Рассвет

Дни для Дивенвен проходили незаметно. Наполненные разными приятными моментами, они быстро сменяли друг друга. И хотя Лихолесье привлекало новизной и неизведанностью, совершенно иное удерживало ее здесь. Но и в мыслях о лесном короле, она вспоминала свой дом. Девушка тосковала по прекрасным садам родного Ривенделла, по которым так любила гулять с подругами или в одиночестве. Здесь же она была лишена этого, но нашла утешение в прогулках по одной из лесных полян недалеко от дворца. Это место было усеяно пестрыми цветами. Воздух наполняли различные цветочные нотки. Если ей случалось оказаться здесь одной, то Дивенвен наслаждалась чтением книг, устроившись в тени какого-либо дерева. Но чаще, приходила она туда в компании других девушек, живущих при дворе. Весело проводили они время за распеванием чарующих своей красотой песен или плетением венков. Также могли они не спеша заплетать друг другу волосы, украшая их живыми цветами и травами, а могли и просто разговаривать о всякой безделице и звонко смеяться над шутками, которые ненароком проскакивали в разговоре. Раньше Трандуил никогда не наблюдал за веселящимися на солнечной поляне юными эльфийками. Лишь изредка касались его слуха их смех и песни. Но с тех пор как появилась иноземка, взор Владыки, стоящего в тени террасы, все чаще искал ее среди них. Он без труда различал ее мелодичный голос среди других девичьих голосов, хотя слышал лишь раз. Этот голосок ласкал слух и наполнял все существо чувством, похожим на восторг. Когда же она кружилась с остальными девушками в причудливом танце, он не мог оторвать глаз. Ее природная грация и легкость завораживали, не давая думать о чем-то другом. Иногда девушки, завидя наблюдавшего за ними короля, смущенно разбегались, прячась в пышной зелени деревьев и кустарников, и лишь она, задержавшись на мгновение, всегда слегка склоняла голову и дарила ему улыбку, а затем исчезала из виду вместе с остальными. Вечерами он замечал ее, стоящей или медленно прогуливающийся по одной из террас дворца. Дивенвен часто что-то тихо напевала, глядя на закат или на то, как зажигаются на небе звезды. Мотив был то весел, то таил в себе легкую печаль. Иногда она молча наслаждалась звуками засыпающей природы, вдыхая свежий вечерний воздух полной грудью. Часто именно в такие моменты Трандуил хотел подойти и побеседовать с ней, но мысли сразу возвращались к его утрате, наполняя душу скорбью и печалью . Владыка Лихолесья проходил мимо, не зная о том, что каждый вечер, заслышав легкие шаги и шорох мантии, сердце девушки билось быстрее в надежде увидеть его снова, услышать его мягкий тихий голос, заглянуть в мудрые глаза. Но затихнув на мгновение, звук шагов удалялся, оставляя девушку наедине с ее мыслями и надеждами. В один из дней, когда она по обыкновению проводила время на полюбившейся поляне в компании нескольких девушек, которые, как и она, собирали цветы и плели из них венки, их идиллия была нарушена необычными гостями. Владыка, сопровождаемый молодыми воинами, появился на поляне. Поприветствовав смущенных его появлением девушек, он и его сопровождающие расположились на траве, образовав полукруг. После того, как первая неловкость прошла, одна из девушек запела. Остальные голоса один за другим вплетались в общую песню, как цветы вплетаемые девушками в венок. За песней последовал причудливый танец. Движения юных красавиц были настолько плавными и легкими, что казалось, будто они не касаются земли. В конце пения и танца венок, который держала в руках каждая девушка, должен был перейти кому-то другому. В этот раз этим кем-то оказались юноши, с улыбками наблюдавшие за девушками. И вот, когда танец подошел к своему логическому завершению, оглянувшись, она заметила, что все ее подруги уже покрыли головы сидящих мужчин своими венками. Всех, кроме одного. Подарить свой венок королю не решилась ни одна из девушек. Она тоже стояла, не решаясь подойти и прижимая свое творение к груди. Заметив это, король с улыбкой произнес: «Ну что же Вы, смелее ...» Ступая босыми ногами по мягкой траве, она не спеша подошла к Владыке и дрожащими от волнения руками опустила на его голову венок. Их взгляды встретились всего лишь на долю секунды перед тем, как одна из девушек увлекла ее за собой, затевая новый танец. Вслед за танцем, полилась песня: В тишине ночной мерцают звезды, Колыбелью ветер убаюкал лес И росы вечерней, чистой слезы Дарят травам их прекрасный блеск. припев. Ты лети мой голос средь просторов Растворяясь в сумраке ночном Пусть услышит тот, кто в сердце юном, Пусть поймет, что думаю о нем. Свет луны на лес с небес прольется Серебром окрасив все кругом Тьма ночная светом обернется Может все же будем мы вдвоем. припев. Ты лети мой голос средь просторов Растворяясь в сумраке ночном Пусть услышит тот, кто в сердце юном, Пусть поймет, что думаю о нем. Аромат цветов наполнит воздух Где то льется песня соловья Может быть не только мне не спится. Может быть грущу не только я... припев. Ты лети мой голос средь просторов Растворяясь в сумраке ночном Пусть услышит тот, кто в сердце юном, Пусть поймет, что думаю о нем. Ее венок, красовавшийся на голове у короля, был прост на вид, но мог рассказать о своей создательнице лучше всяких слов: ромашки говорили о застенчивости и невинности, обвивающий их вьюнок с нежными молочно-белыми цветами мог сказать о ее красоте не только внешней, но и внутренней. Колокольчики, так же присутствовали среди остальных цветов и покачивали серебристыми головками при каждом движении или дуновении ветерка, явно намекая на потаенные мысли девушки о ком-то, кто сумел встревожить ее трепетное сердце. И хотя взгляд короля оставался печальным, он все-таки был доволен. Об этом говорила не сходящая с его лица улыбка. Но это было связано не только с хорошим настроением, в котором он находился, но и с девушкой, танцевавшей сейчас среди других. Словно бы дивной красоты цветок расцвел в его королевстве и ему, гонимому интересом, хотелось изучить его, узнать получше, не причинив при этом вреда. Любопытство короля разгоралось с каждым ее взглядом, с каждой улыбкой. Совсем же другие чувства испытывала она. При взгляде на Владыку Лихолесья, сердце девушки наполнялось неизвестным, непонятным для нее чувством. Дивенвен назвала бы это счастьем, но счастье было необычным и безмерным. Назвала бы волнением, но это было приятное волнение. Душа ее пела, и эта песня окрашивала радостью все вокруг. Подняв глаза к небу, практически целиком срытому за кронами многолетних деревьев, она благодарила Эру за то, что тот подарил ей этот день и это чувство, жившее в ней теперь. Позже, возвращаясь с прогулки, Трандуил завел с ней неспешный разговор: – Скучаете ли Вы по дому? – спросил Владыка у идущей рядом девушки. – Ответить нет, значит обмануть Вас, мой король, – ответила она и вздохнула. – Значит, все же скучаете. Понимаю, Эрин Гален не столь красив, как Ваши родные края. – Позвольте с Вами не согласиться, Ваше величество. Каждое место по-своему прекрасно. И мне очень нравится здесь, – она слегка улыбнулась и посмотрела на него. Увидев, как Владыка внимательно смотрит на нее, она отвела глаза. – Не было ли среди Ваших родственников нолдор, дитя? – спокойным мягким голосом спросил король. Девушка напряглась и слегка нахмурилась. Решив, что молчать, когда от нее ожидают ответа, не вежливо, она ответила: – В моей семье, действительно, есть кровь нолдор. Думаю, Вы и без меня знали об этом. Но если Вам так угодно, мой дед, который служил дому Гиль Галада и погиб в Войне последнего союза, был нолдо по материнской линии. Признаться честно, я не ждала подобных вопросов, мой король. – Я обидел Вас, спросив об этом? – с едва сдерживаемой улыбкой спросил Трандуил, видя, что его вопрос поставил юную Дивенвен в неудобное положение. – Что Вы, просто это было неожиданно, – ответила она и легким движением руки убрала прядь волос, упавшую ей на лицо. – А были ли Вы когда-нибудь влюблены? Может и сейчас в родном Ривенделле Вас ждет возлюбленный? С каждым его словом она все больше смущалась и нервничала, что доставляло ему массу приятных ощущений. – К сожалению, мне еще незнакомо это чувство, мой король. – Неужели? – остановившись и повернувшись к ней лицом, спросил он. Остальные с улыбками проходили мимо них. – Неужели Ваше сердце никогда не трепетало при виде кого-то, а все Ваше существо не наполнялось радостью от одной только мысли, что Вы сможете увидеть его вновь? Именно это она и испытывала каждый раз, когда видела его. Мудрый король Лихолесья смог найти ответ на мучивший ее вопрос. От осознания того, что с ней происходит, от близости и слов, сказанных королем, она вконец растерялась. Она молчала, Владыка же ликовал. – Вы покраснели, а это о многом говорит. Я слышу прекрасную песню Вашей души. Такая песня может родиться только в сердце, которое наполнено любовью. Слова могут обмануть, но сердце, поющее о первой любви, никогда, – прервав затянувшееся молчание, произнес Трандуил, уже не сдерживая своей торжествующей улыбки. После возвращения во дворец хорошее настроение, сопровождавшее короля весь день, исчезло, потому что он увидел ожидавшего в тронном зале Лэйнира. Того самого посланника, с которым он беседовал на празднике. – Доброго Вам вечера, Ваше величество, – поклонившись, произнес мужчина. – Надеюсь, я вовремя и не нарушаю Ваших планов? Король вздохнул и нахмурился: – Конечно же, нет, я всегда рад Вас видеть, Лэйнир. Но давайте без лишних слов перейдем к делу. – Хорошо, давно ли Вы осматривали Вашу сокровищницу? Опустившись на свой трон, король вопросительно изогнул бровь: – Ваш вопрос не совсем понятен мне. – Лорд настоятельно просит Вас проверить среди всего прочего наличие одного камня. Он уверен, одного вы точно не найдете. Этот камень отличается от всех имеющихся у Вас. Прежде всего, конечно, своим окрасом, ведь он красного цвета, именно таким он явился лорду в его видениях. Его яркость манит, а его грани помогают сверкать еще ярче. Невозможно оторваться от созерцания того, как дневные лучи, падая и отражаясь от наружных и внутренних граней, дают множество сверкающих бликов света, появляющихся и исчезающих при малейшем изменении положения камня. И если остальные камни остаются бездушными, то в этом, кажется, содержится некая сущность. Теперь Ваше величество меня понимает? Трандуил помнил, действительно, был один такой камень. Он был красным, с множеством граней в тонкой золотой оправе. Но тот камень? Причем здесь он? – Да, теперь я понимаю Вас, Лэйнир. Но этот камень … Ваш лорд считает, что он как-то связан … – Трандуил осекся. – Владыка, я всего лишь передаю Вам то, что мне велено было сказать. – Разумеется, – тихо произнес король. – Я, конечно же, последую совету лорда Элронда. А сейчас оставьте меня. Посланник, поклонившись, поспешил удалиться. Очарование летнего дня угасло, как пламя свечи, оказавшейся на ветру. На смену ему вернулось чувство опустошенности и отчаянья. А подтвердившиеся на следующий день слова Элронда усугубили ситуацию. И вновь на Лихолесье опустилась безысходная тоска и грусть. Дни стали серыми и безжизненными. Она, как и все жившие при дворе, теперь не часто видела короля. Лишь иногда замечала его, гуляющим в одиночестве. А если и случалось столкнуться с ним, то он будто бы и не видел ее, проходя мимо. В глазах короля теперь всегда была печаль, словно что-то ужасное терзало его изнутри. И каждый раз она думала, что же могло причинять ему такую боль, но никогда не находила ответа на свой вопрос.