Как же я влюбилась в тебя, Уизли?

— …Эмили… Эмили… — Гермиона трясла девочку за плечи. — Да отстань ты от нее, Гермиона, — недовольно пробурчал Уизли, лежавший на кровати напротив. — Ты только посмотри, у нее почти все обмотано бинтами. Эмили нехотя открыла глаза, перед ней предстала взволнованная Гермиона, Рон с загипсованной ногой и все еще спящий Гарри. Вдруг живот отозвался тупой болью, Эми взглянула вниз. Все ее тело было обмотано бинтами, в некоторых местах покрытыми пятнами крови, она почему-то была уверена, что под ними кроются многочисленные царапины, и что шрамов ей не избежать. Девочка протяжно застонала. Гермиона быстро всунула ей в руку кубок с чем-то булькающим, и Блэк не задумавшись, выпила. Грейнджер, удостоверившись, что с Эмили все в порядке, кинулась к Поттеру. — Гарри! Гарри! — Она начала трясти бедного мальчика за плечи. — Я видел отца… Он прогнал деметоров. Там, на озере… — сказал он, очнувшись. — Они схватили Сириуса, его ждет поцелуй дементоров, — дрогнувшим голосом перебила Гермиона. — Что?! — заорала Эмили. — Они убьют его! — воскликнул Гарри, вскакивая с кровати. — Нет, хуже… намного, — похолодев, начала Эмили. — Они высосут из него душу. В этот момент двери больничного крыла распахнулись, и вошел Дамблдор. — Директор, остановите их! — кинулась к нему Гермиона, Эмили и Рон, лишенные возможности двигаться, только повернули головы. — Они схватили не того… — Это правда, Сириус невиновен! — громко сказала Эмили. — Это сделала Короста, — вставил Рон. — Короста? — переспросил Дамблдор. — Это моя крыса, сэр, — пояснил Рональд. — Это ненастоящая крыса, профессор. Она была крысой моего брата Перси, потом ему подарили сову, а я… — Сириус невиновен, — перебила его Эми. — Пожалуйста, поверьте, — взмолилась она. — Я верю, мисс Блэк, но слова трех маленьких волшебников вряд ли убедят остальных. Голос ребенка ничего не значит для тех, кто разучился слышать, — продолжал Дамблдор, подходя к Рону и похлопывая по его больной ноге. Тот же, казалось, сейчас заорет от боли. — Удивительная вещь — время: могущественное, а когда в него вмешиваются — опасное. Сириус Блэк в самой верхней комнате Башни Темноты. Вы знаете законы, мисс Грейнджер, — вас не должны увидеть. Вам следует вернуться до последнего удара часов, если не сможете, последствия будут ужасными, но если успеете, то спасете несколько невинных жизней… Трех оборотов достаточно. Эмили удивленно наблюдала за директором, она определенно не понимала, про что он говорит. Вот Дамблдор уже дошел до дверей, но развернулся: — О, и еще. Если я в чем-то сомневаюсь, я возвращаюсь к началу. Удачи. Дверь за ним захлопнулась. — Что за бред он тут наговорил? — с потерянным выражением лица спросил Рон. — Прости, у тебя больная нога. И ты, Эмили, ты даже шага сделать не сможешь, — сказала Гермиона и, накинув на Гарри цепочку, начала крутить маленькие песочные часы, находившиеся на ней. Эмили вдруг сильно захотелось спать. Похоже, в кубке было зелье для сна без сновидений, и она, откинувшись на подушки, погрузилась в сон.

***

Утром Гарри поспешил в Больничное крыло. Эмили уже проснулась, и мадам Помфри разрешила ей спуститься на завтрак в Большой зал, а Рон же еще спал. Увидев Гарри, Эми бросилась к нему с единственным вопросом: — Ну как, все получилось, почему вы не разбудили нас? Вы спасли Сириуса? Гарри улыбнулся: — Да, Эми, с ним и Клювиком все в порядке. И я рад, что у меня теперь есть ты и Сириус. Эмили кинулась обнимать друга. Позже ребята решили немедленно пойти в кабинет профессора Люпина. Тот встретил их с ласковой улыбкой: — Я видел, что вы идете, — он указал на развернутую на столе Карту Мародёров. Профессор выглядел еще более помятым, чем обычно. Он собирал свои вещи в большой потрепанный дорожный сундук. — Что привело вас ко мне в столь ранний час, друзья мои? — спросил он, не отвлекаясь от своего занятия. — Понимаете, профессор, вчера… — начал Гарри, и они с Эмили, иногда перебивая друг друга, рассказали Люпину о событиях прошлого вечера, произошедших после того, как он перевоплотился в оборотня. Гарри говорил и говорил, а Эмили чуть не закричала от нетерпения: — Гарри! Ну, хватит уже, переходи к главному! Люпин вздрогнул. Гарри удивленно посмотрел на Эмили и завершил свой рассказ. Все трое молчали. Наконец, Эми решилась. — Понимаешь, Римус, дело в том, что между мной и Гарри существует какая-то магическая связь. Я сама не понимаю её происхождение, Гарри тоже. Иногда нам снятся одинаковые сны, иногда мы испытываем одни и те же чувства, как будто… я не знаю, как это объяснить. Профессор вздохнул и сел в кресло. — Конечно, я вам все расскажу. Всё равно, я больше не ваш преподаватель, кто-то проболтался о моих, так сказать, «вредных привычках» и, пока не налетели совы от возмущенных родителей, я предпочел сам уйти с должности. Так вот. Как я уже не раз говорил Гарри, он очень похож на своих родителей. Я, как человек, который провел много времени с Джеймсом и Лили Поттерами, как никто могу утверждать это. Я сразу его узнал, когда увидел. Более того, я ждал этой встречи двенадцать лет. Дело в том, Эмили, что между тобой и мамой Гарри есть некая связь, это можно сравнить, ну, например… Если говорить короче, то можно сказать, что Лили тебе приходится кем-то вроде крестной, но гораздо больше этого. Это очень древняя магия. Эми пребывала в шоке, девочке всегда нравилась мать Гарри. И характером, и тем, что она отдала жизнь за спасение своего сына. Для нее Лили была образцом для подражания, а тут оказывается, что она приходится ей, ну, так скажем… крестной.

***

Эмили и Гарри сидели на диване в общей гостиной Гриффиндора. После разговора с Люпином Блэк все еще пребывала в шоке. — Знаешь, Гарри, а у меня ведь даже не осталось ни единой фотографии мамы, ты не мог бы принести ту фотографию со свадьбы твоих родителей? — тихо спросила Эмили. Он кивнул и пошел в спальню мальчиков. Голова девочка разрывалась от всевозможных мыслей. Раньше она всегда думала, что если ее мать погибла на задании Ордена, то она предпочла работу дочери, но Люпин рассказал ей правду, он открыл ей глаза. От мыслей её отвлек вернувшийся Гарри, он держал в руках альбом в кожаном переплете. — Прости, оказался на самом дне чемодана. Эми кивком поблагодарила друга и открыла первую страницу. На глаза навернулись слёзы. С фотографии улыбались Джеймс и Лили, а справа и с лева от них стояли ее родители. Сириус — молодой, с ярко горящими глазами и улыбкой на лице, и Аманда — красивая женщина с ярко фиолетовыми волосами, ее глаза тоже светились счастьем, она приветливо улыбалась и махала рукой с фотографии. — Я ничего не помню про нее, Гарри… — чуть не плача сказала Эмили. — А все мои воспоминания о родителях ограничены зеленой вспышкой и последним криком моей мамы. Эми, не переживай так… Я теперь буду с тобой, сестренка, и всё будет хорошо. Держа его за руку, Блэк почувствовала, как грусть постепенно уходит, и её душа снова наполняется солнечным светом, который согревал её все эти годы. У неё теперь есть брат. Замечательный брат. И, что бы ни случилось, она его не предаст. Сверху из спальни послышались голоса. Гриффиндорцы проснулись. — Совсем забыл, мы же сегодня ранние пташки, — улыбнулся Гарри и вытер последние слезы со щеки девочки. — Ты у меня сильная, я тебе обещаю, больше ты не будешь плакать… Улыбаясь, Эмили положили голову на плечо Гарри и закрыла глаза.

***

Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь, когда исчезли Сириус Блэк, Клювокрыл и Петтигрю. Сколько догадок выслушала Эмили в последние дни перед каникулами! К концу семестра она услышала множество версий о том, что случилось, но ни одна из них даже не приблизилась к истине. Малфоя исчезновение Клювокрыла повергло в ярость. Ясно как божий день: Хагрид нашел способ тайком отправить гиппогрифа в какое-то укрытие. Непереносимое оскорбление — лесничий обвел вокруг пальца старшего и младшего Малфоев. А Перси Уизли больше возмущало исчезновение Сириуса Блэка. — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед своим единственным слушателем — его подружкой Пенелопой. Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то, что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса, Эмили никогда еще не встречала конец учебного года в столь скверно расположении духа, даже Фред и Джордж не смогли развеселить ее. Разумеется, не ее одну огорчил уход профессора Люпина. Весь их класс с трудом переживал это происшествие. — Кого же они дадут нам в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган. — Может, вампира, — размечтался Дин Томас. Но не только отъезд Римуса расстраивал Эмили. Она постоянно думала о том, что Петтигрю все еще жив. Ее волновало, где он сейчас, добрался ли до тайного убежища Волан-де-Морта. А отсутствие новостей о отце радовало — значит, его не поймали. Но, думая о доме, который, казалось, уже есть, а теперь стал недосягаемой мечтой, Эми чуть ли не впадала в отчаяние. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Гарри, Рон, Гермиона и Эмили все сдали успешно. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно-золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами.

***

Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость. — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл… перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов. — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон. — Да, — вздохнула девочка — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла… короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчала Эмили. — Мы ведь твои лучшие друзья… — Но я дала слово не говорить никому, — сказала Гермиона. Эмили наблюдала, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Она увидит их только через два долгих месяца… — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона посмотрела на друга. — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах. — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном… — Телефоном, Рон, — поправила его Эмили. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвертом курсе. Уизли только отмахнулся. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет нам билеты. От этих слов Эмили стало грустно, ведь ей вряд ли достанутся билеты, у Люпина не так много денег. Когда появилась ведьмочка с чайным столиком на колесах, Блэк заказала плотный обед, в который включался шоколад. Пока они ехали, пришло письмо от Сириуса, в нем было и разрешение Гарри на походы в Хогсмид. А миниатюрная сова, которая принесла письмо, по словам Сириуса, теперь принадлежала Рону. У Уизли широко открылись глаза. Его новый питомец возбужденно заухал. — Эта моя сова? — повторил рыжий с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал подарок, перевел взгляд на Эмили, и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднес птицу к самому носу Живоглота: — Пусть хорошенько обнюхает. Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? Живоглот заурчал. — Ему я верю, — удовлетворенно кивнул Рон. — Сова моя! Эмили и Гарри читали и перечитывали письмо Сириуса всю дорогу до вокзала Кингс-Кросс. Когда они миновали барьер платформы девять и три четверти, Эмили тут же заметила семью Уизли, Римуса и дядю Вернона — он стоял, держась подальше от волшебников, и подозрительно на них поглядывал. Увидев Эми, Люпин отозвал ее в сторону. — Эмили, к сожалению, я не могу на это лето взять тебя к себе, — сказал он. — Но у меня для тебя есть и хорошая новость: я достал тебе билет на чемпиона мира по квиддичу. С этими словами, он помахал зелено-красным билетом перед носом девочки. Та завизжала от радости, но тут же стихла, ожидая строгого взгляда от крестного. Но тот, к ее удивлению, не только не отчитал ее, но и засмеялся во весь голос и потрепал ее по волосам. — Но ты поедешь с Уизли, хорошо? — уточнил он. — Хорошо. — Блэк крепко обняла Римуса. — А теперь давай дадим Молли поворчать над тем, что в Хогвартсе плохо кормят, и как ты исхудала, — сказал Рем. Они снова рассмеялись и пошли по направлению к Уизли. Это лето обещало быть гораздо приятнее предыдущего…