, которые уже немного сползли со своего законного места.       Выйдя из теплой ванны в прохладную спальню хозяйки бара, девушка, потирая мокрую голову полотенцем, подошла к кровати, на которой лежали ее майка, байка и новые темные штаны. Носки и домашние штанишки барменша заботливо закинула в стирку. На тумбочке лежал ее выключенный телефон.       Вера быстро натянула на себя майку и штаны, которые оказались ей немного длинными, после чего, все еще нелепо потирая мокрую голову, она окинула взглядом спальню.       Девушка находилась в небольшой комнате в темно-фиолетовых тонах, на большом окне висели плотные темные шторы, которые были распахнуты. Ковра не было, под ногами был лишь теплый деревянный пол. Около большой мягкой кровати, также оформленной в темно-фиолетовом стиле, стояли две небольшие тумбочки, напротив кровати – большой деревянный шкаф с высеченным на дверцах здоровенным пауком. В качестве освещения была небольшая люстра со свечами прямо над кроватью, на тумбочках стояли подсвечники.       «Немного мрачновато… И шторы распахнуты явно из-за меня, скорее всего, обычно они закрыты. Хотя по ее стилю одежды было бы странно ожидать чего-то другого», - подумала Вера, вспоминая необычный наряд Шакки с большим черным пауком на сиреневой майке.       На стенах висела пара картин, не отличавшихся особым позитивом под стать всей комнате, рядом со шкафом на стене висела какая-то бумажка, невероятно старая и потертая, будто бы из газеты сорокалетней давности. Присмотревшись, Вера увидела на ней изображение какого-то мужчины в пиратской шляпе, с длинными тонкими усищами и невероятно завораживающей улыбкой. Мужчина смотрел прямо в камеру, которая и засняла эту фотографию. Его глаза так и сияли, хоть и были скрыты под тенью слегка нахмуренных бровей.       Вера посчитала, что это была какая-то вырезка из газеты, потому как кроме фотографии на бумаге были еще какие-то непонятные цифры и слова. Что странно, слова состояли из вполне знакомых ей букв латиницы, но она не понимала ровным счетом ничего, что было написано. Цифры были стерты временем, были видны лишь семь нулей в конце, и те нечетко.       «Может, ее кумир какой?..»       Она подошла к тумбочке за телефоном и уже хотела возвращаться вниз, как заметила на тумбочке с другой стороны кровати какое-то странное устройство, похожее на игрушку в форме улитки. Обойдя кровать, любопытная девушка присмотрела и увидела на улитке с опустившимися глазами провода. Ее панцирь имел странную крышечку.       Приглядевшись еще лучше, Вера выпучила глаза от неожиданности: похоже, странная игрушка дышала.       «Это как вообще?»       Руководствуясь одним из главных уроков всех фильмов ужасов «не тыкай во что-то, а лучше издалека кинь камень», Вера отошла от странной игрушки и, не найдя никакого камня, решила просто забыть про вещицу. Все же, лучше не понять, что это такое, чем тебе палец кто-нибудь откусит.       Про себя девушка с удивлением отметила, что, наверное, впервые пользуется давно известным правилом, ведь в обычной ситуации она все открывает и во все тыкает. В обычной, но не в сегодняшней. На сегодня ей хватило, а прошло лишь полдня.       После небольшого исследования хозяйской спальни, уже чистый бомж спустился по узкой лестнице вниз, обнаружив двоих знакомых у стойки. Старик сразу же предложил ей непонятный сверток, который Вера моментально взяла, почувствовав внутри что-то теплое.       «Ух ты, азиатская еда!» - обрадовалась пище девушка. – «Я, конечно, не поклонница этой пищи, но выглядит до жути аппетитно».       Человек без ПМЖ снова постаралась их поблагодарить, кучу раз повторяя на своем языке «спасибо», постоянно улыбаясь.       - Спа-си-бо, - немного кривовато повторил Рейли. – Наверное, это значит «спасибо». Спасибо – спасибо! – четко и медленно проговорил он.       - Э-э, спасибо! – повторила Вера, после чего усмехнулась и принялась за еду.       ***       Около шести часов вечера Вера уже наловчилась помогать Шакки.       Сильверс покинул заведение сразу, как только девушка закончила с принесенным ей обедом, и ушел в неизвестном ей направлении. Барменша же продолжила прерванную уборку, не спеша проверяя бутылки и бокалы. Вере «посоветовали» не выходить из бара, что она и сама понимала, так как знаменитый инстинкт самосохранения все еще был при ней. Но сидеть без дела она не могла, а тратить батарею на телефоне не позволял здравый смысл. Тогда она каким-то образом объяснила брюнетке, что хочет ей помочь. Смерив юного энтузиаста взглядом, Шакки улыбнулась и кивнула ей в ответ, достав из какой-то тумбы под баром передник и вручив ей небольшую тряпку. Вера тут же принялась протирать столы и все, что только под руку попадалось – лишь бы как-то отплатить этой готической женщине. Под конец она уже знала, где стоят запасы алкоголя, закуски, узнала, как и где их подогревать.       Не ускользнуло от внимания любопытной горничной и то, что у барменши есть своя любимая вещичка. Когда девушка хотела протереть маленькие часики на стойке бара, незаметные для посетителей, но всегда стоявшие на виду у брюнетки, Шакки ловко схватила их и улыбнулась, намекая, что сама стряхнет с них пыль.       Маленькие черные часики, окаймленные почти стершейся золотой краской, не шли.       Вечером, когда к месту пьянки стал подтягиваться народ, Вера старалась держаться в тени, беспокоясь о появлении своих новых «друзей», однако, не найдя таковых, потихоньку осмелела и держалась недалеко от Шакки в надежде получить еще какое-нибудь задание. Просто, чтобы как-то скоротать время.       Большого количества посетителей не наблюдалось.       «Может, у нее дорогой алкоголь?» - предположила Вера, даже не подозревая, как она в этот момент была права.       Шакки не нужна была помощь, она неплохо успевала разливать спиртное и мило болтать с, видимо, «постоянными клиентами». Вере через несколько часов бесцельного хождения по залу и уборки грязной посуды наскучило это, и она, кивнув Шакки, поднялась в спальню, по пути повесив передник на вешалку при входе в комнату.       Глаза сильно болели, и дело было не только в изматывающем дне. Уже вторые сутки не снимались линзы, которые давили на немного опухшие глаза. Снимать их девушке уж очень не хотелось, ведь контейнера с раствором под рукой не было, а это означало, что дальше придется разбираться в своей необычной жизни вслепую. Но выхода не было, вечно их носить она не могла. Поэтому, пройдя в ванную комнату, она быстро сняла их перед зеркалом и с небольшой горечью смыла их в унитаз.       Так как кроме кровати сесть было просто некуда, пришлось присесть на нее. Ложе оказалось очень мягким, из-за чего Вера просто не смогла устоять перед соблазном и откинулась на спину, почувствовав, наконец, под собой что-то удобное и в кои-то веки расслабившись.       «А ведь, если подумать, я сегодня спала сидя. Двое суток без мягкой постельки, и как моя спина еще держится?»       В более-менее расслабленном состоянии она вновь возвратилась к мыслям об этой ситуации. Нет, она ни на секунду не забывала, что находится неизвестно где по неизвестно каким причинам, и неизвестно когда вернется домой. Но она понятия не имела, что ей с этим делать. И за целый день ни одной новой идеи не пришло к ней в голову.       Посольства видно не было. Абонент – вне зоны доступа. Язык – не пойми какой. Из-за еды, принесенной на обед, была небольшая мысль о том, что бедняга находится в Азии. Но тогда это никак не ладится с английскими буквами в газетах, на вывесках, в маленьких записочках в баре. А еще она осталась без линз.       Что же в этой ситуации может быть еще хуже?       «Завтра в 10:00 у меня пересдача по инженерным сетям…»       ***       - Живо. Искать. Ёе. Везде. Я сумел договориться с Диско на завтрашний вечер не потому, что я добрый. А потому, что в крайнем случае продам в рабство вас четверых, - нечеловечески-хриплый голос звучал на удивление спокойно.       ***       «Что за противный звук?.. Будильник?»       Вера распахнула глаза. Она все еще лежала на краю чужой кровати, свесив ноги. Все еще открытые шторы показывали за окном черную ночь. Можно было уловить небольшой пьяный шум снизу.       «Ммм, я уснула на пару часов…»       Приподнявшись с кровати и ощупывая немного затекшие из-за неудобной позы ноги, она стала искать источник противного звука рядом с ней.       «Черт, как же так?... Какая еще мигрень?...»       Хроническое недомогание, наконец, дало о себе знать. Голова болела, немного даже кружилась. Резкое пробуждение добавило к этому свою роль. А из-за того, что девушка еще и плохо видела, в конечном итоге ее начало тошнить. Противный звук начал неимоверно раздражать.       «Что это за чертов бульп-булюп?»       Прищурившись и попытавшись сосредоточиться, Вера покрутилась на месте и поняла, что источником звука является игрушка на тумбочке около кровати. Улитка с помощью своего рта издавала бульканья и смешно подергивалась.       «Чтойта?...»       В этот момент в комнату кто-то зашел. Вера в таком состоянии не разглядела человека, но по голосу узнала Шакки.       Эта Шакки протянула руку к пищащее-булькающей игрушке и сняла с нее крышечку, которая оказалась привязанной проводом к остальной части игрушки. Вера не могла в тот момент хорошо соображать и контролировать выражение своего лица, поэтому, когда у улитки внезапно появились человеческие глазные яблоки и она заговорила человеческим голосом, девушка просто вытаращилась на это существо.       В итоге куча необыкновенных приключений за день, языковой барьер и жуткая мигрень в сочетании с улиточным наркоманским приходом вдобавок к сильной усталости так сильно надавили на центральный процессор Веры, что та уже инстинктивно залезла на кровать и моментально отключилась, бормоча себе под нос неразборчивые слова и напрочь забыв о стоящей рядом барменше.